Отзывы на книгу «Всклянь»

Давайте начнем с формы. Дебютный роман Коли Андреева, также как первая ласточка жанра ( Джеймс Джойс - Дублинцы ) и один из самых широко известных образцов ( Рэй Брэдбери - Марсианские хроники ) состоит из рассказов.
Каждый из них самодостаточен, но вместе они как мозаика складываются в единую картину детской травмы и ее последствий в декорациях областного центра. Сюжет разорван, таймлайн не линеен, а смысл раскрывается через сопоставление. В общем, целое получается больше, чем сумма частей. Такой творческий метод оставляет свободу композиции и экспериментов, усиливает эффект многоголосия, переносит акцент с сюжета на лейтмотивы, на атмосферу, на путешествие во внутренний мир героев.
Ощущение связанности сюжетных линий возникает не сразу, и мозг просто омывается дофамином когда читатель подмечает скрепы и стежки. Вязка эта, прямо сказать, не очень плотная и равномерная, некоторые персонажи появляются всего в одном-двух рассказах, чтобы выйти из поля нашего зрения, но таковы, наверное, особенности жанра.
Первым был написан рассказ "Кристина никому не расскажет", и в нем впервые появляется главный герой - Максим, брутальный полицейский со шрамом на лице, как у Жоффрея, героя Анн и Серж Голон - Анжелика . Дальше по ходу повествования мы будем видеть фрагменты его жизненного пути из настоящего времени в прошедшее, вплоть до детства.
А вот историю другого героя - Диомида - мы, наоборот, будем смотреть в нормальной хронологии, из прошлого в настоящее. И, сюрприз, где-то они пересекутся, конечно по всем законам драматургии.
В книге очень много чувственного: звуки, запахи, вкусы, даже осязательные ощущения. Много физиологии, иногда неприятной. Есть некоторое количество психического нездоровья и "кинкового" секса. В общем все как в жизни. Вообще, вот это (на мой взгляд) очень достоверно схваченное изображение "второго плана" бытия в провинциальных полу-миллионниках и есть главное достоинство книги.
Все герои, так или иначе, стремятся справиться с травмой, адаптироваться к "норме", прожить свою собственную жизнь. Или умереть, если уж ничего не получается.
Они много пишут: в чатах, в инстаграме, Диомид свои репортажи, Виталик книгу о Есенине, Ева заметки в телефоне, Кристина в трех толстых тетрадях, а Лёша просто слова на стене. И это, как будто, форма терапии.

PS. И еще - на 18 рассказов 13 смертей и попаданий в больницу, как минимум три сюжета связаны с кладбищем.
PPS. Чуть не забыл об одной печальной метафоре - есть в одном из рассказов шкатулка, которую мать героини настойчиво просит положить с собой в гроб, а героиня обсуждает со своим "непутевым" братом, что же в ней такой. Шкатулка оказывается

Всклянь - означает "до краёв", "полностью". Эта книга состоит из рассказов, обьединенных цепочкой сюжетных линий. Она до краёв наполнена непростыми жизненным коллизиями, каждую из которых можно было бы развернуть в роман. Есть ощущение большой плотности событий.

Для меня эти рассказы о том, что мы видим вокруг себя обычных людей, и как будто у них в жизни ничего такого не происходит, но если заглянуть поглубже - отшатываешься в ужасе. Это отлично написанное произведение о не самых приятных людях и обстоятельствах. Качественная проза, не прибавляющая оптимизма. И получается так, что, с одной стороны, хочется читать что-то более приятное, а с другой - задаётся высокая планка, ниже которой эта приятная жизнеутверждающая проза не должна падать. И я чувствую дилемму, что читать - хорошо написанное, но неприятное, или хуже написанное, но приятное. Спасаюсь чередованием.

По-хорошему, я знать не хочу, что существуют такие садисты-полицейские, как Максим, люди с двойным дном, как Диомид, остальных героев даже вспоминать не хочется, чтобы их всех смело очистительным взрывом, который устроила Саша в конце, и наступили повсюду мир и благоденствие. Но увы, так не будет.

Поэтому тянет к такой прозе, как у Кирилла Рябова, Коли Андреева, ко всей этой балабановщине. Прочитать, получить удовольствие от качества письма, отшатнуться, убедиться, что у тебя в жизни все, слава богу, гораздо лучше, и так по кругу.

Вспомнился момент из "Ноттинг-хилла",

"- Вы идентифицируете себя со своим персонажем?

-Нет

-Почему?

-Потому что я играю взбесившегося робота-людоеда"

Рязань, в которой происходит основное действие, так близко, а люди как будто с другой планеты. Но это мне, конечно, кажется сквозь розовые очки.

Коля Андреев, чей роман в шорте Большой книги, пишет о толстовской Туле и есенинской Рязани, а живет в Краснодаре, своим классиком не обзаведшимся. Пишет хорошо, язык мясо книги и здесь оно отменного качества. Если стилистические радости для вас основное достоинство в чтении, книга станет находкой. Лоскутным форматом романа в рассказах, когда нужно самостоятельно собирать сюжет из разрозненных историй, современного искушенного читателя не удивить - мы ко всяким литературным экспериментам привычные.

"Всклянь" - это жесткая, порой до жестокости, история, в которой переплетаются две основные линии: условного протагониста, туляка безотцовщины с необычным именем Диомид - единственным, что досталось в наследство от канувшего в Лету отца; и антагониста, полицейского из Рязани Максима. История Диомида движется в прямой хронологии, от детства к взрослению. Опера Максима, циничного беспринципного, но при этом результативного, что до поры служит ему охранной грамотой, мы впервые встречаем взрослым мужиком, его история идет в обратной хронологии. Подводя к банальному до оскомины выводу, что всякая мразь стала таковой по причине трудного детства и вот это вот все.

В промежутках много историй с пьющими матерями; матерями-абьюзерками, заставляющими дочерей вылизывать пол языком; тяжелыми на руку алкоголиками отцами; звероватыми детишками; педофилами и разного рода маньяками; БДСМщиками, получающими удовольствие от забав с лезвиями и БДСМщиками, отдающими предпочтение способу, каким ушел из жизни любимый поэт. Есть еще кладбищенский вор; нимфоманка-полицейская; женщина, ходившая ночами по квартирам; девушка, обливавшая людей краской; учительница с подпольным бизнесом по торговле одеждой премиальных брендов; и артистка, устроившая перфоманс с похоронами и взрывом. Кажется вся кунсткамера, никого не пропустила.

Собирать слово "Вечность" из букв "ж", "о", "п" и "а" было занятно, местами забавно, по большей части грустно, противно, жалостно. И всегда с пониманием, что это очень хорошо стилистически. В сухом остатке, через время после чтения, все же скорее ничего, чем что-то. Но в целом скорее "хорошо". чем "плохо" и точно не "никак".

От этой книги я изначально ждала крепкого погружения в лихую эпоху, но в итоге получила тотальное разочарование. Главная беда романа — катастрофический провал с фактчекингом, который напрочь ломает веру в происходящее. Автор умудрился в один абзац запихнуть «слоновских», «айрапетовских», айфон и инстаграм, хотя между этими явлениями разница добрых десять лет.
Для меня это фиаско обидно вдвойне: я сама из Рязани, но родной город угадывается на этих страницах исключительно по отдельным названиям улиц. Никакого другого узнаваемого облика, атмосферы или духа Рязани здесь нет и в помине — декорации получились абсолютно безликими.
Выглядит весь этот винегрет как небрежный закос под контркультурную литературу нулевых. Книгу хочется поставить на одну полку где-то между «Гопниками» Владимира Козлова и «Дневником московского пАдонка» Александра Дыма, но даже до их уровня она не дотягивает. Сюжета здесь нет от слова «совсем» — перед нами просто бессвязные зарисовки с грязью ради грязи, которые вызывают лишь глухое недоумение. Перечитывать или рекомендовать эту книгу я точно никому не стану.