Цитаты из книг автора «Клайв Льюис»

Вражий идеал – человек, который, отработав день на благо будущих поколений (если в этом его призвание), вечером откладывает всяческое попечение, целиком вверяясь небу, и остается лишь при терпении и благодарности, которые требуются от него здесь и сейчас. Нам же нужен человек, терзаемый кошмарами будущего, гонимый идеями близящегося рая или ада на земле, готовый преступить заповеди Врага сейчас, если мы внушим ему, что этим он приблизит или отвратит то, чего ему даже не доведется увидеть при жизни. Нам хотелось бы, чтобы род людской непрестанно и в страшных муках пытался изловить руками разум, чтобы род этот никогда не был честен, добр и счастлив и все, даруемое ему в настоящем, нес на алтарь будущих времен.

Попутно тебе необходимо побеспокоиться о том, чтобы из-за нового увлечения он тратил больше, чем может себе позволить, и меньше внимания уделял работе и собственной матери. Мать станет ревновать и беспокоиться, он – замыкаться и грубить, а этому цены нет для развития домашних отношений. Твой любящий дядя

Вера в «жизненную силу», культ секса и психоанализ могут оказаться здесь весьма полезными.

Вряд ли можно из всех кругов выхолостить все, несущее печать Врага, но ты должен подталкивать добродетели от центра к краю, пока они не обоснуются в круге фантазии, а желательные нам качества – в круге воли. Только дойдя до воли и став привычками, добродетели действительно опасны для нас.

Тогда злоба станет вполне реальной, а доброта мнимой.

Как бы ты ни действовал, в душе твоего пациента всегда есть и доброе и злое. Главное – направлять его злобу на непосредственных ближних, которых он видит ежедневно, а доброту переместить на периферию так, чтобы он думал, что испытывает ее к тем, кого вообще не знает.

Пусть обида или женское тело так увлекут его, что ему и в голову не придет подумать: «Я разозлился» или «Я поддаюсь похоти». И напротив, пусть мысль «Я становлюсь набожней» или «всех милосердней» так поглотит его, что он не оторвет свой взгляд от себя, не обратит его к Врагу и ближним.

Но даже тогда, если человек воззовет к Врагу, он почти всегда, как я обнаружил, оказывается под защитой.

А как губительна для нас постоянная память о

смерти! Наше патентованное оружие – довольство жизненными благами – оказывается бездейственным. В военное время никто уже не верит, что будет жить вечно.