© Claire Fuscoe, 2025

© Школа перевода Баканова, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

* * *

Посвящается моей сбывшейся мечте – за то, что открыла путь всем другим мечтам, о которых я даже не подозревала

Глава первая

– Нет, ты только полюбуйся!

Милли сует смартфон прямо мне в лицо.

– На что? – спрашиваю я и щурюсь на экран, пытаясь разобрать заумную белиберду, которую она открыла.

Мы сидим у меня диване, в телевизоре замерло на паузе шоу «Холостяк».

– На этого умника! – с досадой восклицает Милли. – На Хью Гарриса!

До меня наконец доходит. Хью Гаррис, как и Милли, морской биолог. Он работает в Сиднее и не соглашается ни с одним словом из того, что публикует моя сестра. Высокомерный всезнайка. Милли не устает это повторять.

Она придвигается ко мне, как будто думает, что чем ближе поднесет смартфон к моему лицу, тем быстрее я разделю ее возмущение. Я отбираю у нее телефон и приближаю изображение на статье под заголовком: «Обесцвечивание кораллов – не самая страшная угроза для Большого Барьерного рифа, и губан-бабочка это докажет».

Я не открывала «Вестник морского биолога» со времен учебы, но по-сестрински вычитываю все публикации Милли, так что знаю, о чем речь. Уже два года она охотится за губаном-бабочкой – маленькой фиолетовой рыбкой с желтой полосой на спине и пупырчатым плавником на брюшке. Сначала меня забавляло, что у Милли есть, так сказать, личная версия «В поисках Немо», но после бесконечных рассказов сестры о том, что данный вид якобы пережил грозившее ему вымирание и как это важно для восстановления Большого Барьерного рифа, мне уже не смешно. Если я еще хоть раз услышу, что сбор средств на предотвращение обесцвечивания кораллов следует перенаправить на борьбу со стоком удобрений с банановых ферм, я за себя не отвечаю.

Устав ждать, что я поддержу ее недовольство, Милли нетерпеливо вздыхает, и я прокручиваю страницу вниз, к самому проблемному месту: комментариям.

@HughHarris Как морской биолог, получивший образование по одной из лучших в мире университетских программ, я не согласен с утверждениями Миллисенты. Учитывая скорость обесцвечивания оленерогих кораллов, вероятность выживания губана-бабочки почти нулевая. Тем не менее серьезность данной проблемы нельзя недооценивать. Кроме того, @milliepaxton, ты пропустила запятую во втором предложении.

@santabarbaraecowarriors21 Если биологи @milliepaxton и @hughharris не способны договориться даже по основным фактам – таким как ВЫМИРАНИЕ ВИДОВ, то какое они имеют право указывать нам, на что собирать пожертвования?!

@greatbarrierreefscuba818 Никакого. И вообще, @milliepaxton живет в Огайо. Что она может знать о кораллах?

У меня отвисает челюсть.

– Я не пропустила запя… – начинаю я, прокручивая текст назад, ко второму предложению статьи, и осекаюсь, потому что Хью, к моему сожалению, прав: запятой действительно нет, а она нужна.

– Это не имеет значения, – строго говорит Милли, отбирая телефон. – Он подрывает мою репутацию у всех на глазах. Да еще хвастается своим дипломом, будто у меня нет такого же!

– Ты права, – соглашаюсь я, прикладывая нечеловеческие усилия, чтобы унять уязвленное самолюбие.

– Мало того что он назвал меня Миллисентой, хотя прекрасно знает, что я Милли, мы оба участвовали в зум-встрече, так он еще и не прав! Самая страшная угроза морской фауне – не обесцвечивание кораллов, а загрязнение от стоков!

– Да, этот негодяй тебя дискредитирует, – энергично киваю я. – Как ему не стыдно, у вас одинаковое образование и должность!

– Вот именно! – взвизгивает Милли, испугав моего пса Мерфи, мирно дремавшего у меня в ногах. Тот лениво поднимает лохматую голову и открывает большой карий глаз.

– Прости, Мерф, – говорит она, почесывает его за ушами и устраивается поудобнее.

– И еще кичится своей престижной программой, – фыркаю я. – Можно подумать, ты свой диплом на трехмесячных курсах переквалификации получила!

Милли смеется и начинает яростно печатать.

– Так, сейчас отвечу: «Когда я найду губана-бабочку, тебе придется засунуть свой диплом в…» – бормочет она себе под нос.

– Милли! – Я выхватываю у нее телефон, пока она не нажала «отправить». – Нельзя опускаться до оскорблений! Это же серьезное научное сообщество!

– Ладно, – пыхтит Милли и скрещивает руки на груди. – Пиши сама. У тебя такое лучше получается.

Я приподнимаю бровь.

– Какое?

– Ну, всякая скукота, – машинально отвечает она и краснеет, заметив обиду на моем лице. – Ты умеешь формулировать. И пишешь без ошибок, – смущенно добавляет она.

– Не всегда, – бормочу я себе под нос, вспомнив замечание Хью по поводу запятой.

На самом деле Милли права. Я самопровозглашенный грамматический сноб. И порой бываю немножко занудой. Вздохнув, я набираю вежливый пассивно-агрессивный ответ:

@HughHarris Даже если ты ни разу в жизни не видел губана-бабочки, это не значит, что его нет. Не знаю, чему тебя учили в твоем университете, но уверена, что не придумывать бездоказательную статистику, подтверждающую твои домыслы.

Прочтя сообщение, Милли энергично кивает и дает добро на отправку. Я раздуваюсь от гордости. «Вот тебе, Хью Гаррис!» – мысленно восклицаю я и включаю «Холостяка». Мы устремляем взгляды на экран. Мы с сестрой внимательно следим за шоу вот уже пять сезонов. Сегодня впервые едва не отменили просмотр, хотя обе в городе. Смотреть реалити-шоу в ожидании результатов биопсии немного странно, однако Милли уперлась.

Не проходит и пяти минут, как сестра тяжело вздыхает. «Нет, Милли, – мысленно умоляю я. – Забудь пока об этом». Спустя минутку-другую я набираюсь смелости, ставлю шоу на паузу и спрашиваю:

– О чем ты думаешь?

Я замираю, боясь услышать ответ.

– О том, что у мамы хватило духу назвать меня Миллисентой, а тебя – Андерсон, – ворчит она.

– Заткнись, – хохочу я, едва не заплакав от облегчения. – Единственное хорошее, что досталось мне от мамы, – это имя. А тебе – ее задница.

Я выворачиваю шею, чтобы посмотреть на свою, довольно компактную на фоне бедер, несмотря на упорные тренировки в спортзале.

– И волосы у тебя мамины, – добавляю я, приглаживая свою непокорную гриву.

У нас обеих темно-каштановые кудри, только у сестры они гладкие и шелковистые, а мои торчат во все стороны.

Шутки шутками, но иногда мне кажется, что Милли, по праву старшинства, унаследовала от мамы вместе с лучшими чертами внешности – густыми кудрями и прямым носом – еще и способность всегда получать то, что хочет.

– Только не начинай это свое вечное, – предупреждаю я, когда Милли открывает рот, сложив пухлые губы в букву «О».

– Но все говорят, что мы похожи, как близнецы! – произносим мы дуэтом, только я с насмешкой, а она всерьез.

Я никогда не признавалась Милли, хотя она и сама знает: сравнение с ней – для меня лучший комплимент. Я – слегка «растушеванная» версия Милли: волосы у меня пушистее, бедра шире, скулы не такие высокие, и глаза чуть светлее.

Мы всегда так препираемся, а сегодня я вдруг понимаю: на этой неделе все может измениться. Меня накрывает чувство вины – волосы, видите ли, не такие, а Милли в прошлый четверг обнаружила уплотнение у себя в груди. Ту самую шишку, которую уже прозвала «дружком Сэлом». Из-за этого я предложила отменить вечер, но она как ни в чем не бывало потягивает пино нуар и уверяет, что беспокоиться не о чем.

Милли машет рукой, подгоняя меня продолжать просмотр. Я нажимаю кнопку. Холостяк расстилает плед для пикника на пляже, а одна из участниц открывает бутылку шампанского. Не понимаю, почему у девушки такой безмерно счастливый вид. Я завидую людям, способным так ярко чувствовать. До недавнего времени единственный, кто мог тронуть мое сердце, – это Мерфи. А теперь еще Сэл, который разорвал мои душевные струны в клочья. Через несколько минут пикает телефон Милли.

– Черт, опять! – вскакивает она. – Достал этот всезнайка!

– Разве он не в Австралии? – спрашиваю я, вспомнив, что рассказывала сестра о Хью Гаррисе: австралийский акцент дает ему «несправедливое и незаслуженное» преимущество, когда они претендуют на преподавательские или лекторские вакансии в своей сфере.

– У них там сейчас утро, – сообщает Милли, нахмурив брови. – Смотри, что настрочил!

@MilliePaxton Вопреки твоим убеждениям, в университете меня учили не «придумывать статистику», а анализировать факты. Если бы ты прочла повнимательнее, то заметила бы, что я сказал «почти». У тебя сильно хромает логика, так что не мешало бы еще немного поучиться. К слову, Международный трибунал по морскому праву собирается уже в две тысячи двадцать шестом году официально признать губана-бабочку вымершим. Постарайся найти его раньше. Особенно учитывая, как метко заметил кто-то из комментаторов, что ты изучаешь обитателей Большого Барьерного рифа дистанционно, находясь в Огайо.

– Да как он смеет! – ахаю я. Услышав в моем тоне возмущение, Мерфи тявкает. – Опять на меня нападает! Какое этим бездельникам дело, где я живу! – психую я.

– Вообще-то, – напоминает Милли, – он нападает на меня. Когда я найду эту рыбу, он пожалеет, что со мной связался.

Вот уже несколько месяцев Милли планирует грандиозные рождественские каникулы на Большом Барьерном рифе. Пропуская мимо ушей ее тираду про лодку – небольшую, маневренную, которая становится на якорь у самых классных рифов, где еще в две тысячи восемнадцатом году ныряльщики встречали губана-бабочку, я нажимаю на профиль Хью. Фото размытое, можно различить только растрепанные светлые волосы, очки и четко очерченный подбородок.

– Он симпатичный? – спрашиваю я у Милли.

Снисходительный, заносчивый тон сообщений раздражает, но любопытство берет верх… Не помню, чтобы кто-то так сильно бесил Милли.

– Ты наконец опять в поиске? – поднимает брови сестра.

– Еще чего, – презрительно отвечаю я.

Прошло уже три месяца, как я порвала с Заком, из-за чего моя жизнь перевернулась с ног на голову. Последние две недели Милли неустанно пытается познакомить меня со своим новым коллегой. Она утверждает, что траур по отношениям не должен превышать двух месяцев, и чрезвычайно упорствует, хотя я тысячу раз ей объясняла: отказаться от предложения руки и сердца – не то же самое, что просто расстаться с парнем. И мне не нужен очередной клон, воспитанный в Коламбусе, помешанный на футболе, ненавидящий все новое, в том числе рестораны, предсказуемый до тошноты.

Милли фыркает.

– Как тебе сказать. Я не видела его вживую, только онлайн, но если тебя заводят высокомерные придурки, то, наверное, он подойдет.

Я бросаю на нее косой взгляд.

– Ну, что, отвечать будем?

Я тянусь к ее смартфону, готовая защитить свою честь как отчаянного грамматического нациста, но мобильный зажат между бедром Милли и подлокотником.

– Нет смысла, – говорит она. – Теперь ты понимаешь, почему мне так важно поехать? Найти губана-бабочку – лучший ответ.

Она скрещивает руки и с упрямым выражением откидывается на спинку дивана.

– Четырнадцать дней – и враг будет посрамлен.

Я выключаю телевизор, Милли убирает с колен голову Мерфи. Вставая, она морщится от боли: напоминание о процедуре, которую ей делали на прошлой неделе. Врачи отправили образец тканей на анализ, чтобы выяснить, доброкачественная ли опухоль, и результаты придут только через три дня. Ожидание длится мучительно долго, но Милли держится.

– Энди? – сестра поворачивается ко мне. – Хочу кое о чем у тебя спросить…

Она заламывает руки, и мне становится не по себе. У Милли обычно что на уме, то и на языке, и ее нерешительность меня пугает.

– Что случилось? – как можно спокойнее спрашиваю я.

– Ну… – Милли замолкает и начинает гладить Мерфи по голове. – Помнишь о моей поездке?

– Ага, – киваю я.

Попробовала бы я забыть! Милли мне все уши прожужжала. И десяти минут не прошло, как мы обсуждали ее путешествие.

– Просто подумала, если я вдруг не смогу поехать…

Она запинается и смотрит на меня умоляющим взглядом.

– Конечно, сможешь! Доктор ведь ясно сказал, что, судя по расположению и другим признакам, опухоль, скорее всего, не злокачественная.

– Ну да, я просто подумала, что, если вдруг не получится, ты могла бы поехать вместо меня?

Я некрасиво открываю рот и моргаю.

– Как? Я же не морской биолог… И все оформлено на тебя.

Чем больше я размышляю, тем безумнее это звучит. В прошлом Милли уже посещали сумасшедшие идеи: выкрасить Мерфи в зеленый цвет на День святого Патрика, подлить папе водку в утренний апельсиновый сок… Но эта совсем уж ни в какие ворота не лезет.

– У тебя есть диплом бакалавра по морской биологии и сертификат дайвера тоже! Проще не бывает! Ты ведь умеешь фотографировать, – сверкая глазами, парирует Милли. Она явно готовилась к этому разговору. – Спроси кого хочешь, мы с тобой на одно лицо. Визу можно сделать за два дня, у тебя полно времени. К тому же поездка выпадает на рождественские каникулы, так что на работе никто не заметит подмены. Нанесу автозагар и притворюсь, что ездила сама… – Она замолкает и сглатывает. – Пожалуйста, давай обойдемся без «я же говорила», но билеты невозвратные. Так получалось намного дешевле. Эти деньги не должны пропасть зря…