Издание выпущено при поддержке Комитета по печати и взаимодействию со средствами массовой информации Санкт-Петербурга

© Авторы, 2015

© «Геликон Плюс», 2015

Галина Гампер

Галина Сергеевна Гампер (1940–2015) родилась в г. Павловске. Окончила ЛГУ им. А. А. Жданова. Автор одиннадцати поэтических сборников, книги «Дух сам себе отчизна» (1996, романизированная биография Перси Б. Шелли), переводов с английского Перси Б. Шелли, Йетса, Бёрнса, Дж. Китса, современных английских и американских поэтов.

Была удостоена многочисленных наград, в том числе: премия Санкт-Петербургского ПЕН-клуба в номинации «Поэзия» (1998), звание «Женщина года» (2002, Оксфорд, Великобритания), премия им. А. Ахматовой (2004), медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени (2009), грамота губернатора Санкт-Петербурга «За большой личный вклад в развитие культуры и искусства Санкт-Петербурга и яркую творческую индивидуальность» (2010), премия Правительства Санкт-Петербурга (2011). Более десяти лет руководила литобъединением молодых поэтов при Союзе писателей СПб, состояла в ПЕН-клубе, Союзе писателей СПб и Союзе российских писателей, в СПб отделении мемориала «Знак искупления».

Натюрморт

 
Одинокое яблоко,
                    фон в амбразуре окна —
Грязно-снежный, глухой,
                    жестяное дворовое донце.
Приближенье Адама,
                    рывок, натянулась блесна,
Под условной чертой горизонта
                    затеплилось солнце.
Ожиданье, начало,
                    высоко натянутый трос…
Ожиданье. Лишь им
                    и держусь на плаву да на взлёте,
Напряженьем его —
                    в амплитуде от смеха до слёз —
На предельной
                    ликующей или отчаянной ноте.
Было яблоко, вырос,
                    я и не заметила, сад
И зацвёл и отцвёл…
                    Я очнулась, пройдя переплавку.
Кисти мою и краски ищу,
                    возвращаюсь назад,
Ставлю яблоко. Так.
                    И на яблоко делаю ставку.
 

«Болью выдолблена так душа моя…»

 
Болью выдолблена
                    так душа моя,
Будто лёгкая пирога
                    из ствола.
Захочу – и уплыву я
                    в те края,
Где не надо мне
                    ни крова, ни стола,
Ни постели,
                    ни любимого в постель,
Ничего, как в чистом поле,
                    ничего…
Только стружкой
                    завивается метель
Где-то прямо
                    возле сердца моего.
Длинно, длинно,
                    длинно тянется строка,
И слова
                    острее лезвий ножевых!
Сквозь меня теперь
                    проходят облака,
Столько перистых
                    и столько кучевых.
 

«Талант поэта лишь загромождает…»

 
Талант поэта
                    лишь загромождает
Семейный дом
                    и раздражает близких
Нелепой неуместностью в быту.
Многоугольно-хрупкое
                    созданье —
Ни в угол ни поставишь,
                    никуда.
И всё ему чего-то надо, надо —
То тишины, то шума,
                    то любви…
Но нет пророка
                    в собственном дому.
Ни мать родная,
                    ни сестра, ни муж —
Пенсионер,
                    заслуженный бухгалтер,
Зам, зав – чего неведомо. Никто
Собою не поступится,
                    а после —
Дантес, интриги,
                    Натали, Судьба,
Эпоха, царь —
                    не всё ли нам равно,
Как это будет после называться.
 

«Кружение сердца – вот танец, доступный и мне…»

Валерию Бассу

 
Кружение сердца —
                    вот танец, доступный и мне.
120 в минуту…
                    шажка, поворота, удара,
Ну что же, как йоги
                    станцуем на голом огне,
Уйдём в невесомость
                    весёлыми кольцами пара.
 
 
Да, лишь невесомость
                    кружению сердца сродни.
Я в танце,
                    о чудо, я в самой его сердцевине.
Ты перышко времени
                    сдуй с меня, милый, стряхни,
И сбросим тела,
                    что когда-то исполнены в глине.
 

«Пусть забыли нас, пусть обидели…»

 
Пусть забыли нас, пусть обидели,
Пусть шуршит под берегом спелый лёд,
В храме снег идёт, вы же видели,
В храме медленно снег идёт.
 
 
Хлопья виснут здесь, как заклятые,
А иконы в инее, как в гробу,
Души маются незачатые,
Хоть какую бы да судьбу
 
 
Каждой, жаждущей воплощения
На неведомом ей пути,
В храме – снежное опустение,
Нас за это, Господь, прости.
 

«Смеркалось день переходил в сиянье…»

 
Смеркалось,
                    день переходил в сиянье
Луны
           сквозь воздух хрупкий, как стекло.
Веками обжитое мира зданье
Не торопило возвращать тепло.
Не ведая про скорую разлуку,
Мы спали,
                    не уняв счастливых слёз…
И вот, как в воду, погружаюсь в муку.
И мыслей не собрать —
                    все врозь, вразброс.
Боль сатанеет, забирает круче,
Взлетает ввысь,
                    под купол голубой.
Сама с собою говорю как будто,
А кажется,
                     что говорю с тобой…