Глава 2

Отец Симран, мистер Мосс, принадлежал к той части американского общества, которая рьяно боролась за сохранение культурных традиций и ценностей, так что некоторые представители подрастающего поколения на дух его не переносили. Внешне он ничем не отличался от любого из нас, разве что только ростом. Высокий, ему не было нужды вставать на стремянку, чтобы сменить перегоревшую лампочку. Узкоплечий, однако с гордой осанкой, что говорило о его характере, проявлявшемся в основном на рабочем месте. Свою плешь мистер Мосс скрывал под полицейской фуражкой, редко снимал её: или в присутствии дамы, либо в помещении. Аннет Мосс позволяла себе шутить, что, будь воля её мужа, он и в постели бы с фуражкой не расставался. Но стоит ли его винить, когда он так верно служит на благо своему народу? В полиции мистер Мосс больше двадцати лет; за ним ни разу не наблюдались огрехи, его не уличали в коррупции или в злоупотреблении полномочиями. Мужчина, так сказать, в самом расцвете сил, бросался под пули, проявляя отвагу, ловил хулиганов и участвовал в облавах, лично заключал под стражу отловленных нарушителей покоя. Одним словом, мистер Мосс, он же Бенджамин, истинный законопослушный гражданин, примерный отец и уважаемый в местных кругах человек.

Любовь такие люди выражают либо поступками, либо вовсе её не выражают - плоды старой доброй армейской закалки. Однако мистер Мосс по-особенному любил Симран, как звезды лелеют луну, как птенец свой первый полёт или как ягнята кормящую руку пастуха. Нет уз сильнее. Отцы балуют своих дочерей, их глаза всегда полны нежности, а объятия крепки. Потому Бенджамин был строг - за этой родительской притязательностью скрывался страх потери. Дитя необходимо защищать, жертвовать собой, если потребуется; недаром паучиха-мать скармливает себя своему потомству, тем самым гарантируя детенышам быстрый рост и шансы на выживание. Это естественный процесс, как в мире животных, так и у людей.

— Я не могу привыкнуть к этому, - Бенджамин метнул быстрый взгляд на дочь через зеркало заднего вида.

Он уже девять лет водил старушку Шевролет Флитлайн сорок восьмого года. Держался за рулем скованно, ибо богатырский рост, ставший для него одновременно достоинством и неудобством, стеснял его движения. В ограниченном пространстве изюминка обратилась в недостаток, оттого он и сутулился, держа плечи выше, а голову ниже, чтобы не биться ею о крышу. Автомобиль Бенджамин ремонтировал чаще, чем садился за руль, но не жаловался: ему доставляло удовольствие рыться в капоте и наводить порядок в барахлившем двигателе. Машины для мужчин тоже своего рода дети, требующие заботы и внимания.

— К чему не можешь? - прижав к сердцу спящего Марли, спросила Симран.

Мать со вторым младенцем занимали место на переднем сиденье.

— Что ты здесь. Я очень рад, - улыбнулся Бенджамин, и миссис Мосс воровато оглянулась через плечо, чтобы добавить:

— Он тосковал по тебе, Симран. Едва не плакал!

— Ты перебарщиваешь! - смутился мистер Мосс.

Симран хихикнула и уперлась взглядом на открывавшийся вид из окна старушки. От Бруклина веяло тоской. Уныние поджидало на каждом углу. Бледно-фисташкового цвета машину провожали длинные браунстоны. Они, по классике, или из коричнево-бежевого камня, или из красного кирпича. Невысокие, но шумные, ведь на железных узких балкончиках то и дело дудели в губные гармони обыватели каменных трущоб. Симран улыбнулась: а ведь прежде на таких балкончиках звучала мелодия трубы. Отовсюду кисельной рекой лился джаз. С тех пор развелось так много жанров музыки, что не успеешь полюбить один, как в моду входит нечто новое, интересное. Такое было с твистом. До него буги-вуги, рок-н-ролл... Это бесконечная цепочка. Пока живет человек, а в человеке живет идея, мир прогрессирует.

Но мы отошли от темы...

Оставшиеся недели Симран тратит на заботу о братьях, домашние обязанности, рукоделие и подготовку к новой школе. В интернате для девушек наша героиня училась прилежно и не отставала ни по одной дисциплине. Ей легко давались точные науки, много читала и засиживалась в библиотеке. Голос у неё ангельский, чистый-чистый; до перевода Симран удостоилась звания главной вокалистки хора. Школа была рада принять в свои ряды такую жемчужинку, а Симран не была против продемонстрировать и похвастаться своими достоинствами.

Летние каникулы кончились, и в первую среду сентября ученики перешагнули порог учреждений. Симран дрожала от волнения. Она чувствовала себя чужой, нелепой, наивной, словно спустилась на землю прямиком из космоса. Ей казалось, на неё пялились и шептали гадости. Разглядывали каждую деталь, смеялись над прической, ужасались её чувству стиля, которого, впрочем, говоря честно, не существовало. Симран носила то, что ей советовала мать. В духе консерватизма, это юбки до колен, платья приятных оттенков с закрытыми плечами, без смелого выреза. Милые тонкие жакеты с вышивкой, блузки на пуговицах с кармашками на груди и без. Из брюк только черные капри чуть ниже коленных чашечек - их Симран носила дома.

Что же теперь?.. Киви испытывала доселе незнакомые ей чувства стыда и неуверенности. А как иначе, когда вокруг столько красивых девочек? Они выглядели по-другому, разговаривали по-другому и, очевидно, мыслили тоже не так, как Симран. У здешних школьниц юбки едва прикрывали бедра. Они разной длины, ткани и моделей. Яркие броские, нежные скромные. Кофты приталенные, будто нарочно демонстрировали упругие формы. На ногах чулки, а если носки, то - цветные. Многообразие стрижек: короткие, как у мальчишек, с начесом - последние веяния моды. Сейчас куда не посмотришь, в парикмахерских развешаны плакаты с красотками из киноиндустрии, а стрижки у них загляденья.

Говоря о нашей Симран, ничего из этого она не имела: ни стрижку пикси, ни улья, как у знаменитых актрис Голливуда, ни актуального пучка... Это были просто одной длины волосы, а именно до плеч. По своей природе у Симран хороший, густой волос, она не любила экспериментировать и расчесывала их, укладывая на одну сторону. Ради разнообразия она могла добавить на голову ободок. Стоит признать, в прошлом году Киви отстригла себе редкую челку, что едва доходила до тонких бровей, но придавала лицу правильную форму. Симран красивая и скромная, однако, к её собственному несчастью, скромность в нынешнее время девушку не красит. Чем смелее леди, тем больше у неё кавалеров. Таковы новые правила, которые необходимо зазубрить каждой, кто ищет внимания.

Между тем, она стояла во дворе, не решаясь пройти в здание, сохранившее парижскую эстетику - французский шик с элементами ренессанса. Она все еще считала, якобы её осуждали. Чепуха. Для толпы Симран не более, чем призрак.

— Ты пришла к нам из школы «Святой Марии», не так ли?

До звонка оставалось пять минут. Киви, в сопровождении преподавателя, направлялась в кабинет биологии. Ей вручили ключ от шкафчика, брошюры для ознакомления со здешними правилами, список литературы и, конечно же, расписание уроков.

— Да.

— Хорошее место, - кивнула одобрительно мисс Браунс. — Было ли тебе там полезно?

Симран рассказала то, что от неё требовали. Например, что в «Святой Марии» давали религиозные уроки и читали библию.

— Чудно. Очень чудно. Я приветствую любовь к богословию.

— По воскресеньям я пела в хоре.

— Здесь ты тоже можешь записаться в хор. Каждый год, на Рождество, мы ставим спектакль.

Они вошли в класс к тому моменту, когда ученики, гудящие подобно рою пчел, уселись по своим местам. Мисс Браунс поприветствовала выпускников и представила им Симран. Вот теперь на неё глазели по-настоящему. Это были разные взгляды, большей частью любопытные, местами насмешливые или, наоборот, безразличные. Симран, отвыкшая от подобных церемоний, растерянно хлопала пышными ресницами. Похоже, в эту секунду она осознала, что ей предстояло учиться ещё и с мальчиками.

— Это Симран, ваша новая одноклассница. Покажите ей тут всё, - в спешке произнесла мисс Браунс и скрылась за дверью, оставив бедную овечку на съедение волкам. Первые несколько секунд в кабинете царила тишина.

— Симран? - изогнула бровь девчонка с густо подкрашенными глазами. — Ты уже была в «Весельчаке Лари»?

С этих слов началась новая жизнь Киви. К концу недели она обзавелась друзьями. Позже, проявив интерес, Симран записалась на внеклассные занятия, уроки кройки и шитья. Ещё спустя время на неё стали заглядываться мальчишки. А во второй половине сентября Симран стала одной из популярных девушек в Ханшер-Фой Скул.

***

Находясь в каменном ящике, как нелестно отзывались о «Святой Марии» тамошние ученицы, тяжело следить за изменениями в мире. В стены пансиона не проникали новости о политике, научных открытиях, об обстановке в том или ином штате. Радио слушать запрещалось. В город приезжали только в театр, на одобренные администрацией школы спектакли и мюзиклы, вроде «Щелкунчика». Или на важные семейные праздники, пропустить которые считалось бы за преступление. Впрочем, Симран тогда была слишком юна, чтобы интересоваться положением общества, проблемами взрослых и стремлениями нового поколения.

Время шло слишком быстро - необходимо идти с ним в ногу, однако многие отказывались поддаваться реформам, которые диктовало не то молодежь, не то сменившаяся эпоха. Строились новые здания, небоскребы, протыкая куполами небесный шатер, становились выше. Автомобилей больше, люди независимей. От «потерянного поколения» мы перешли к «разбитому». Это началось в середине сороковых. Писатели, музыканты, проще говоря, творческие души передавали видение жизни совсем иначе. Их идеалы, мысли, идеи, очевидно, опережали свое время. Вследствие их слов, вливаясь в это опьяняющее течение, нынешнее поколение заражалось твердым убеждением, что жить нужно именно так, как диктует им «кумир сегодняшнего дня». Молодым людям хотелось свободной морали. Отсутствия цензуры. Богемного образа существования. Всплеска эмоций. Кайфа.