Отзывы на книги автора «Клаус Манн»

Артист Хендрик Хефген от жизни требует немного, ему достаточно чистой сорочки и флакона одеколона на ночном столике. По его словам. Такие неприхотливые желания вполне объяснимы для коммуниста, которым он является. Вполне ли убеждённо? Жена с еврейскими корнями и отцом социалистом при жизни в Германии тоже вписываются в роль человека широких взглядов. До поры до времени. И со сформировавшимся взглядом на маргинальную силу стремящуюся к власти в стране:

фашистов называл то «зверями», то «дьяволами», то «идиотами» и гневно клеймил тех интеллигентов, которые из гнусного приспособленчества потворствуют воинствующему национализму. Всех их надо перевешать! Мерзавцы.

Портрет вырисовывается позитивный, но существует о нём и другая точка зрения:

Taкой бессовестный. Она нежно улыбнулась. Он совершенно негодный человек

Автор создаёт двойственное впечатление о своём герое. Кроме прочего Хефген жаждет славы, большой, столичной. И решается переехать в Берлин, где он снова новичок, надо снова заявить о себе. В конце концов он обретает, как считает, подлинную славу. На пике славы перед героем становится выбор: возвращаться или нет в Германию, в которой к власти пришли нацисты

Что же я не могу без них обойтись? Что же, мое имя не имеет международного звучания? Я могу где угодно пробиться - это, конечно, не так-то легко, но ничего, как-нибудь все устроится. И какое облегчение, да, какое избавление! Гордо, добровольно уйти из страны, где зачумлен воздух; и во весь голос объявить о солидарности с теми, кто хочет бороться с кровавым режимом!

Так уж сложилось, что Хефген — блондин, беспартийный, не еврей. Этим и своей популярностью он может искусить власть. А власть его может искусить путём отмены возможных репрессий по отношению к нему, не замечать отдельных его провинностей, потакать мелким прихотям. Главная загадка книги — кто, и по отношению к кому, является тем самым Мефистофелем-искусителем? Артист по отношению к власти или власть по отношению к артисту? Мне кажется что Мефистофель тут Хендрик Хефген, правда искушает он сам себя. Тут промолчать о том о чём совсем недавно высказался бы со всей откровенностью, там пожать руку тому, кому совсем не хотел бы её пожимать, не показывать пьесу которая может быть интерпретирована как-то не так. Ведь плохое делают всегда другие люди, а сам себя человек всегда убедит, что делает он что-то во благо. A как бонус — карьера, известность, власть. Ведь главный атрибут Мефистофеля, кроме искушения, это обман. Вот и выходит, что главное не обманывать самого себя. В итоге Хендрик Хефген пытается найти самооправдания: я пытаюсь помочь друзьям, евреям, коммунистам, я пытаюсь обхитрить власть, я это всё не всерьёз, я пытаюсь продвигать не откровенно нацистское искусство, в конце концов

Вся моя жизнь, все мои грехи, мое великое предательство, мой позор можно оправдать моим искусством.

Самое любопытное — это чем же окончится такой компромисс для героя. Книга заканчивается до начала войны, даже до начала особо агрессивных действий, так что судьба героя остаётся тайной. Но тут можно провести параллели с прототипом Хефгена - Густафом Грюндгенсом. У него дальнейшая судьба сложилась удачнее чем у автора книги Клауса Манна, что, конечно, огорчает.

01:53

Артист Хендрик Хефген от жизни требует немного, ему достаточно чистой сорочки и флакона одеколона на ночном столике. По его словам. Такие неприхотливые желания вполне объяснимы для коммуниста, которым он является. Вполне ли убеждённо? Жена с еврейскими корнями и отцом социалистом при жизни в Германии тоже вписываются в роль человека широких взглядов. До поры до времени. И со сформировавшимся взглядом на маргинальную силу стремящуюся к власти в стране:

фашистов называл то «зверями», то «дьяволами», то «идиотами» и гневно клеймил тех интеллигентов, которые из гнусного приспособленчества потворствуют воинствующему национализму. Всех их надо перевешать! Мерзавцы.

Портрет вырисовывается позитивный, но существует о нём и другая точка зрения:

Taкой бессовестный. Она нежно улыбнулась. Он совершенно негодный человек

Автор создаёт двойственное впечатление о своём герое. Кроме прочего Хефген жаждет славы, большой, столичной. И решается переехать в Берлин, где он снова новичок, надо снова заявить о себе. В конце концов он обретает, как считает, подлинную славу. На пике славы перед героем становится выбор: возвращаться или нет в Германию, в которой к власти пришли нацисты

Что же я не могу без них обойтись? Что же, мое имя не имеет международного звучания? Я могу где угодно пробиться - это, конечно, не так-то легко, но ничего, как-нибудь все устроится. И какое облегчение, да, какое избавление! Гордо, добровольно уйти из страны, где зачумлен воздух; и во весь голос объявить о солидарности с теми, кто хочет бороться с кровавым режимом!

Так уж сложилось, что Хефген — блондин, беспартийный, не еврей. Этим и своей популярностью он может искусить власть. А власть его может искусить путём отмены возможных репрессий по отношению к нему, не замечать отдельных его провинностей, потакать мелким прихотям. Главная загадка книги — кто, и по отношению к кому, является тем самым Мефистофелем-искусителем? Артист по отношению к власти или власть по отношению к артисту? Мне кажется что Мефистофель тут Хендрик Хефген, правда искушает он сам себя. Тут промолчать о том о чём совсем недавно высказался бы со всей откровенностью, там пожать руку тому, кому совсем не хотел бы её пожимать, не показывать пьесу которая может быть интерпретирована как-то не так. Ведь плохое делают всегда другие люди, а сам себя человек всегда убедит, что делает он что-то во благо. A как бонус — карьера, известность, власть. Ведь главный атрибут Мефистофеля, кроме искушения, это обман. Вот и выходит, что главное не обманывать самого себя. В итоге Хендрик Хефген пытается найти самооправдания: я пытаюсь помочь друзьям, евреям, коммунистам, я пытаюсь обхитрить власть, я это всё не всерьёз, я пытаюсь продвигать не откровенно нацистское искусство, в конце концов

Вся моя жизнь, все мои грехи, мое великое предательство, мой позор можно оправдать моим искусством.

Самое любопытное — это чем же окончится такой компромисс для героя. Книга заканчивается до начала войны, даже до начала особо агрессивных действий, так что судьба героя остаётся тайной. Но тут можно провести параллели с прототипом Хефгена - Густафом Грюндгенсом. У него дальнейшая судьба сложилась удачнее чем у автора книги Клауса Манна, что, конечно, огорчает.

01:53

Сильное впечатление производит книга в России 2024 году. История циклична, люди ведут себя одинаково. Выбор делает каждый.

Потрясающее исполнение любимой книги, спасибо, Сергей!

не тратьте время

Клаус Манн
«Мефисто. История одной карьеры»

Национал-социалисты под предводительством «одного человека с лающим голосом» в Германии долго шли к власти. К Хендрику Хефгену слава, успех и почёт пришли не сразу. И я продолжительное время шёл к знакомству с этим романом. Только вот если первые утопили мир в крови, а второй пошёл на сделку с совестью и Дьяволом во плоти и постоянно жил в страхе, то я же, в свою очередь, ощутил изрядное количество удовольствия и наслаждения от столь желанной встречи с данной книгой Клауса Манна. Хотя вещи в ней описываются не то чтобы приятные. Сын легендарного отца и племянник известного дяди пишет в своей самой известной литературной работе историю жизни и пути к славе одного театрального деятеля, у которой был реальный прототип в Германии. К слову, в «Мефисто» чуть ли не каждый персонаж имеет прообраз из жизни. У кого-то в книге есть имя и фамилия, а у кого-то — нет. Сделал это автор, как мне кажется, намеренно, ведь не зря он написал в конце, что «в этой книге типажи, а не портреты». Но есть в этом слове и доля лукавства, потому что портрет в романе присутствует. Портрет главного героя Гейнца-Хендрика-Мефисто, написать который в полной мере попробовал Манн-младший. Считаю его попытку показать человека творчества, человека из мира искусства, раскрыв и показав противоречивый внутренний мир, удачной. Борьба, смятение, мятущаяся душа, сомнения, переживания, открывшаяся под гнётом обстоятельств способность идти «по головам», «специфические» сексуальные наклонности… Всё это на фоне беспринципности и страха за свою — нет, не жизнь — карьеру мелькает перед нами на протяжении всего повествования, изображено в деталях на этом массивном полотне, сочетающем серые и яркие краски, запоминающиеся харизматичные и невзрачные образы. И портретики поменьше также в наличии. Изображения тех, кто окружает главного героя. Они показаны с выверенной точностью, но широкими мазками. Они представлены со своими переживаниями и страданиями. Они не обезличены. Они, в отличие от власть имущих людей, не только декорации. Некоторым хочется сочувствовать. Их мучения от попадания в жернова истории или безответной любви вызывают одну эмоцию — сочувствие. Изысканность соседствует с посредственностью. Милая Барбара, трудяга Отто, Ангелика со своей малышкой Вальпургой (символичное имя, не находите?), Кроге…

ᖗᖘ☩ᖗᖘ✙ᖗᖘ☩ᖗᖘ

Хендрик Хефген. Главный персонаж и движущая сила сюжета. Актёр театра и кино, режиссёр. Комедиант. Творец. Игрок человеческими душами. Манерная особа. Противоречивая фигура. Животное со звериным чутьём или слабак, вечно ищущий оправдания? Сильный образ ничтожного — или низменного, если угодно — человечишки. Сын, сменивший данное ему при рождении имя и болезненно относящихся к тому, что пресса или новые (иногда и мимолётные) знакомые забывают об этой злосчастной букве «д» в новом имени, которой он придаёт чуть ли не мистическое значение в своей судьбе. Творческая натура с головы до ног, которая погружена в своё искусство до такой степени, что не замечает смену времён года. Эта натура и смену политического курса в стране не замечала бы, не коснись она лично его. Первостепенная цель его — добиться успеха на сцене, заслужить всеобщее признание, завоевать обожание. Показанный автором путь от актёра бродячего театра, провинциальной знаменитости крупного города до главного театрального деятеля страны впечатляет. Маленький уютный мирок с местечковыми интригами сменяется интригами государственными с вовлечёнными в них первыми лицами этого самого государства. И моё любимое заключение, вывод, кочующий из отзыва в отзыв (!): роль случая в нашей жизни. Окажись на месте толстяка, могущественного правителя авиации и покровителя театра и лично херра Хефгена, другой человек — какова была бы судьба нашего героя, открыто выражавшего симпатии социалистическим идеям и якшавшегося во времена Веймарской республики с коммунистами, но (словно знавшего будущее) всеми правдами и неправдами уклонявшегося от создания тематического Революционного театра? То-то же. В лучшем случае это забвение и эмиграция. Дорога, уготованная многим знакомым людям из жизни урождённого Гейнца до момента прихода национал-социалистов к власти. В худшем — неминуемая смерть. Хотя эта старуха — та ещё проказница — может являться в разных обличиях, а биологические живые люди творить такое, что и она будет не карой, но избавлением. Но бывают моменты, когда живые могут позавидовать мёртвым. Не без этого.

ᖗᖘ☩ᖗᖘ✙ᖗᖘ☩ᖗᖘ

В этом изобличающем человеческие пороки романе автору удалось соблюсти баланс между личными историями и уделом стремящейся в пропасть страны. Рассказ о частных людских судьбах перемежается с рассуждениями Клауса Манна об общественно-политической ситуации в 20-х и первой половине 30-х годов прошлого века. Роман увидел свет в 1936 году и уже в нём предрекается та катастрофа, которую мы знаем из учебников истории, документальных фильмов, хроники и по рассказам наших бабушек и дедушек. И по истории Хендрика можно проследить не только личностный упадок, но и социальный, культурное падение, момент, когда дремучие инстинкты взяли вверх. Автором в наглядной форме показывается разница между свободным обществом, в котором пробиться в своей профессии может каждый, а успех не зависит от государственных властей, и тоталитарным, в котором лояльность партии, её деятелям и «правильной и единственной верной государственной идеологии» играет ключевую роль. Одно дело, кода человека берут в театр (вставьте любое учреждение на свой выбор) из-за его таланта и способностей, и совсем другое — бездарный ставленник «правильных взглядов», но мало понимающий в предмете. Если ознакомиться с биографией прототипа Хедрика Хефгена, то станет ясно, что писатель не решился вводить в сюжет нетрадиционную ориентацию реально существовавшего человека. Отношения с женщинами у книжного Мефисто специфические. И вообще у меня сложилось впечатление, что главной женщиной в жизни Хендрика была его мать. Херр Манн-младший нашёл выход в чернокожем варианте «ненормальности» белокурого (правда, к концу романа его череп будет гол как попка младенца, но это уже другой разговор) рейнца-арийца; пристрастия те ещё, но они помогли ему на сцене (и не только вдохновением, но и практические последствия его занятий с Джульеттой-императрицей Тебаб тоже имели место быть).

ᖗᖘ☩ᖗᖘ✙ᖗᖘ☩ᖗᖘ

Как вы понимаете, для безгрешных властей Третьего Рейха, которые были за традиционные, немецкие ценности и являли собой образец для подражания (или нет), подобная публичная связь была столь же неприемлема, как гомосексуальность или еврейство. Хотя наряду с искренней верой и убеждённостью в своих взглядов не обходилось без лицемерия и двойных стандартов. Принцип «Друзьям — всё, остальным — закон» немецкий писатель-эмигрант так же наглядно счёл нужным представить на суд читателям и читательницам. То, что диктатуры склонны избавляться от своих «детей» тоже рассмотрено автором на страницах его труда. Чтобы стать жертвой своих богов порой даже можно не разочаровываться в своих идолах. А то, что такие люди всегда находятся — данность. Так было, есть и будет. Правда, Ганс Миклас? Сама система, её винтики, её главные заводилы всегда будут избавлять от кажущихся им неугодных элементов. Это неизбежно. Без эмоций. Цинично. Всегда с холодным взглядом равнодушие со стороны системы и иногда с игривым блеском игривости у исполнителей. А перед человеком стоит выбор: благосклонно принять дары тоталитарной диктатуры и радоваться или благосклонно принять дары тоталитарной диктатуры и испытывать омерзение. Но в любом случае служить ты ей будешь. Только в одном случае испытываешь восторг от служения, а в другом терзаясь сделкой с совестью и самим собой, постоянно ища оправдания. О, эти монологи Хендрика с самим собой. Хе-хе, А Гамлет-то ему не удался на сцене. То ли дело Мефистофель! Примечательный момент. Порыв и мотивы одного известного литературного персонажи не совместимы с внутренним состоянием и пониманием нашего театрального деятеля. После пережитого, принятых правил игры он уже не смог перевоплотиться и сыграть, прожить то, что необходимо. Приговор.

ᖗᖘ☩ᖗᖘ✙ᖗᖘ☩ᖗᖘ

Отдельной симпатии с моей стороны Клаус Манн заслужил тем фактом, что достоверно изобразил мотивации поступков чуть ли не всех персонажей. С формулировками мотивов поступков можно соглашаться или нет, принимать их или нет, но ясно одно — читающий человек понимает их. Приспособленчество, привязанность, мессианство, возмездие, презрение, фанатизм, любовь, страх, месть, стыд, долг, детские травмы… Человеческие отношения многогранны. У людей искусства, у театральных деятелей они обострены до предела. Специфику восприятия окружающей их действительности никто ещё не отменял. Тонко чувствующие натуры, болезненно воспринимающие социальный слом, готовы мирится с собственными трагедиями, и принимать как данность ту боль, которую они доставляют. Моменты, где они играют, а где они искренни, определить не всегда так-то легко. Мастерство писателя, помимо прочего, заключается в том, чтобы отобразить хитросплетения человеческих взаимоотношений не в лоб, но чтобы читающий человек имел простор для какого-либо домысла Рассуждать о противоречивых фигурах всегда намного интереснее. И, по желанию, примерять на себя их маску. Исходя из собственных взглядов и убеждений, одобрять или осуждать поступки персонажей, которых изобразил автор, восклицать «Фи, какой слабохарактерный!», «У-у-у, какой подлец!» или «А эта дамочка далеко пойдёт!» Я не могу внятно сформулировать, чем эта книга отличается от прочитанных ранее про данный временной период в жизни одной европейской страны, но отличие точно есть. Ей присуща воздушная лёгкость, если применимо такое сравнение в данном. Но, собственно, почему нет?! Она, по моим ощущениям, обладает особой аурой, своеобразной магией, которая просто есть — и всё! Конечно, её отличает то, что главный персонаж является актёром и мир театральной культуры, дрейфующей от свободы (не удивлюсь, если кто-то скажет «вседозволенности и распущенности») к узким рамкам диктатуры. Но дело не только в этом. И пока особо нет желания копаться в том, почему. Хочется просто остаться в моменте, испытывая радость от прочтения хорошего романа, в события которого я был чувственно вовлечён и глубоко проживал различные эмоции ставших близкими разных персонажей. Читалась книга с упоением. Правда, есть вопросики к переводу и некоторым словечкам, но опустим. Пустое.

Danke für Ihre Aufmerksamkeit!
Mit freundlichen Grüßen
А.К.

Клаус Манн
«Мефисто. История одной карьеры»

Национал-социалисты под предводительством «одного человека с лающим голосом» в Германии долго шли к власти. К Хендрику Хефгену слава, успех и почёт пришли не сразу. И я продолжительное время шёл к знакомству с этим романом. Только вот если первые утопили мир в крови, а второй пошёл на сделку с совестью и Дьяволом во плоти и постоянно жил в страхе, то я же, в свою очередь, ощутил изрядное количество удовольствия и наслаждения от столь желанной встречи с данной книгой Клауса Манна. Хотя вещи в ней описываются не то чтобы приятные. Сын легендарного отца и племянник известного дяди пишет в своей самой известной литературной работе историю жизни и пути к славе одного театрального деятеля, у которой был реальный прототип в Германии. К слову, в «Мефисто» чуть ли не каждый персонаж имеет прообраз из жизни. У кого-то в книге есть имя и фамилия, а у кого-то — нет. Сделал это автор, как мне кажется, намеренно, ведь не зря он написал в конце, что «в этой книге типажи, а не портреты». Но есть в этом слове и доля лукавства, потому что портрет в романе присутствует. Портрет главного героя Гейнца-Хендрика-Мефисто, написать который в полной мере попробовал Манн-младший. Считаю его попытку показать человека творчества, человека из мира искусства, раскрыв и показав противоречивый внутренний мир, удачной. Борьба, смятение, мятущаяся душа, сомнения, переживания, открывшаяся под гнётом обстоятельств способность идти «по головам», «специфические» сексуальные наклонности… Всё это на фоне беспринципности и страха за свою — нет, не жизнь — карьеру мелькает перед нами на протяжении всего повествования, изображено в деталях на этом массивном полотне, сочетающем серые и яркие краски, запоминающиеся харизматичные и невзрачные образы. И портретики поменьше также в наличии. Изображения тех, кто окружает главного героя. Они показаны с выверенной точностью, но широкими мазками. Они представлены со своими переживаниями и страданиями. Они не обезличены. Они, в отличие от власть имущих людей, не только декорации. Некоторым хочется сочувствовать. Их мучения от попадания в жернова истории или безответной любви вызывают одну эмоцию — сочувствие. Изысканность соседствует с посредственностью. Милая Барбара, трудяга Отто, Ангелика со своей малышкой Вальпургой (символичное имя, не находите?), Кроге…

ᖗᖘ☩ᖗᖘ✙ᖗᖘ☩ᖗᖘ

Хендрик Хефген. Главный персонаж и движущая сила сюжета. Актёр театра и кино, режиссёр. Комедиант. Творец. Игрок человеческими душами. Манерная особа. Противоречивая фигура. Животное со звериным чутьём или слабак, вечно ищущий оправдания? Сильный образ ничтожного — или низменного, если угодно — человечишки. Сын, сменивший данное ему при рождении имя и болезненно относящихся к тому, что пресса или новые (иногда и мимолётные) знакомые забывают об этой злосчастной букве «д» в новом имени, которой он придаёт чуть ли не мистическое значение в своей судьбе. Творческая натура с головы до ног, которая погружена в своё искусство до такой степени, что не замечает смену времён года. Эта натура и смену политического курса в стране не замечала бы, не коснись она лично его. Первостепенная цель его — добиться успеха на сцене, заслужить всеобщее признание, завоевать обожание. Показанный автором путь от актёра бродячего театра, провинциальной знаменитости крупного города до главного театрального деятеля страны впечатляет. Маленький уютный мирок с местечковыми интригами сменяется интригами государственными с вовлечёнными в них первыми лицами этого самого государства. И моё любимое заключение, вывод, кочующий из отзыва в отзыв (!): роль случая в нашей жизни. Окажись на месте толстяка, могущественного правителя авиации и покровителя театра и лично херра Хефгена, другой человек — какова была бы судьба нашего героя, открыто выражавшего симпатии социалистическим идеям и якшавшегося во времена Веймарской республики с коммунистами, но (словно знавшего будущее) всеми правдами и неправдами уклонявшегося от создания тематического Революционного театра? То-то же. В лучшем случае это забвение и эмиграция. Дорога, уготованная многим знакомым людям из жизни урождённого Гейнца до момента прихода национал-социалистов к власти. В худшем — неминуемая смерть. Хотя эта старуха — та ещё проказница — может являться в разных обличиях, а биологические живые люди творить такое, что и она будет не карой, но избавлением. Но бывают моменты, когда живые могут позавидовать мёртвым. Не без этого.

ᖗᖘ☩ᖗᖘ✙ᖗᖘ☩ᖗᖘ

В этом изобличающем человеческие пороки романе автору удалось соблюсти баланс между личными историями и уделом стремящейся в пропасть страны. Рассказ о частных людских судьбах перемежается с рассуждениями Клауса Манна об общественно-политической ситуации в 20-х и первой половине 30-х годов прошлого века. Роман увидел свет в 1936 году и уже в нём предрекается та катастрофа, которую мы знаем из учебников истории, документальных фильмов, хроники и по рассказам наших бабушек и дедушек. И по истории Хендрика можно проследить не только личностный упадок, но и социальный, культурное падение, момент, когда дремучие инстинкты взяли вверх. Автором в наглядной форме показывается разница между свободным обществом, в котором пробиться в своей профессии может каждый, а успех не зависит от государственных властей, и тоталитарным, в котором лояльность партии, её деятелям и «правильной и единственной верной государственной идеологии» играет ключевую роль. Одно дело, кода человека берут в театр (вставьте любое учреждение на свой выбор) из-за его таланта и способностей, и совсем другое — бездарный ставленник «правильных взглядов», но мало понимающий в предмете. Если ознакомиться с биографией прототипа Хедрика Хефгена, то станет ясно, что писатель не решился вводить в сюжет нетрадиционную ориентацию реально существовавшего человека. Отношения с женщинами у книжного Мефисто специфические. И вообще у меня сложилось впечатление, что главной женщиной в жизни Хендрика была его мать. Херр Манн-младший нашёл выход в чернокожем варианте «ненормальности» белокурого (правда, к концу романа его череп будет гол как попка младенца, но это уже другой разговор) рейнца-арийца; пристрастия те ещё, но они помогли ему на сцене (и не только вдохновением, но и практические последствия его занятий с Джульеттой-императрицей Тебаб тоже имели место быть).

ᖗᖘ☩ᖗᖘ✙ᖗᖘ☩ᖗᖘ

Как вы понимаете, для безгрешных властей Третьего Рейха, которые были за традиционные, немецкие ценности и являли собой образец для подражания (или нет), подобная публичная связь была столь же неприемлема, как гомосексуальность или еврейство. Хотя наряду с искренней верой и убеждённостью в своих взглядов не обходилось без лицемерия и двойных стандартов. Принцип «Друзьям — всё, остальным — закон» немецкий писатель-эмигрант так же наглядно счёл нужным представить на суд читателям и читательницам. То, что диктатуры склонны избавляться от своих «детей» тоже рассмотрено автором на страницах его труда. Чтобы стать жертвой своих богов порой даже можно не разочаровываться в своих идолах. А то, что такие люди всегда находятся — данность. Так было, есть и будет. Правда, Ганс Миклас? Сама система, её винтики, её главные заводилы всегда будут избавлять от кажущихся им неугодных элементов. Это неизбежно. Без эмоций. Цинично. Всегда с холодным взглядом равнодушие со стороны системы и иногда с игривым блеском игривости у исполнителей. А перед человеком стоит выбор: благосклонно принять дары тоталитарной диктатуры и радоваться или благосклонно принять дары тоталитарной диктатуры и испытывать омерзение. Но в любом случае служить ты ей будешь. Только в одном случае испытываешь восторг от служения, а в другом терзаясь сделкой с совестью и самим собой, постоянно ища оправдания. О, эти монологи Хендрика с самим собой. Хе-хе, А Гамлет-то ему не удался на сцене. То ли дело Мефистофель! Примечательный момент. Порыв и мотивы одного известного литературного персонажи не совместимы с внутренним состоянием и пониманием нашего театрального деятеля. После пережитого, принятых правил игры он уже не смог перевоплотиться и сыграть, прожить то, что необходимо. Приговор.

ᖗᖘ☩ᖗᖘ✙ᖗᖘ☩ᖗᖘ

Отдельной симпатии с моей стороны Клаус Манн заслужил тем фактом, что достоверно изобразил мотивации поступков чуть ли не всех персонажей. С формулировками мотивов поступков можно соглашаться или нет, принимать их или нет, но ясно одно — читающий человек понимает их. Приспособленчество, привязанность, мессианство, возмездие, презрение, фанатизм, любовь, страх, месть, стыд, долг, детские травмы… Человеческие отношения многогранны. У людей искусства, у театральных деятелей они обострены до предела. Специфику восприятия окружающей их действительности никто ещё не отменял. Тонко чувствующие натуры, болезненно воспринимающие социальный слом, готовы мирится с собственными трагедиями, и принимать как данность ту боль, которую они доставляют. Моменты, где они играют, а где они искренни, определить не всегда так-то легко. Мастерство писателя, помимо прочего, заключается в том, чтобы отобразить хитросплетения человеческих взаимоотношений не в лоб, но чтобы читающий человек имел простор для какого-либо домысла Рассуждать о противоречивых фигурах всегда намного интереснее. И, по желанию, примерять на себя их маску. Исходя из собственных взглядов и убеждений, одобрять или осуждать поступки персонажей, которых изобразил автор, восклицать «Фи, какой слабохарактерный!», «У-у-у, какой подлец!» или «А эта дамочка далеко пойдёт!» Я не могу внятно сформулировать, чем эта книга отличается от прочитанных ранее про данный временной период в жизни одной европейской страны, но отличие точно есть. Ей присуща воздушная лёгкость, если применимо такое сравнение в данном. Но, собственно, почему нет?! Она, по моим ощущениям, обладает особой аурой, своеобразной магией, которая просто есть — и всё! Конечно, её отличает то, что главный персонаж является актёром и мир театральной культуры, дрейфующей от свободы (не удивлюсь, если кто-то скажет «вседозволенности и распущенности») к узким рамкам диктатуры. Но дело не только в этом. И пока особо нет желания копаться в том, почему. Хочется просто остаться в моменте, испытывая радость от прочтения хорошего романа, в события которого я был чувственно вовлечён и глубоко проживал различные эмоции ставших близкими разных персонажей. Читалась книга с упоением. Правда, есть вопросики к переводу и некоторым словечкам, но опустим. Пустое.

Danke für Ihre Aufmerksamkeit!
Mit freundlichen Grüßen
А.К.

Клаус Манн
«Мефисто. История одной карьеры»

Национал-социалисты под предводительством «одного человека с лающим голосом» в Германии долго шли к власти. К Хендрику Хефгену слава, успех и почёт пришли не сразу. И я продолжительное время шёл к знакомству с этим романом. Только вот если первые утопили мир в крови, а второй пошёл на сделку с совестью и Дьяволом во плоти и постоянно жил в страхе, то я же, в свою очередь, ощутил изрядное количество удовольствия и наслаждения от столь желанной встречи с данной книгой Клауса Манна. Хотя вещи в ней описываются не то чтобы приятные. Сын легендарного отца и племянник известного дяди пишет в своей самой известной литературной работе историю жизни и пути к славе одного театрального деятеля, у которой был реальный прототип в Германии. К слову, в «Мефисто» чуть ли не каждый персонаж имеет прообраз из жизни. У кого-то в книге есть имя и фамилия, а у кого-то — нет. Сделал это автор, как мне кажется, намеренно, ведь не зря он написал в конце, что «в этой книге типажи, а не портреты». Но есть в этом слове и доля лукавства, потому что портрет в романе присутствует. Портрет главного героя Гейнца-Хендрика-Мефисто, написать который в полной мере попробовал Манн-младший. Считаю его попытку показать человека творчества, человека из мира искусства, раскрыв и показав противоречивый внутренний мир, удачной. Борьба, смятение, мятущаяся душа, сомнения, переживания, открывшаяся под гнётом обстоятельств способность идти «по головам», «специфические» сексуальные наклонности… Всё это на фоне беспринципности и страха за свою — нет, не жизнь — карьеру мелькает перед нами на протяжении всего повествования, изображено в деталях на этом массивном полотне, сочетающем серые и яркие краски, запоминающиеся харизматичные и невзрачные образы. И портретики поменьше также в наличии. Изображения тех, кто окружает главного героя. Они показаны с выверенной точностью, но широкими мазками. Они представлены со своими переживаниями и страданиями. Они не обезличены. Они, в отличие от власть имущих людей, не только декорации. Некоторым хочется сочувствовать. Их мучения от попадания в жернова истории или безответной любви вызывают одну эмоцию — сочувствие. Изысканность соседствует с посредственностью. Милая Барбара, трудяга Отто, Ангелика со своей малышкой Вальпургой (символичное имя, не находите?), Кроге…

ᖗᖘ☩ᖗᖘ✙ᖗᖘ☩ᖗᖘ

Хендрик Хефген. Главный персонаж и движущая сила сюжета. Актёр театра и кино, режиссёр. Комедиант. Творец. Игрок человеческими душами. Манерная особа. Противоречивая фигура. Животное со звериным чутьём или слабак, вечно ищущий оправдания? Сильный образ ничтожного — или низменного, если угодно — человечишки. Сын, сменивший данное ему при рождении имя и болезненно относящихся к тому, что пресса или новые (иногда и мимолётные) знакомые забывают об этой злосчастной букве «д» в новом имени, которой он придаёт чуть ли не мистическое значение в своей судьбе. Творческая натура с головы до ног, которая погружена в своё искусство до такой степени, что не замечает смену времён года. Эта натура и смену политического курса в стране не замечала бы, не коснись она лично его. Первостепенная цель его — добиться успеха на сцене, заслужить всеобщее признание, завоевать обожание. Показанный автором путь от актёра бродячего театра, провинциальной знаменитости крупного города до главного театрального деятеля страны впечатляет. Маленький уютный мирок с местечковыми интригами сменяется интригами государственными с вовлечёнными в них первыми лицами этого самого государства. И моё любимое заключение, вывод, кочующий из отзыва в отзыв (!): роль случая в нашей жизни. Окажись на месте толстяка, могущественного правителя авиации и покровителя театра и лично херра Хефгена, другой человек — какова была бы судьба нашего героя, открыто выражавшего симпатии социалистическим идеям и якшавшегося во времена Веймарской республики с коммунистами, но (словно знавшего будущее) всеми правдами и неправдами уклонявшегося от создания тематического Революционного театра? То-то же. В лучшем случае это забвение и эмиграция. Дорога, уготованная многим знакомым людям из жизни урождённого Гейнца до момента прихода национал-социалистов к власти. В худшем — неминуемая смерть. Хотя эта старуха — та ещё проказница — может являться в разных обличиях, а биологические живые люди творить такое, что и она будет не карой, но избавлением. Но бывают моменты, когда живые могут позавидовать мёртвым. Не без этого.

ᖗᖘ☩ᖗᖘ✙ᖗᖘ☩ᖗᖘ

В этом изобличающем человеческие пороки романе автору удалось соблюсти баланс между личными историями и уделом стремящейся в пропасть страны. Рассказ о частных людских судьбах перемежается с рассуждениями Клауса Манна об общественно-политической ситуации в 20-х и первой половине 30-х годов прошлого века. Роман увидел свет в 1936 году и уже в нём предрекается та катастрофа, которую мы знаем из учебников истории, документальных фильмов, хроники и по рассказам наших бабушек и дедушек. И по истории Хендрика можно проследить не только личностный упадок, но и социальный, культурное падение, момент, когда дремучие инстинкты взяли вверх. Автором в наглядной форме показывается разница между свободным обществом, в котором пробиться в своей профессии может каждый, а успех не зависит от государственных властей, и тоталитарным, в котором лояльность партии, её деятелям и «правильной и единственной верной государственной идеологии» играет ключевую роль. Одно дело, кода человека берут в театр (вставьте любое учреждение на свой выбор) из-за его таланта и способностей, и совсем другое — бездарный ставленник «правильных взглядов», но мало понимающий в предмете. Если ознакомиться с биографией прототипа Хедрика Хефгена, то станет ясно, что писатель не решился вводить в сюжет нетрадиционную ориентацию реально существовавшего человека. Отношения с женщинами у книжного Мефисто специфические. И вообще у меня сложилось впечатление, что главной женщиной в жизни Хендрика была его мать. Херр Манн-младший нашёл выход в чернокожем варианте «ненормальности» белокурого (правда, к концу романа его череп будет гол как попка младенца, но это уже другой разговор) рейнца-арийца; пристрастия те ещё, но они помогли ему на сцене (и не только вдохновением, но и практические последствия его занятий с Джульеттой-императрицей Тебаб тоже имели место быть).

ᖗᖘ☩ᖗᖘ✙ᖗᖘ☩ᖗᖘ

Как вы понимаете, для безгрешных властей Третьего Рейха, которые были за традиционные, немецкие ценности и являли собой образец для подражания (или нет), подобная публичная связь была столь же неприемлема, как гомосексуальность или еврейство. Хотя наряду с искренней верой и убеждённостью в своих взглядов не обходилось без лицемерия и двойных стандартов. Принцип «Друзьям — всё, остальным — закон» немецкий писатель-эмигрант так же наглядно счёл нужным представить на суд читателям и читательницам. То, что диктатуры склонны избавляться от своих «детей» тоже рассмотрено автором на страницах его труда. Чтобы стать жертвой своих богов порой даже можно не разочаровываться в своих идолах. А то, что такие люди всегда находятся — данность. Так было, есть и будет. Правда, Ганс Миклас? Сама система, её винтики, её главные заводилы всегда будут избавлять от кажущихся им неугодных элементов. Это неизбежно. Без эмоций. Цинично. Всегда с холодным взглядом равнодушие со стороны системы и иногда с игривым блеском игривости у исполнителей. А перед человеком стоит выбор: благосклонно принять дары тоталитарной диктатуры и радоваться или благосклонно принять дары тоталитарной диктатуры и испытывать омерзение. Но в любом случае служить ты ей будешь. Только в одном случае испытываешь восторг от служения, а в другом терзаясь сделкой с совестью и самим собой, постоянно ища оправдания. О, эти монологи Хендрика с самим собой. Хе-хе, А Гамлет-то ему не удался на сцене. То ли дело Мефистофель! Примечательный момент. Порыв и мотивы одного известного литературного персонажи не совместимы с внутренним состоянием и пониманием нашего театрального деятеля. После пережитого, принятых правил игры он уже не смог перевоплотиться и сыграть, прожить то, что необходимо. Приговор.

ᖗᖘ☩ᖗᖘ✙ᖗᖘ☩ᖗᖘ

Отдельной симпатии с моей стороны Клаус Манн заслужил тем фактом, что достоверно изобразил мотивации поступков чуть ли не всех персонажей. С формулировками мотивов поступков можно соглашаться или нет, принимать их или нет, но ясно одно — читающий человек понимает их. Приспособленчество, привязанность, мессианство, возмездие, презрение, фанатизм, любовь, страх, месть, стыд, долг, детские травмы… Человеческие отношения многогранны. У людей искусства, у театральных деятелей они обострены до предела. Специфику восприятия окружающей их действительности никто ещё не отменял. Тонко чувствующие натуры, болезненно воспринимающие социальный слом, готовы мирится с собственными трагедиями, и принимать как данность ту боль, которую они доставляют. Моменты, где они играют, а где они искренни, определить не всегда так-то легко. Мастерство писателя, помимо прочего, заключается в том, чтобы отобразить хитросплетения человеческих взаимоотношений не в лоб, но чтобы читающий человек имел простор для какого-либо домысла Рассуждать о противоречивых фигурах всегда намного интереснее. И, по желанию, примерять на себя их маску. Исходя из собственных взглядов и убеждений, одобрять или осуждать поступки персонажей, которых изобразил автор, восклицать «Фи, какой слабохарактерный!», «У-у-у, какой подлец!» или «А эта дамочка далеко пойдёт!» Я не могу внятно сформулировать, чем эта книга отличается от прочитанных ранее про данный временной период в жизни одной европейской страны, но отличие точно есть. Ей присуща воздушная лёгкость, если применимо такое сравнение в данном. Но, собственно, почему нет?! Она, по моим ощущениям, обладает особой аурой, своеобразной магией, которая просто есть — и всё! Конечно, её отличает то, что главный персонаж является актёром и мир театральной культуры, дрейфующей от свободы (не удивлюсь, если кто-то скажет «вседозволенности и распущенности») к узким рамкам диктатуры. Но дело не только в этом. И пока особо нет желания копаться в том, почему. Хочется просто остаться в моменте, испытывая радость от прочтения хорошего романа, в события которого я был чувственно вовлечён и глубоко проживал различные эмоции ставших близкими разных персонажей. Читалась книга с упоением. Правда, есть вопросики к переводу и некоторым словечкам, но опустим. Пустое.

Danke für Ihre Aufmerksamkeit!
Mit freundlichen Grüßen
А.К.

Актуально.
Чтец уровня бог

Все вернется