Глава

Для путешествующего по Русской Равнине и подошедшего к большому городу, интерес представляют не памятники и почитаемые места, а широкие, прямые проспекты, разломившие город на несколько дымящихся кусков, словно каравай каменного хлеба.

Ночами на проспекты, прячась по кронам деревьев, сквозь небо, размытое ночным освещением, прижимаясь к крышам домов, заслонивших горизонт, робко проникает тайна, признавшая собой живущих в городе, чтобы утром, размытая откровенным туманом, перейти в труднодоступное пространство.

Обыватель, выскочив из дома рано утром на широкую улицу или проспект под стены массивных, высоких, серьёзных зданий, где он чувствует, что сжимается до некоторого трепещущего, дорогого ему, объёма, сжимается до объёма, который позволяет ему ухватить отсутствие границ между прохладным, чистым воздухом и проваленным за спины исчезающих звёзд, ночным небом.

Если Обыватель выскочит из дома ранним майским утром, встанет у входа в метро Академическая спиной к лестнице, слева – Профсоюзная, направо – Дмитрия Ульянова с бульваром, то он увидит, что из крон деревьев вместе с утренним розовым туманом, исчезает тайна, оставляя после себя чистые пустоты.

Обыватель, воспитанный в строгих рамках взаимодействия с родственниками, соседями, коллегами, заставляющими Обывателя направлять свои усилия строго в определённом направлении, чтобы не расходовать попусту свои силы. Поэтому, Обыватель, читая любой текст, просматривая кинофильм видит эти рамки, воплощённые в границах страницы или киноэкрана.

Строгие рамки взаимодействия с Обывателем и заставляют автора ограничивать описываемую картину рамками страницы, создавая на странице, по мере авторских возможностей, привычный вид киноэкрана.

Поэтому левая рамка страницы ограничивает видимое пространство площади Хо Ши Минга рестораном на противоположной стороне улицы Профсоюзная, правая рамка страницы ограничивает улицу Дмитрия Ульянова углом сталинского дома, верхняя рамка ограничивает страницу третьим этажом дома, а нижняя рамка ограничивает страницу перед самой верхней ступенькой лестницы в метро.

Поэтому в кадре появилась рука с телефоном, на экране которого светились цифры: шесть, двоеточие, сорок пять.

Когда из кадра исчезла рука с телефоном, а светофор на перекрёстке отпустил несколько автомобилей, из-за угла сталинской многоэтажки вышел Мужчина в чёрном деловом костюме, белая рубашка, чёрный галстук, золотой зажим на галстуке, лаковые чёрные туфли, с древним, исцарапанным, раздутым школьным портфелем в руке. Застёжка и туфли сверкают при каждом шаге.

Над Мужчиной в чёрном деловом костюме туманное, солнечное небо, за мужчиной, на проезжей части – автобус, тормозящий у остановки, на противоположной стороне улицы – яркая полоса стен, залитая солнечным светом, по левую руку - тяжёлая стена многоэтажки, под ногами - нехоженый асфальт.

Стена сталинской многоэтажки дробит звонкие звуки шагов: стук каблуков, шлёпание подошв.

Мужчина в чёрном деловом костюме подходит к лестнице, спускается в метро.

В этот момент из-за угла дома безшумно вышел Молодой человек в майке, джинсах, кроссовках, с сумкой на плече. Он в упор смотрит в объектив, идёт к входу в метро.

Перед открытием метро на улицах Москвы народа много, если описывать внешность каждого, тайна, живущая в огромных, свободных пространствах, переместится из текста в пространство, известное только ей. Поэтому, чтобы сэкономить экранное время, объектив быстро, с мягкой бортовой качкой, движется на Дмитрия Ульянова, поворачивает направо, за угол, на улицу Дмитрия Ульянова, к Большой Черёмушкинской улице.

Улица залита мягкими, касательными солнечными лучами, размытыми остатками тумана, рождающими тянущее, возбуждающее желание повернуться лицом к тонкому, нежному, розовому язычку открывающегося Солнца.

На остановке стоят несколько человек.

Объектив поворачивает направо, в арку. Навстречу Объективу, в арку въезжает иномарка, управляемая Толстяком, расстегнувшим воротник белой рубашки. Толстяк ведёт иномарку медленно, осторожно, словно в автогалерее граффити, которыми расписанные древние, оббитые кирпичи стен.

Из арки налево.

Из первого, слева от арки, подъезда выходит Женщина. Чёрный брючный костюм, чёрные туфли на шпильках, белая блузка, сумка с бумагами, медно-рыжие волосы в строгой причёске. Женщина идёт к одной из иномарок, припаркованных во дворе, весело и призывно стучит каблуками.

Тень от дома, кинжально острой плоскостью отрезает от Солнца, наискось, половину двора, словно даёт возможность ускользнуть неизвестно куда чему-то светлому, но сумеречно-хрустальному. Безразличная к тишине двора, глухо, тихо захлопывается дверь первого подъезда.

В момент, когда Женщина в чёрном брючном костюме раскликивает свою иномарку, Объектив поворачивает на короткую дорожку перед тремя стоптанными бетонными ступенями крыльца и железной дверью с кодовым замком.

Когда в Объективе появляется рука, чтобы набрать код на панели замка, красная иномарка, управляемая Женщиной в чёрном деловом костюме, подъезжает к арке.

Замок в двери подъезда щёлкает. Рука тянет за ручку дверь. За металлической дверью – вторая, древняя, деревянная двойная дверь с металлическими прутьями перед стеклами, вставленными вместо филёнок, крашенная зелёной масленой краской, облупившейся по краям.

Стены подъезда во время зимнего ремонта выкрасили травяной зеленью и белой акриловой. Закрасили граффити, которыми были разрисованы стены подъезда до шестого этажа. Запах краски до сих пор не выветрился, подзеленяя прохладный воздух.

Кафельный пол, почтовые ящики под лестницей, шесть ступеней на площадку первого этажа, узкий, крашенный черной краской металлический поручень, две узкие металлические балясины, оторванные с одного конца и скрученные в красивые узлы. Маленький автоматический лифт с узкими дверьми, утопленными в глубоких зелёных стенах.

Кто-то вызвал лифт, и лифт поднимается вверх, в узкой шахте, бьётся пойманной рыбой, скрипит и грохочет за узкими дверьми.

Объектив видеокамеры поворачивает направо, на лестницу, раскачивая кадр, поднимается по ступеням на третий этаж.

Железная дверь перед общей площадкой, две кнопки звонков, лестница, мусоропровод, окно над площадкой лестничного пролёта, почтовые ящики на стенах, лестница, двери лифта, дверь перед общей площадкой, две кнопки звонков, лестница, окно над площадкой, лестница, двери лифта. Объектив поворачивает налево. Железная дверь перед общей квартирной площадкой.

Две кнопки звонков.

В Объективе появляется рука с ключами, отпирает замок, открывает дверь. Объектив вплывает в темноту. Щёлкает выключатель. Электрический свет освещает площадку. Когда объектив поворачивается направо к железной двери квартиры, с грохотом захлопывается общая дверь. В Объективе появляется рука с ключами, отпирает два замка, открывает дверь.

Объектив шарахается в сторону, вниз и успокаивается.

Вторая, деревянная дверь. В кадре нога, наступающая на вытоптанный сосновый паркет. Объектив поднимается. В кадре прихожая, открытая дверь на кухню. Вверху, слева, экономическая лампа без плафона, торчит из чёрного патрона над дверью в комнату. С грохотом захлопывается входная дверь. Стены прихожей обиты сосновым горбылём. Справа раздвинутые двери шкафа-купе в сосновом шпоне, натурального цвета, под стены. Комок шмоток упирается в дверь стенного шкафа, не вываливается. Антресоль над раскрытыми дверьми санузла, окрашенными в слоновую кость и в брызгах разноцветных красок.

Солнце, поднявшееся над домами, квантуется на фотоны, стена сталинской многоэтажки квантуется на кирпичи, окна, двери подъездов и балконы. Двор квантуется на автомобили, припаркованные под стенами, на закатанных под асфальт палисадниках и вокруг квадрата земли в центре двора, вдоль низкой железной ограды. Двор квантуется на высокие, до крыши дома, полузасохшие тополя, торчащие из центра площадки, между песочницей и качелями и на тополя, стоящие вдоль края газона, вдоль красных труб ограды. Тополя раскинули засохшие и полусухие ветви над детской площадкой, стараясь отпугнуть всё, что отличается от детского смеха.

Один тополь спилили на прошлой неделе, оставив высокий, в человеческий рост, сияющий в Солнечном свете толстокожий пень, шарахнувшийся в разные стороны тонкими сухими и живыми ветками. На вытоптанной, влажной земле площадки от распиленного ствола остались несколько куч опилок и ворох ветвей у помойных баков. Остальные тополя спилят на следующей неделе, расклеили объявления у дверей подъездов с просьбой убрать автомобили.

Воздух квантуется на стрижей и провода, на воробьёв. Буквы квантуют слова на звуки. На звуки дробят тишину живые существа: крик стрижей, мчащихся кругами над двором, карканье вороны, чирикание воробьёв, шум автомобильного двигателя, звон будильника.

Объектив поворачивается к открытой балконной двери. В кадре мелькают полувысохшие тополя, крыши автомобилей, стены, противоположная и перпендикулярная, чистое небо в проводах, стрижи, воробьи.

Объектив останавливается напротив открытой балконной двери. В оконном стекле отражается небо, противоположная стена дома, полусухие тополя, стрижи.

Между стойками балконной рамы возникает надпись в столбик: «1. Приседания со штангой на плечах. 2. Тяга к животу в наклоне. 3. Тяга на прямых ногах».

Объектив входит в комнату.

Пока звенит будильник, есть время показать крупным планом этажерку. Этажерка стоит справа, в углу, у окна, в пустой комнате с вытоптанным сосновым паркетом. Обои, - братство оранжевых и желтых цветов и оттенков на серебряном фоне, добавляют в солнечный фотоновый туман жизнерадостной лёгкости. Объектив видеокамеры медленно наезжает на верхнюю полку этажерки. На верхней полке книги, бутыль тёмно-синего стекла; на второй полке СД и горка бус из красной яшмы, пятнадцатирублёвый пластмассовый будильник; на третьей полке видеокассеты; на четвёртой полке книги. Между этажеркой и книжным шкафом два метра пустой стены, занесённой туманом солнечных фотонов.

Самодельный двухдверный сосновый книжный шкаф со стеклянными дверьми, шпонированный ясенем.

Объектив подходит к книжному шкафу, не отражаясь в стеклянных дверях. Появившаяся в кадре рука Оператора открывает двери книжного шкафа. Книги стоят в три ряда на каждой полке.

Неожиданно прекращается звон будильника.

Объектив поворачивается направо, с громким стуком задевает открытую стеклянную дверь.

Между этажеркой и шкафом, в пустом пространстве появилась самодельная полуторная кровать из массива ясеня.

Пока хозяин квартиры не проснулся, есть несколько секунд, чтобы мельком взглянуть на трёхдверный платяной шкаф с зеркальной дверью. Буковый массив, ясеневый шпон под безцветным лаком, сделан в пятидесятых годах прошлого века. В зеркале шкафа отражается комната: часть противоположной пустой стены, окно, сухие ветви тополей в окне, мелькающие стрижи.

Неожиданно в зеркале отражается голый, стриженный наголо Молодой Мужчина с хорошо развитой мускулатурой.

Объектив резко поворачивается к голому Молодому Мужчине.

Молодой Мужчина проходит мимо Объектива через комнату в прихожую.

Объектив на секунду задерживается на раскрытой двери из комнаты. Виден шкаф-купе и входная дверь с горой обуви в углу, под выключателем.

Объектив поворачивается налево, в комнату, к пустой, не заставленной стене.

У стены, посередине, появилась финиковая пальма в синем ведре. Чтобы сохранить сорок минут экранного времени и полторы страницы текста, эпизод с пальмой квантуем на фотографии.

Пальма в профиль.

Шум из туалета.

Пальма вот, эдак.

Шум из ванной.

Пальма вот, так.

Звон и стук посуды.

Пальма сяк.

Звон и стук посуды.

Объектив медленно поднимается к трём голым экономическим лампам, торчащим из патронов люстры.

Шум в прихожей.

Объектив медленно движется в коридор. Белила на потолке вдоль трещины засижены мухами. Под верхней перекладиной дверного косяка останавливается.

Объектив медленно опускается вниз-влево.

Слева, у рамки кадра, Молодой Мужчина. Молодой Мужчина надевает трусы, достаёт из комка шмоток джинсовые шорты, надевает шорты, достаёт из шкафа-купе вешалку с летней рубашкой, снимает рубашку с вешалки, вешалку убирает в шкаф, надевает рубашку, подходит к куче обуви, достаёт из кучи обуви носок, надевает, достаёт второй носок, надевает, достаёт из кучи кроссовки, надевает, наклоняется к стене коридора, под нижнюю рамку кадра, поднимает с пола рюкзак, надевает.

Молодой Мужчина открывает входную дверь, выключает электричество, закрывает за собой входную дверь. Звук двух поочерёдно закрытых замков.

Объектив поворачивается к окну из кухни.

В центре кадра окно кухни из прихожей.

Воробьи падают сверху, взлетают со двора на уличный жестяной подоконник. Воробьи стучат в жесть клювами, стучат по жести коготками. На жестяной подоконник, согнав задиристо запищавших воробьёв, с диким, сильным восторгом и грохотом садится ворона. Прохаживается, гремит когтями по жести.

Бегущая строка: «Эта ворона атакует окно кухни каждую весну. От прочих ворон она ничем не отличается».

Объектив поворачивается ко входной двери.

В кадре мелькает пустая стена прихожей, обшитая горбылём, книжный шкаф, платяной шкаф в комнате, выключатель у двери.

Объектив останавливается на закрытой входной, деревянной двери, склеенной из двух дубовых досок. Над глазком двери прозрачным скотчем приклеена вырезанная из календаря фотография девушки, одетой в одни белые, свободные трусики, стоящая на берегу моря спиной к объективу. Под фотографией вырезанное из журнала название статьи: «Извините, если что не так».

Объектив приближается к двери до затемнения.

Затемнение исчезает из-за того, что спина Молодого Мужчины удаляется от Объектива.

Молодой Мужчина спускается по лестнице в подъезде.

Объектив идет вслед за Молодым Мужчиной, прижимается к стене.

Рука оператора несколько раз влезает в кадр, кончиками пальцев левой руки касается стены.

Кто-то вызвал лифт.

Лифт загрохотал, предупреждая о своём прибытии.

Молодой Мужчина подходит к двери подъезда, нажимает на кнопку замка.

Замок пищит, озвучивая на неизвестном языке отношения напряжений в железной двери.

Молодой Мужчина открывает дверь подъезда, выходит из подъезда во двор.

Молодой Мужчина, спустившись с крыльца, поворачивает направо, к арке.

Солнце сквозь прозрачный занавес тени от стены дома бросается в объектив, а периферийные всплески, отражённые от окон, от автомобилей, от пивных пробок и бутылочных алюминиевых крышек, оставляет россыпь ярких прядей, растянутых по экрану.

Объектив останавливается на крыльце.

Через площадку в центре двора, по тропинке, идут три человека. Два человека подходят к красной трубе забора и концу тропинки, один подходил к песочнице.

Объектив падает вниз.

В кадре ступни ног в стоптанных, разваливающихся босоногах.

В правом верхнем углу экрана видеокамеры один за другим появляются значки и цифры.

В кадре, у нижней рамки кадра, ступни ног идут к арке в стене дома, в верхнем углу левой рамки кадра показываются ноги троих человек, идущих к арке.

Майским ранним утром, когда тайна охлаждает утренний воздух своим невидимым существом, когда космическая пустота выталкивает наружу воробьёв, ворон, стрижей, солнечные блики и солнечный фотонный туман, тени от деревьев, от стены дома становятся убежищем неизвестно чего, смотрят на освещённые Солнцем дворы из космического холода, укрывая от плоской жары космическую пустоту, наполняемую городскими шумами.

Звонкое чирикание воробьёв, редкое, авторитетное карканье ворон, мягкое шуршание подошв босоножек, звук шагов троих человек, писк замка и звук открываемой двери подъезда.

Оператор оглядывается.

Объектив взлетает вдоль стены дома, отбрасывающей во двор свою тень.

Из подъезда во двор выходит Молодая Рыжеволосая Женщина,- алая помада, фиолетовые тени, красно-рыжие патлы, золотые серьги держат взлетающие к Солнцу сверкающие рубины, светло-вишнёвый пиджак, светло-вишнёвая юбка, на белой блузке, в декольте пиджака, бусы из красного камня сверкают сдержанными бликами, красная сумочка любуется собой, отзеркаливает фотоны, ремешок на плече, вишнёвый лак на ногтях, тёмно-вишнёвые туфли на шпильках, не наглядятся на золотые кантики по краю туфель, и большой белый полиэтиленовый пакет.

Молодая Рыжеволосая Женщина касается крыльца самыми кончиками шпилек, цокает в каждую ступень, лаская стоптанный бетон, на лету откликивает двери древней «девятки», раскрашенной тропическими цветами и эльфами.

Молодая Рыжеволосая Женщина выдавливает шпильками акупунктурные точки на асфальте, поворачивает налево.

На дальнем плане кадра появляется красная кирпичная стена гаражного кооператива, видная сквозь заросли кустарника, растущего на противоположной стороне дороги, отделяющей двор от гаража.

Молодая Рыжеволосая Женщина садится в «девятку», хлопает дверцей.

Оператор поворачивается вправо.

Изображение в кадре смазывается, стабилизируется.

Последний из трёх человек, проходивших по двору, входит в арку.

Изображение в кадре смазывается, прыгает, чёткие, рельефные контуры наезжают на размазанные пятна.

Над двором кричат стрижи, ревёт «девятка», выезжающая со двора со стороны гаражей, каркают вороны, шлёпают по асфальту подошвы бегущих ног, глубокое дыхание обертонирует эпизод.

Поворот в арку.

Граффити размазывается по тени в арке, смешивается с размазанными изображениями идущих людей, размазанных по ярким, размытым пятнам, - по проезжающему автобусу и автомобилям, проходящим мимо арки людям, по зелёным кронам лип на бульваре, размешанных в солнечном свете.

Объектив выбегает из арки, поворачивает налево, за угол, на Профсоюзную.

Молодой Мужчина подходит ко входу в метро.