назад. Я хотел вызывать столь же смешанные чувства, я радовался этому; понимал, что слова на белых страницах ошарашивают людей так же, как сейчас необычная красота моего любовника
Но вот что любопытно: глядя на то, как мой монструозный спутник приковывал взгляды людей – как в них смешивались восторг и отвращение – я начал вспоминать о том, почему стал писателем ужасов много лет назад
Отец Гэвина настоял на том, чтобы его похоронили, а не кремировали. «Как же еще, – всегда говорил он, – будут меня помнить? Кто вообще способен подойти к урне в стене и разрыдаться?» Ирония заключалась в том, что никто никогда не ходил на его могилу.
Несмотря на ироничный юмор и чопорный лексикон, было видно, что текст написан человеком, который пытается найти путь к Божественному видению, который чувствует, хотя это и не доставляет ему удовольствия, что все его философствования – на пустом месте и пора уже их бросить. Либо так, либо он написал это мертвецки пьяным.