Цитаты из книг автора «Колин Гувер»

. Я предпочитаю мужчин, которые немного более скромны и гораздо менее женаты.

Я провожу пальцами по его шраму на подбородке, зная, что когда-нибудь он расскажет мне и о нем. Какое облегчение, что можно задавать Майлзу вопросы и не бояться его разозлить! – Что у тебя с глазом? Майлз смеется и откидывает голову на спинку дивана. – Пришлось спросить у Корбина, где ты живешь. В конце концов он ответил, но потребовалось долго его убеждать. Я осторожно целую его в веко. – Не могу поверить, что он тебя ударил! – Не в первый раз. Но уверен, что в последний. По-моему, когда я принял его правила, Корбин наконец-то смирился с тем, что мы с тобой вместе. – Что еще за правила? – настораживаюсь я. – Ну, во-первых, нельзя разбивать тебе сердце. Во-вторых, нельзя, черт подери, разбивать тебе сердце. А в-третьих, нельзя, черт подери, разбивать тебе сердце, твою мать. Я не могу сдержать смех. Как же это похоже на Корбина!

– По-моему, Корбин вообще тут ни при чем, – злобно цедит он. Сердце так и колотится. Я чувствую себя виноватой в том, что невольно обнадежила Диллона, и еще более виноватой в их с Майлзом ссоре. Но, черт побери, мне нравится, что Майлз так на него взъелся. Знать бы еще, за что. За то, что Диллон флиртует с девушкой, несмотря на жену? Или за то, что он заигрывает именно со мной? На пороге возникает Корбин. Черт… – Как это Корбин ни при чем? – спрашивает он, наблюдая за тем, как Майлз и Диллон глазами мечут друг в друга молнии. Майлз отступает и поворачивается так, чтобы видеть и Диллона, и Корбина. – Он хочет трахнуть твою сестру. Господи, Майлз, выбирай выражения! Корбин даже не вздрагивает. – Возвращайся к женушке, Диллон, – твердо произносит он. Мне ужасно неловко, но я даже не пытаюсь вмешаться и выступить в защиту Диллона: по-моему, Корбин с Майлзом давно уже искали повод его выставить. К тому же я не собираюсь защищать человека, который не питает ни малейшего уважения к собственной супруге. Несколько мучительно долгих мгновений Диллон молча смотрит на Корбина, затем обращается ко мне. Этому парню что, жить надоело?! – Номер моей квартиры 1012, – шепчет Диллон и подмигивает. – Заходи в гости. По вечерам жена на работе. – Он проходит между Корбином и Майлзом. – Что же до вас двоих… да пошли вы! Корбин бросается на Диллона, но Майлз хватает его за руку и удерживает, пока не хлопает входная дверь. Корбин поворачивается ко мне, стиснув кулаки до хруста. Вид у него разъяренный, лицо красное. Разве что пар из ушей не идет. А я и забыла, как неистово он меня оберегает. Такое чувство, что мне снова пятнадцать. Только теперь у меня не один, а целых два не в меру заботливых братца. – Тейт, немедленно забудь номер его квартиры! Немного обидно, что брат решил, будто меня интересует адрес Диллона. – Корбин, у меня тоже есть определенные принципы. Он кивает и пробует успокоиться: делает глубо

Кто-то дотрагивается до моей спины. Я невольно улыбаюсь и поворачиваюсь к Майлзу. Это не Майлз. Это Диллон. – Привет, Тейт, – говорит он и тянется в шкаф поверх моего плеча. Руку не убирает. Но, когда я поворачиваюсь, она соскальзывает мне на талию. – Просто хочу взять стакан для пива, – произносит Диллон в качестве оправдания. Он стоит вплотную. Касается меня. Его лицо всего в нескольких дюймах от моего. И зачем я улыбнулась, прежде чем повернуться? Теперь он точно подумает что-нибудь не то. – У меня в кармане стаканов нет, – отвечаю я, отталкивая его руку. И в это самое мгновение на кухню входит Майлз. Его глаза сверлят дыру там, куда прикоснулся Диллон. Майлз все видел, и теперь он смотрит на Диллона так, словно тот совершил убийство. – С каких это пор ты пьешь пиво из стакана? – спрашивает Майлз. Диллон оборачивается к нему, потом, с откровенно игривой улыбкой, ко мне. – С тех пор как Тейт стоит рядом со шкафом. Проклятье… Он даже не пытается скрыть своих намерений. Думает, я на него запала. Майлз подходит к холодильнику и открывает дверцу. – Послушай, Диллон, а как дела у твоей жены? Майлз даже не делает вид, будто хочет что-то достать. Просто стоит и смотрит в холодильник, сжимая ручку с такой силой, с какой ее еще никогда не сжимали. Диллон по-прежнему пялится на меня. – Жена на работе, – с ударением произносит он. – Вернется только часа через четыре. Майлз захлопывает холодильник и делает два шага к Диллону. Диллон выпрямляется, а я отскакиваю в сторону. – Корбин прямым текстом просил тебя не подходить к его сестре. Прояви же к нему хоть немного уважения, черт тебя подери! Диллон стискивает зубы. Он не отступает назад и не отводит взгляда. Наоборот, делает шаг навстречу Майлзу, сокращая расстояние между

– Если мы на это пойдем, лучше не спешить, – игриво говорю я. – Не хочу втягивать тебя во что-то, к чему ты пока не готов. Ты же все равно что девственник! Майлз перестает усмехаться и делает три рассчитанно медленных шага в мою сторону. Я тоже перестаю улыбаться – вид у него почти угрожающий. Он упирается руками о столешницу по бокам от меня, склоняется и почти касается лицом моей шеи. – Шесть лет, Тейт. Поверь… я более чем готов. Теперь это мои любимые слова. «Шесть», «лет», «Тейт», «поверь», «я», «более», «чем» и «готов». Самые любимые. Все до единого. Наверняка Майлз заметил, что я не дышу. Он возвращается на прежнее место и качает головой, словно не может осмыслить только что случившееся. – Поверить не могу, что склоняю тебя к сексу. Какой мужик так поступает? Я с трудом сглатываю. – Да практически каждый. Майлз смеется, однако я вижу: он чувствует себя виноватым. Думает, мне не выдержать. Возможно, он и прав, но сообщать ему об этом я не буду. Если Майлз решит, что мне не выдержать такого, то возьмет свои слова обратно. А если он заберет слова обратно, я больше никогда не испытаю такого поцелуя, как в ванной. Я готова на все, лишь бы он еще раз меня поцеловал. Особенно если заполучу не просто поцелуй, а гораздо больше. При этой мысли во рту становится сухо. Я беру стакан и потягиваю сок, все тщательно обдумывая. Я нужна Майлзу для секса. У меня давно не было секса, и, пожалуй, мне его недостает. Меня определенно влечет к Майлзу. Если я и готова заняться с кем-нибудь случайным, ни к чему не обязывающим сексом, то только с моим соседом-пилотом, который так обольстительно сворачивает грязное белье. Я ставлю стакан на стол, опираюсь на ладони и подаюсь вперед. – Послушай, Майлз. Ты одинок. Я одинока. Ты слишком много работаешь, а я вся в учебе, и это почти нездорово. Даже если бы мы захотели построить друг с другом отношения, у нас ничего бы не вышло. Серьезные отношения в нашу жизнь не вписываются. Мы не приятели, значит, можно не бояться, что мы разрушим нашу дружбу. Хочешь

Мы опять смотрим друг на друга. Кажется, Майлз немного нервничает. Наверняка решил, что обидел меня. Не хочу, чтобы он так думал, ведь я готова во весь голос кричать: «Победа!» Понятия не имею, что сказать. С тех пор как мы познакомились, все время ведем какие-то странные и неловкие беседы, и эта среди них на первом месте. – Ну и темы мы с тобой выбираем! – говорю я наконец. Майлз облегченно смеется. – Да уж! Фраза «да уж» звучит прекрасно, когда исходит из его уст. Наверное, в исполнении Майлза любые слова прекрасны. Пробую вспомнить слово, которое мне не нравится. Пожалуй, «бык». Какое-то оно противное. Слишком короткое, точно обрубленное. – Скажи «бык». Майлз выгибает одну бровь, – правильно ли он расслышал. Я кажусь ему странной, но мне все равно. – Просто скажи. – Бык, – произносит он, помедлив. Обожаю слово «бык». Теперь это оно мое любимое. – Ты такая странная… – говорит он с улыбкой. Я больше не скрещиваю ноги, возвращаюсь в прежнюю позу. Майлз это видит. – Итак, Майлз, давай убедимся, что я поняла правильно. Шесть лет без секса. Восемь часов без поцелуев. Нет – серьезным отношениям. Нет – любви. Но ты – мужчина, а у вас есть определенные потребности. Майлз внимательно смотрит на меня. – Продолжай, – говорит он с неумышленно сексуальной усмешкой. – Ты даже не думал испытывать ко мне влечение, однако испытываешь. Мечтаешь заняться со мной сексом, при этом серьезные отношения тебе не нужны. Ты не хочешь любить меня. И не хочешь, чтобы я тебя любила. Я его забавляю – он по-прежнему улыбается. – Не знал, что меня так легко раскусить. Вовсе нет – поверь мне!

Я ставлю стакан на стол, опираюсь на ладони и подаюсь вперед. – Послушай, Майлз. Ты одинок. Я одинока. Ты слишком много работаешь, а я вся в учебе, и это почти нездорово. Даже если бы мы захотели построить друг с другом отношения, у нас ничего бы не вышло. Серьезные отношения в нашу жизнь не вписываются. Мы не приятели, значит, можно не бояться, что мы разрушим нашу дружбу. Хочешь секса? Я тебе его обеспечу. И много. Майлз глядит на мои губы так, словно все мои слова только что стали его любимыми. – Много? – переспрашивает он. – Да, много. Майлз пристально смотрит мне в глаза. – Ладно, – говорит он так, будто хочет бросить мне вызов. – Хорошо. Нас все еще разделяет несколько шагов. Я только что сказала этому парню, что готова на секс без обязательств, однако он по-прежнему там, а я – здесь. Я определенно в нем заблуждалась. Майлз нервничает еще больше моего, хотя и по другой причине. Он не хочет, чтобы это переросло в нечто большее. А я не уверена, что смогу просто заниматься с ним сексом. Судя по тому, как меня к нему тянет, секс будет наименьшей из наших проблем. Однако я сижу и делаю вид, будто готова на «просто секс». Может, если начать с малого, это, в конце концов, приведет к чему-то большему? – Ну, прямо сейчас это сделать мы все равно не можем, – говорит Майлз. Вот черт… – Почему? – Единственный презерватив, который у меня был, давно рассыпался в прах. Я смеюсь. Мне нравится его самоирония. – Но я хотел бы еще раз тебя поцеловать, – улыбается Майлз с надеждой во взгляде. По правде говоря, я удивлена, что он до сих пор этого не сделал. – С удовольствием. Майлз медленно приближается, пока не подходит вплотную. Взглядом как бы спрашивает – не передумаю ли я? Нет, не передумаю. Вполне возможно, мне этого хочется еще больше, чем ему. Майлз погружает руки в мои волосы, гладит меня большими пальцами по щекам. Прерывисто вдыхает, глядя на мои губы. – Рядом с тобой так трудно дышать… Он оканчивает фразу поцелуем. Все во мне, что еще не растаяло от его присутствия, превращается в воду. Пробую вспомнить, когда мужские губы приносили

Не качай головой, Тейт… – Майлз не голубой, – возмущенно говорю я. Зачем я произнесла это вслух?.. Теперь и Корбин опешил. Глядит на Майлза, который застыл, не донеся ложку до рта и приподняв одну бровь. – Черт! – восклицает Корбин. – Не знал, что это секрет. Прости, дружище! Майлз кладет ложку на тарелку и с недоумением смотрит на Корбина. – Я не голубой. – Извини, – одними губами произносит Корбин, как будто не собирался раскрывать такой большой секрет. – Корбин, я не гомосексуал. Никогда им не был и вряд ли когда-нибудь стану. Что это взбрело тебе в голову? Корбин с Майлзом таращатся друг на друга, а все остальные уставились на Майлза. – Но… – бормочет Корбин. – Ты же говорил… Сам как-то сказал… Майлз прикрывает рот рукой, чтобы заглушить свой раскатистый смех. Боже, Майлз… Смейся. Смейся, смейся, смейся. Пусть это покажется тебе самой забавной шуткой на свете, потому что твой смех в тысячу раз прекраснее праздничного ужина. – И что же я такого сказал? С чего ты решил, что я гей? Корбин откидывается на спинку стула. – Точно не помню. Что-то типа того, что больше трех лет не был с девушкой. Я подумал, что это намек. Теперь смеются все. Даже я. – Это же было года три назад! И ты все это время считал меня геем? Корбин по-прежнему в замешательстве. – Но… – мямлит он. Слезы. Майлз так громко смеется, что на глазах у него выступили слезы. Это прекрасно. Бедный Корбин. Он явно сконфужен. Однако мне нравится, что Майлз находит происходящее забавным. Нравится, что он не смущен. – Три года? – переспрашивает папа, озадаченный той же мыслью, что и я. – Три года назад он сказал, что уже три года не был с девушкой, – поясняет Корбин и наконец-то хохочет вместе со всеми. – Значит, теперь уже все шесть. Все постепенно перестают хохотать, и вот теперь Майлз действительно выглядит смущенным. Я думаю о нашем поцелуе в ванной. Не может быть, чтобы у Майлза шесть лет не было девушки. Мужчина с таким властным ртом наверняка часто пускает его в

Может, все оттого, что Майлз – пилот? Но почему это производит на меня такое впечатление? Меня же не взволновало, что Диллон тоже пилот. С другой стороны, когда Диллон сообщил мне об этом, он не возился с грязным бельем, демонстрируя свой пресс. Мужчина, который разбирает белье для стирки, демонстрирует тебе голый пресс, да еще и работает пилотом, определенно достоин восхищения.

Майлз по-хозяйски отыскивает в другом шкафу баночку аспирина, наливает в чашку воды и забрасывает в рот две таблетки. – Все вещи перенесла? – спрашивает Корбин. – Нет. Пришлось твоим соседом заниматься большую часть времени. Майлз нервно откашливается, моет кружку и возвращает в шкаф. Заметив его смущение, невольно смеюсь. Забавно, что он понятия не имеет, как провел ночь. Забавно даже, что мысль о близости со мной ему неприятна. Готова и дальше продолжать эту игру ради собственного извращенного удовольствия. Корбин смотрит на меня так, будто догадался, что я затеяла. Майлз выходит из кухни, бросает на меня косой взгляд и тут же поворачивается к Корбину.