Цитаты из книг автора «Клайв Льюис»

Я думаю, многие из нас склонны считать себя достаточно хорошими, после того как Христос помог нам преодолеть один-два греха, которые особенно беспокоили нас. Он сделал все, чего мы от Него хотели, и теперь мы были бы очень признательны, если бы Он оставил нас в покое. У нас принято говорить: «Я и не стремился стать святым. Мне просто хотелось быть порядочным человеком».

Пока мы думаем так, мы чаще всего приходим к одному из двух результатов. Либо мы отказываемся от стараний «быть хорошими», либо превращаемся в людей по-настоящему несчастных. Почему? Потому что (не заблуждайтесь!), если вы действительно собираетесь выполнять все предъявляемые вам требования, то у вашего «я» не останется ни времени, ни сил, чтобы жить для себя. Чем больше вы прислушиваетесь к голосу совести, тем больше этот голос от вас требует. Ваше природное «я», которое страдает от голода, все время натыкается на препятствия и сгибается под бременем, начнет наконец возмущаться все больше и больше.

Обычное представление, которое мы все разделяем еще до того, как станем христианами, состоит в следующем. Мы берем наше обыкновенное «я» с его разнообразными желаниями и интересами. Потом мы признаем, что что-то еще – назовите это «моралью», или «правилами поведения», или «соображениями общественного блага» – предъявляет к нему требования и они вступают в конфликт с его собственными желаниями. «Быть хорошим» значит, по-нашему, уступать этим требованиям. Некоторые вещи, которые нашему «я» хотелось бы сделать, оказываются тем, что мы называем «злом». Что ж, в таком случае мы должны отказаться от них.

Обычное представление, которое мы все разделяем еще до того, как станем христианами, состоит в следующем. Мы берем наше обыкновенное «я» с его разнообразными желаниями и интересами. Потом мы признаем, что что-то еще – назовите это «моралью», или «правилами поведения», или «соображениями общественного блага» – предъявляет к нему требования и они вступают в конфликт с его собственными желаниями. «Быть хорошим» значит, по-нашему, уступать этим требованиям. Некоторые вещи, которые нашему «я» хотелось бы сделать, оказываются тем, что мы называем «злом». Что ж, в таком случае мы должны отказаться от них.

Это относится и к хорошим поступкам. Много ли я совершил их под воздействием добрых побуждений? Сколько раз я просто боялся общественного мнения или хотел показать себя с хорошей стороны? Сколько из них совершено из упрямства или превозношения, которые при других обстоятельствах могли привести меня к плохим поступкам? Я не способен прямым нравственным усилием пробудить в себе новые стимулы. Сделав всего несколько шагов по дороге христианства, мы начинаем понимать, что все необходимые перемены внутри наших душ может произвести только Бог.

С другой стороны, то, что человек делает, когда его застанут врасплох, – лучшее доказательство того, какой он. То, что срывается с языка, прежде чем вы успеете подавить свой порыв, выдает вашу истинную суть.

Когда я готовлюсь к вечерней молитве и стараюсь припомнить все совершенные за день грехи, в девяти случаях из десяти самым очевидным будет нарушение заповеди о любви к ближнему: я или сердился, или кричал и возмущался. И в моем уме сразу же возникает оправдание: меня спровоцировали; со мной заговорили неожиданно; меня застали врасплох

1. Мы начинаем замечать не только наши греховные поступки, но и нашу греховность. Другими словами, нас начинает беспокоить не только то, что мы делаем, но и то, какие мы.

этот живой Богочеловек приходит к вам и начинает трудиться над вашим сокровенным, внутренним «я», убивает ваше старое «я» и заменяет его другим, таким, каким обладает Он Сам. Вначале – на несколько мгновений. Потом – на более долгий срок.

христиане должны читать сказанное Христом и, по мере сил, этому следовать, подобно тому, как читают Платона или Маркса и стараются воплотить их идеи. Мысль, в разной форме, но постоянно встречающаяся в Новом Завете, значит гораздо больше: реальный Христос – здесь, сейчас, в этой комнате, где вы молитесь, – делает что-то для вас и с вами. Причем речь идет не о прекрасном человеке, умершем две тысячи лет тому назад, а о живом Человеке, все еще Человеке в такой же