Цитаты из книг автора «Коко Шанель»

Вообще-то, Родье был прав, ткань совершенно не желала ложиться складками, плавно следовать за линиями фигуры, а облегать талию оказалась вообще неспособна. Если не получается как нужно, сделаем наоборот. Ну ее к черту, эту талию! Можно ходить и без нее, кстати, огромное число женщин мне еще и благодарны будут, потому что им нечего подчеркивать. Но это оказались не все проблемы. Длинные до щиколоток платья из джерси совершенно неудобны, это не шелк, жесткая ткань не давала свободы движения. А отсутствие талии делало наряды и вовсе похожими на толстый карандаш. Не то… все не то… Я смотрела на манекенщицу и думала, что не так. И вдруг… – Мари, приподнимите-ка подол… выше…. Еще выше… Теперь опустите. Дальше мои работницы с ужасом наблюдали, как я кромсаю ткань, укорачивая платье. – Но, мадемуазель, это откроет некрасивые ноги… – Кривые ноги не видно только под фижмами, просто под длинным

Эту я вам продам, но новую партию выпускать не буду. Насколько я знаю, вы шьете дамскую одежду, а ткань капризная, тянется, топорщится, вы не сможете сделать из нее ничего приличного, и партия останется лежать на складе. Увольте. У меня даже дыхание перехватило от возмущения. – Я не смогу?! Это вы неспособны увидеть достоинства джерси, а я прекрасно вижу! Вы вообще ни на что не способны! Родье на крик обиделся и заявил, что пока я не выпущу из этой гадости нечто необычное, что станет модным, он новую партию не произведет! – Договорились, только цена будет половинной! Похоже на пари, но не заключить его Родье просто не мог, это означало признать мою правоту. – Согласен. Ох и намучилась я с джерси сначала.

Иногда хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не сплю. За несколько лет я проделала путь от никому не известной портнихи из Мулена до ведущей кутюрье Парижа! Оказалось, Париж и даже весь мир можно покорить не только пением или танцами, а доказывая женщинам, что они должны одеваться для самих себя, а не в угоду всяким там Пуаре. И вообще, по какому праву моду женщинам диктуют мужчины? Кто-нибудь из них пытался надеть на себя то, что изобретает, и проходить хоть полдня? Уверяю вас, случись такое, со следующего утра кутюрье выпускали бы на подиум манекенщиц исключительно в пижамах!

никто не подумал, что можно поступить иначе. Мои глаза скомандовали баронессе «Сидеть!» без малейших сомнений, и она подчинилась. – Согласна, но я провожу примерки только в своем салоне и шью только то, что предлагаю сама. – Ротшильд смотрела мне в рот. Не давая ей опомниться, я обернулась к сопровождавшей команде: – Ваши молодые люди могут пока выйти, у меня тесно. Молодые люди потянулись прочь из ателье. Баронесса послушно села в кресло и стала выбирать из предложенных моделей. – А… вот здесь не надо бы… – Она почти заискивающе показала себе на грудь, явно имея в виду необходимость украсить показанную блузку какой-нибудь гадостью. Я строго сдвинула брови: – Украшения у Пуаре! Не знаю, что помогло, упоминание ненавистного ей Пуаре или мой тон, но Диана быстро согласилась: – Нет, нет, это я так… Демонстрация закончилась полным восторгом баронессы, заказом десятка платьев и обещанием привести к «столь замечательной кутюрье» всех своих подруг. Диана слово сдержала, добрая половина моих работниц теперь выполняла заказы баронессы и ее богатых родственниц и приятельниц. Женская часть семейства Ротшильдов отныне одевалась «у Шанель».

Однажды я слышала, как учили дрессировать большую собаку. Наставник внушал подопечному: – Ты должен отдать приказ «Сидеть!» таким тоном, чтобы она поняла, что если не сядет, то ляжет, причем замертво. Ученик хихикнул, а я возмутилась: – Если вы отдадите приказ таким тоном, то собака вас возненавидит. Наставник снисходительно усмехнулся: – Типично женский подход. Но я продолжала: – Отдавать приказ нужно так, чтобы не мелькнуло мысли, что его можно не выполнить. – И тут же спокойно скомандовала: – Сидеть. Пес, от которого никак не могли добиться послушания, тут же сел. Я оставила двух мужчин ошарашенно смотреть мне вслед. Запомните, если вам нужно, чтобы выполнили вашу волю, не стоит уговаривать или кричать, достаточно просто потребовать, но так, чтобы

думал, что подарил тебе игрушку, а это оказалась свобода… Я почувствовала, что я не курица, взлетела и вижу мир сверху. Не весь, конечно, но хотя бы окрестности двора. – Ты мечтала о независимости… Она у тебя есть.

Когда он назвал свободную сумму, я просто обомлела! Мой свободный фонд превышал все, что дал за это время Бой, хватало даже накинуть проценты. – Вы намерены купить что-то очень дорогое? – Нет, вернуть долг. Посчитайте, сколько я получила от господина Кейпела, добавьте проценты и переведите эту сумму на его счет. Что вы на меня так смотрите, не хватит денег? – Нет, мадемуазель, вполне хватит и еще останется. Но неужели господин Кейпел потребовал вернуть затраченное? Я расхохоталась: – Что вы! Просто я не хочу никому быть должной.

чему-то, не намерена. Впервые я дала урок Бою. Модели расхватывали почти на лету, а их немалая стоимость только добавляла шик. Иметь вещь от Шанель теперь считалось непреложным условием хорошего вкуса.

В Биарриц Кейпел испытал первый шок от моей хватки – ценники на моделях были сумасшедшими. – Габриэль, почему так дорого? – Ничуть! Иначе меня просто не воспримут всерьез. Я могу создавать модели, уступая требованиям удобства, но ставить на них цены, уступая

Парижу военных лет было не до скандалов в дамской моде, а женщины за время работы в госпиталях успели оценить удобство предложенной мной одежды и возвращаться к прежней не желали. Теперь многие в Париже одевались у мадемуазель Шанель. Но до настоящего успеха, до марки «Коко Шанель» было еще далеко.