Могучий горизонт событий, сохраняя импульс, ушёл за спину, летел навстречу Солнцу, выпрастав из-под асфальта полувысохшие стволы тополей, удерживаемый на земле огромным, призрачным куском тени сквозь который летели фотонами автомобили и люди.

Оператор перешёл на шаг метрах в двух от Молодого Мужчины, спускающегося по лестнице в метро, поднял над головой видеокамеру.

В кадре Молодой Мужчина поворачивает направо, в правый нижний угол кадра, за угол подземного тоннеля. Ларьки, стоящие у входа в метро, - у левой рамки кадра. Профсоюзная уходит к верхней кромке кадра почти по центральной линии кадра. В центре кадра, - прохожие, переваливающиеся с боку на бок, словно на палубе каботажного брига.

Микс из шагов, голосов, дыхания оператора.

Молодой Мужчина подходит к двери входа в метро, открывает дверь, оборачивается к Объективу, вглядывается через плечо в Объектив, пропускает Объектив вперёд.

Вестибюль метро заполнен народом. Народ одет по-пятничному, с учётом вечерних оттягов и завтрашних продолжений. В вестибюле аромат холодных жёлтых духов и терпкого, драчливого одеколона. Прижатый к низкому потолку электрический свет из древних пластмассовых плафонов, засыпанных изнутри пылью, превращает вестибюль метро в супермодный танцпол. Народ дремотно сопит, не соблюдая ритм, заданный стуком каблуков и почёсыванием подошв, радостно, негромко обсуждает что-то своё, подходит, переминаясь с ноги на ногу, к турникету, вытаскивает на ходу из карманов, барсеток и сумочек проездные или встаёт в очередь к кассе.

В кадре головы людей, окруживших Молодого Мужчину, загородивших его.

Оператор, останавливается, поднимает Объектив над головой на вытянутой руке, вынимает из кармана джинсов помятый проездной.

Молодой Мужчина проходит через турникет.

В кадре появляется рука Оператора с проездным билетом.

Слева кто-то проскакивает без билета сквозь турникет. Турникет дрессированно громыхает и пищит.

Истошно свистит Вахтёрша.

На дисплее видеокамеры, поднятой на высоту руки, осыпающаяся по лестнице разноспинная толпа.

Народ выходит на платформу, проходит вдоль платформы, останавливается у края платформы, выстраивается по ограничительной линии.

Молодой Мужчина идёт к остановке первого вагона по взъерошенной внутренней стороне потока, почти посередине платформы. Бурунчики людей встречного потока отрываются и растворяются в толпе, выстраивающейся у ограничительной линии.

Оператор догоняет Молодого Мужчину, когда Молодой Мужчина проходит мимо металлического ящика с моечными машинами, идёт за спиной, справа от Молодого Мужчины. Молодой Мужчина поворачивает за столб на платформу, встаёт за спинами людей.

Для экономии экранного времени и заполнении паузы, делаем расквантовку эпизода: поясной портрет Молодого Мужчины в профиль; ростовой портрет Молодого Мужчины, руки в карманах шорт, за спиной рюкзак; Молодой Мужчины в три четверти в окружении людей и на фоне тоннеля, в котором показались лучи прожектора приближающего поезда.

В кадр входит Деваха и останавливается за спиной Молодого Мужчины. Деваха смотрит в объектив и убирает за ухо длинные волосы. Деваха в разноцветном летнем платье. На плече сумочка, в руке папка с бумагами. Бусы из разноцветных, безформенных камней.

Объектив смотрит на Деваху, то приближая, то отдаляя её лицо, неспеша опускается вниз по фигуре. Платье до колен, на ногах кеды.

Из тоннеля выезжает поезд.

Волосы Девахи вспалахиваются, тянутся к Объективу, закрывают её лицо. Деваха смеётся, хватается за взлетевший подол тропиканского платья. Деваха, не отвлекаясь, смотрит в объектив.

Гулко, по-будничному продувая станцию метро, подходит поезд.

Деваха выпрямляется, поворачивается к объективу спиной, идёт к дальней двери вагона поезда метро.

Оператор держит Деваху в центре кадра.

Деваха подходит к людям, которые стараются войти в вагон, толкаются вокруг двери.

Деваха подбивает подол платья под ягодицы, смеясь, оборачивается через правое плечо.

Оператор шагает к Девахе, когда Деваху закрывает от Объектива какой-то человек.

Оператор спохватывается, оборачивается, размазывает изображение вагона и людей по экрану.

Никого на перроне перед первой дверью вагона поезда.

Оператор врезается в толпу пассажиров между спинами людей, стоящих в дверях вагона, превращает изображение в размытые разноцветные полосы и кляксы.

Оператор протискивается в вагон. На дисплее видеокамеры, поднятой над головами: пассажиры смотрят в объектив, затылки и профили людей, бритая наголо голова Молодого Мужчины. Оператор поворачивает объектив к дальней двери.

Деваху заслонили пассажиры.

Для экономии экранного времени и заполнения паузы, расквантуем поездку Молодого Мужчины в метро на несколько эпизодов длительностью в название станций.

«Профсоюзная».

Оператора толкают входящие и выходящие люди. Оператор держит видеокамеру над головами пассажиров. Изображение на дисплее видеокамеры вздрагивает.

«Новые Черёмушки».

Оператор крутится, мотается, вцепившись одной рукой в верхний поручень.

«Калужская».

Деваха оказывается у дальних дверей. Деваха улыбается, машет рукой.

Оператора одной рукой сжимает верхний поручень, сквозь руки людей улыбается Девахе.

Оператор кричит сквозь шум поезда, выехавшего из тоннеля:

- Телефон!

Некоторые из пассажиров поворачивают голову в сторону Оператора.

Деваха пальцами показывает цифры.

Двери открываются. Деваху выносят из вагона.

Оператор бросается к дверям.

Входящие в вагон люди заталкивают Оператора в вагон, к противоположным, закрытым дверям.

Объектив видеокамеры почти упирается в плечо Молодого Мужчины, в короткий рукав летней разноцветной рубашки.

«Тёплый Стан».

Молодой Мужчина выходит из вагона.

Оператор, оттолкнувшись от стены вагона, идет за ним, несёт видеокамеру на уровне груди. Перед лестницей Оператор опускает объектив видеокамеры в пол.

В кадре: ноги Молодого Мужчины в кроссовках, из кроссовок торчат носки, и ноги Оператора в босоногах.

«Кроссовки «…». Высокая ступень».

«Босоножки «…». Летняя обувь свободных мужчин».

В кадре ноги Молодого Мужчины в кроссовках и ноги Оператора в босоногах у дверей вестибюля.

Ноги в тоннеле перехода.

Ноги на лестнице.

Солнце распихивает высокие, белые паруса домов по сторонам широкого шоссе. Паруса затонувших кораблей тянуться до МКАДа. По тротуарам, дорожкам из дворов, с улицы Лескова от остановок автобусов, люди текут косяком.

Вниз по лестнице, в метро, люди идут плотным потоком, оставив выходящим из метро, поднимающимся по лестнице, узкие фарватеры у поручней.

Асфальтовая дорожка лежит под углом к узкому проезду, параллельному шоссе, начинается от противоположного бордюра, напротив выхода к Алтуфьевскому шоссе, из левого нижнего угла кадра, разбивая кадр на два неправильных четырёхугольника, и тянется до автобусной остановки междугородних автобусов, в правый верхний угол.

Молодой Мужчина обгоняет Крупного мужчину с осанкой кентавра. Крупный мужчина в светлой расстёгнутый рубашке, сквозь рубашку просвечивает белая майка, в длинных чёрных шортах с чёрным кожаным ремнём, в чёрных туфлях под чёрными ободами носков, с дипломатом в руке; обгоняет Старушку в белом платке, в голубой кофте, в длинной ситцевой тёмно-коричневой юбке со светло-коричневыми цветами, в кроссовках из синей светоотражающей ткани, с чёрной, кожаной, растрескавшейся древней сумкой в руке; обгоняет Парня в майке с надписью на спине: « Не кури, земляк!», одетого в джинсы, в кроссовки, с рюкзаком на спине; прошёл мимо Толстяка в синей рубашке, стоящего у края дорожки, спиной к остановке. Толстяк кушает сразу два чебурека, сложив их бутербродом.

Между небом и землёй – Солнечный свет.

Между Молодым Мужчиной и автобусами на остановке - несколько человек.

Между людьми и шоссе – три огромных импортных междугородних автобуса. Двери в автобусах открыты, водителей в автобусах нет. В ближнем к остановке автобусе сидят люди.

Между автобусами и домами по шоссе едут красивые автомобили на фоне залитого солнечным светом паруса, со сверкающими каплями солёного моря в окнах.

И огромное, синее, летнее-летнее небо.

Молодой Мужчина проходит остановку междугородних автобусов.

Перед остановкой городских автобусов стоит вымытый, обшарпанный ПАЗ. Передняя дверь ПАЗа открыта.

В кадре салон автобуса ПАЗ.

Из нижних углов рамки тянутся ряды кресел, по центру кадра проход между креслами.

В креслах сидят рабочие. По один ряд кресел сборщики, по другой ряд кресел столяра.

Борта салона, уходящие за рамки кадра, сквозь окна видны автомобили на шоссе слева, остановка, народ на остановке справа. Лоскутья расквантованного окнами солнечного тумана лежат на сидениях, на полу в проходе, на плечах, на головах столяров.

Первый сборщик Второму сборщику:

- Как твоя жена?

Второй сборщик:

- Перестала пить лекарство и волосы начали расти. Уже такие, как у тебя.

Первый столяр:

- Что за лекарство?

Второй сборщик:

- От аллергии. Сначала не знала, что пить, чтобы аллергию вылечить, а потом не знала, что пить, чтобы волосы не выпадали.

Второй столяр:

- У моих соседей была среднерусская овчарка, длинношерстная. У овчарки завелись какие-то клещи. Этих клещей ничем не вывели. Соседу посоветовали спиртовую настойку на травах с мухоморами. А его сына в армию собирались забрать. И сын, не зная, как закосить, пил всё, что мог в доме найти. И выпил эту настойку. Почувствовал себя легко и окрылено, вышел на балкон и взлетел со второго этажа. Он с балкона прыгнул в кусты шиповника. В палисаднике рос шиповник, несколько густых кустов, высотой до середины первого этажа. Хорошо, что очкарик. Упал плашмя, грудью, на куст. Хотел встать, ветки прогибаются, и он снова падает лицом в куст. Соседи, сидевшие на лавочке у подъезда, сняли его с куста, вызвали скорую.

Объектив видеокамеры после каждой фразы прыгает от смеха вместе с салоном автобуса.

Третий сборщик:

- А волосы у него не выпали? А, то, ведь, безволосых в армию не берут. Сбривать нечего. И их оставляют для испытаний лекарств для выращивания волос.

Первый сборщик:

- Есть одно лекарство. Испытанное. Но действует только на очкариков. И в армию после этого не берут.

Первый столяр:

- С колен, что ли пересаживают?

Первый сборщик:

- Талантливые не останавливались не перед чем. Волосы вырастают сами после упорных тренировок правой-левой, правой-левой.

Третий сборщик:

- А ещё двумя сразу.

Третий столяр:

- Ну, на двумя сразу у него рычаг не вырос. На двумя сразу надо мазь покупать для увеличения длинны рычага.

Третий сборщик:

- И вместе с увеличением размеров рычага, на рычаге вырастут.

Первый сборщик:

- В армию тогда, точно, не возьмут. Он тогда из телевизора не вылезет.

Третий столяр:

- Как вы от Скво. Соберётесь у неё в малярке и хвалитесь мозолями и обсуждаете мази для ращения волос.

Оператор смеётся во всё горло, бросает руки на колени, дисплей видеокамеры захлопывается вместе с изображением.

Затемнение.

Голос Водителя автобуса, сквозь смех:

- Все? Едем.

Голос Третьего столяра:

- Бицепс – трицепс подходит.

Оператор открывает дисплей видеокамеры.

Изображение, колыхнув салон автобуса прибойной волной, успокаивается.

Остановка и народ на остановке разбиты окнами автобуса на сектора.

Молодой Мужчина проходит мимо Толстяка, проходит мимо-между стоящих на остановке людей, смотрит на ПАЗ, тело Молодого Мужчины мелькает между головами столяров, поднимается по лестнице в салон автобуса.

Молодой Мужчина:

- Здорово, народ!

Рабочие:

- Здорово, Буран!

Буран приветливо машет рукой Водителю.

Водитель закрывает двери автобуса.

Междугородний автобус, стоявший первым в колонне автобусов вдоль бордюра у остановки, сверкает на Солнце изгибами и стёклами, весомо и медленно выруливает во второй ряд.

Буран здоровается за руку с рабочими.

Водитель включает двигатель и на первой скорости выруливает во второй ряд.

Водитель включает вторую скорость.

Буран садится на свободное место, достаёт из поясной барсетки сотовый телефон.

В кадре руки Бурана с телефоном. Руки Бурана включают телефон.

Электронный человечек на экране телефона вспоминает прошлые жизни.

Паруса захлебнувшихся бригов давным-давно отказались от попыток сдвинуть с мели белые семнадцатиэтажные корпуса, смирившиеся с недвижимой жизнью.

На солнечной стороне шоссе, - паруса с бабаевским слезами окон, сверкающими в солнце. На теневой стороне шоссе паруса с синими, глубокими окнами, отражающими небо.

Паруса медленно отплывали, оставались в Москве.

Первый столяр:

- Буран! Ты что, сегодня пешком?

Буран:

- Машину позавчера забрал из ремонта. Обкатываю.

Третий столяр:

- Буран! Как там гарнитурщики, что с зарплатой?

Буран:

- Обещали к следующей пятнице.

Человечек на дисплее телефона превратился в серебристое облако.

Буран:

- Я им накроил на одиннадцать заказов.

Первый столяр:

- До тебя, чем они там занимались?

Первый сборщик:

- Рычаги расчёсывали.

Изображение на экране размазывается.

Оператор, державший видеокамеру у плеча, кладёт руку на колено, объектив уставился в пол салона, во вздрагивающее от смеха и от тряски прямоугольные солнечные пятна с тенями голов хохочущих рабочих.

Междугородный автобус останавливается у последнего городского светофора перед широким мостом и поворотом на МКАД.

Алтуфьевское шоссе, вырвавшись из города, широко распласталось по мосту, над МКАДом, за мостом перед опушкой пригородного леса. И, словно Путешественник, зачарованный слиянием Безконечностей, ограниченный со всех сторон Пространством Русской Равнины, неожиданно сжимается до двухполосного капилляра Осташковского шоссе.

Осташковское шоссе вихляет по исхоженному лесу, старясь повторить изгибы тонкого, тайного пространства, бьющегося не ритмичного, с провалами во времени, прислушивается к слиянию обступивших город Безконечностей.

Путешествующий по Русской Равнине и нашедший выход из большого города, продолжая своё путешествие уже по пригородному шоссе, спрятавшемуся в лесу и забытому, или по пригородному шоссе, застроенному по сторонам производственными корпусами, магазинами или жилыми домами, липнущими к шоссе миелиновой оболочкой, Путешествующий чувствует себя некоторое время чем-то трепетным, соразмерным домам и производственным корпусам, пока Безконечность, ждущая окончания дня, чтобы слиться с ним, идентифицирует, ищет место внутри себя для трепетного, определённого днёвками в городских дворах и ночными прогулками по проспектам, сохранённого соотношения Путешествующего и Безконечности. Маленькие пригородные городки и посёлки, скрытые за пригородным лесом и открывающиеся неожиданно, словно пограничная застава, становятся для Путешествующего последним проявлением городских условностей, забирающими у Путешествующего свои отшелушивающиеся остатки, перед его слиянием с Безконечностями.

Юго – западный ветер пахнет молодой землёй.

Лобастый автобус светло-кремового цвета, вздрогнувший от чистого вздоха, выехал из зеленеющей, шершавой полосы леса и оказался соринкой, подталкиваемой вдоль шоссе тёплым пухом весеннего ветра под небом, свободным от крыш. Автобус едет почти по центру кадра. Между верхней рамкой видеокамеры и лесом, - синее небо. У правой рамки, на опушке леса, на дальнем краю поля, усыпанного кучами строительного мусора, заросшего полынью, репьями, цветущей мать-и-мачехой, строители застелили бетонными плитами участок земли и ставят на плиты вагончики. Влево, от шоссе до дальней лесопосадки, до сияющего Солнца, от леса, из которого выехал автобус и до лесопосадки вокруг цеха, - распаханное поле. В левом нижнем углу кадра – поворот к цеху.

Областной город, крохотной, уютной мурашкой сжался в километре на восток от Осташковского шоссе, дотянулся до шоссе пятью пятиэтажками красного кирпича с белыми цифрами даты постройки на торцах, у крыш, водонапорной башней у пятиэтажек, автобусной остановкой с одной стороны и повальной вереницей цехов, ангаров, складов с автосервисом и магазином с другой стороны второстепенной асфальтовой дороги. От поворота с Осташковского шоссе до ворот цеха метров двести вдоль бетонного забора, раздробленного двумя воротами, с приткнутыми кое-как автомобилями на стоянках перед ними.

ПАЗ поворачивает на просёлок в цеху.

Водитель перебрасывает диск сцепления на первую скорость, окна автобуса квантуют Безконечность на множества.

На дисплее видеокамеры вздрагивают, прижимались к горизонту, отквантованные синим небом, подпрыгивают к Солнцу, заросшие деревьями до четвёртого этажа, четыре кирпичных одноподъездных девятиэтажки и две блочных пятиэтажки, обозначают главную усадьбу.

ПАЗ въезжает на площадку, к третьим воротам, обставленным легковыми автомобилями.

Валяющаяся в канаве, пробитой в асфальте, под шлагбаумом, цепь бросилась под колёса автобуса, под нижнюю рамку лобового стекла. Но цепь осталась под поднимающимся шлагбаумом, в воротах, открытых настежь.

Солнце отделило тени деревьев от воздуха, от серьёзной тени ангара, заштриховало зеленеющими ветвями глину, асфальт, автомобили во дворе, автобус, забор, справа, за шлагбаумом, у угла деревянного, игрушечного домика охраны, собачью будку, добродушного и ленивого, здорового, длинношерстного, черного сторожевого пса, целыми днями сидящего на цепи, терпеливо ждущего наступления вечера.

В центре кадра полуторная дубовая дверь входа над широкой ступенью подиума, дубовые столбы по углам подиума, крыша над крыльцом.

Справа, за кадром осталась скамья у стены и большая урна.

Человечек на дисплее телефона дошёл до следующего уровня и забыл о своем существовании.

Двери автобуса сильно, равнодушно выдохнули, открыли выход.

Загородный воздух, радуясь своему городскому брату, влетел в салон.

Рабочие медленно, соблюдая размерность пауз, встают, шаркают по спинкам сидений сумками, смотрят под ноги, выходят из салона автобуса, словно в открытый Космос, слегка затуманенный тонким слоем воздуха, идут к двери металлического ангара, соблюдая размерность пауз, дышат всей грудью, не выдают ничем своей радости, не обращают внимания на Оператора, вставшего перед автобусом с видеокамерой.