Глава 2

Осознать, что я влюблена в Марка, мне помогла Донна Бейкер.

Повторюсь: мне тогда было одиннадцать, и я уже полгода училась в средней школе. Тетя Тильда как раз уехала по рабочим делам на несколько недель, и на это время я переселилась к родителям Рози.

Стояло холодное февральское утро накануне коротких каникул в середине триместра. Мы были в женской спортивной раздевалке, куда пришли после матча по хоккею с мячом. Я никогда не любила этот вид спорта. Находясь на площадке, я только и делала, что мысленно заклинала своих подруг по команде: «Не пасуйте мне! Только не мне!» К счастью, все девчонки знали, что толку от меня немного, поэтому мяч попадал ко мне крайне редко.

Если бы со мной в раздевалке была Рози, она бы предупредила меня о том, что Донна Бейкер направляется в мою сторону, – толкнула бы локтем или шепнула несколько слов на ухо. К сожалению, моей подруги рядом не оказалось – когда мы перешли в среднюю школу, нас распределили в параллельные классы. В общем, я ни о чем не подозревала. С трудом застегнув замерзшими пальцами школьную юбку, я подняла голову и увидела перед собой Донну.

У Донны была раздражающая привычка вставать перед висевшим в раздевалке зеркалом и слегка подпрыгивать, отчего ее довольно большие груди тоже подскакивали и колыхались. Это обстоятельство заставляло нас – тех, кто в силу возраста еще не мог похвастаться сколько-нибудь значительным размером, – чувствовать себя ущербными, к тому же визгливые и шумные подруги Донны пользовались каждым удобным случаем, чтобы эту ущербность подчеркнуть. Казалось, эти девчонки вообще не интересуются ничем, кроме размеров собственного бюста и того, насколько можно подвернуть пояс форменной юбки, чтобы максимально обнажить ноги и в то же время не вынудить никого из педагогов пригласить виновницу на «разговор» или написать письмо родителям. К счастью, девчонки из шайки Донны не интересовались такими, как я. Для них я была чем-то вроде муравья, которого каждая из них готова была при необходимости раздавить каблуком туфли, которая лишь с большой натяжкой могла считаться соответствующей школьным требованиям.

И вот Донна стояла передо мной. Я смотрела на нее и чувствовала, как щеки горят огнем. Донна еще не успела открыть рот, а мои разум и тело уже реагировали. Никаких сомнений быть не могло: что бы она ни сказала, мне вряд ли будет приятно это услышать. Именно по этой причине слова Донны застали меня врасплох.

– Твой брат просто красавчик, – сказала она, широко, фальшиво улыбаясь.

Сначала я не поняла, кого она имеет в виду, и только спустя пару секунд до меня дошло, что речь идет о Марке.

– Он мне не брат, – ответила я.

По лицу Донны скользнуло какое-то странное выражение. Похожее выражение бывает у взрослых, когда им кажется, что ребенок им дерзит.

– Брат, сводный брат, почти брат… какая разница, – проговорила нараспев Донна, слегка поводя плечами. – В любом случае, он просто улетный, и я хочу, чтобы ты передала ему вот это…

Я так глубоко задумалась, пытаясь разобраться, кем на самом деле приходится мне Марк, что не сразу заметила записку, которую Донна сжимала в руке, и опомнилась, только когда она протянула ее мне.

– И не забудь принести ответ.

«Банда» Донны была, как всегда, поблизости. Девчонки обступили меня полукругом, и одна из них сказала:

– И постарайся, чтобы ответ Донне понравился.

– Да, – кивнула Донна. – Не то пожалеешь. И не вздумай заглядывать в записку.

Я положила записку в карман. До конца уроков этот клочок бумажки жег меня, словно раскаленный уголь. Я совершенно не могла сосредоточиться на занятиях – даже на естественных науках, которые мне обычно нравились. Мысленно я представляла, как отдаю записку Марку, как он читает ее, низко склонив темноволосую голову, и как на его губах расцветает счастливая улыбка. «Да, – говорит мне Марк. – Передай ей, что мой ответ – да. Она мне тоже очень нравится». После этого Донна становится его подружкой, и ее регулярно приглашают на чай. Ну а если паче чаяния ответ будет «нет», тогда Донна и ее шобла превратят мою жизнь в ад, который будет длиться, пока я не окончу школу.

– Ты записала домашнее задание, Бет? – спросил меня преподаватель биологии мистер Докинс, и я поспешила переключить свое внимание на происходящее в классе.

– Еще нет, сэр. Извините, сэр.

В тот день у Рози была тренировка по нетболу^[1] (в отличие от меня, она подавала спортивные надежды), поэтому после занятий я отправилась домой к Ричарду и Сильвии одна. Всю дорогу я гадала, как бы мне половчее потерять записку и при этом избежать последствий. Увы, ничего путного мне в голову не приходило – разве что, думала я, земля внезапно разверзнется и поглотит меня вместе с моим школьным рюкзачком, куда я положила записку. Или семья Рози в одну ночь переедет на новое место жительства куда-нибудь в Коста-Брава^[2] и возьмет меня с собой. Никакого другого выхода из создавшейся ситуации я не видела, а значит, мне все-таки придется отдать записку Марку и передать Донне его ответ, каким бы он ни был.

Сильвия, благослови Бог ее душу, с первого взгляда поняла, что со мной что-то не так.

– Что случилось, Бет, милая? – спросила она. – В школе все в порядке?

В ответ я смогла только кивнуть.

– Марк дома? – спросила я.

– Да, только что вернулся. Он наверху, в своей комнате. Я приготовила ему горячий шоколад. Хочешь, налью тебе чашечку?

– Нет, спасибо.

Стараясь не обращать внимания на встревоженный взгляд Сильвии, я повернула к лестнице и стала подниматься на второй этаж, чувствуя, как с каждым шагом ноги словно наливаются свинцом. Из-за двери Марковой комнаты доносилась музыка, и я заколебалась, не зная, то ли мне постучаться, то ли просто взять и войти. В конце концов я все-таки постучала и стала ждать.

Марк открыл почти сразу. При виде меня его лицо озабоченно вытянулось.

– Бет? Как дела? Все в порядке?

Я не стала тратить время на болтовню и протянула ему записку.

– Вот. Донна Бейкер велела тебе передать.

Марк взял записку, но разворачивать не спешил.

– Донна Бейкер? Это та вульгарная девица, которая носит короткие юбки и обтягивающие кофты?

Я кивнула, а Марк уже разворачивал записку. С трудом сохраняя на лице нейтральное выражение, я смотрела, как он читает послание Донны. Чувствуя, как холодеет сердце, я ждала, что он вот-вот улыбнется, как я себе и воображала, но не дождалась.

– Она… Донна сказала, чтобы я принесла ей ответ, – проговорила я, запинаясь.

Марк пристально посмотрел на меня. Именно тогда, в этот самый момент, я поняла, что Донна права. Марк действительно был улетным, если «улетный» означало – «привлекательный». Он был очень привлекательным и даже просто красивым. Только теперь я заметила, что за последние полгода Марк очень изменился. Его лицо утратило миловидную ребяческую припухлость, скулы обозначились резче, а на подбородке проступила мужественная ямочка. Марк давно входил в сборную школы по плаванию. Он был высоким и широкоплечим, а глаза у него были цвета мха на садовой стене. С такой внешностью он мог бы посоперничать с любым знаменитым актером или поп-певцом. Я больше не могла относиться к нему как к брату. Да и с чего бы? Ведь он в конце концов им и не был! Не был! Если бы у меня был брат, он, скорее всего, был бы синеглазым, с золотисто-каштановой шевелюрой, как у меня. А еще он не был бы таким высоким, поскольку мои родители были среднего роста.

– Завтра в школе я сам отвечу Донне, – сказал Марк, успокаивающим жестом опуская руку мне на плечо. – Не переживай, все будет о’кей.

На следующее утро Марк специально дождался нас с Рози, чтобы идти в школу вместе. По дороге ни он, ни я почти не разговаривали, и только Рози трещала без остановки – уже не помню, о чем. Как бы там ни было, оттого, что Марк был рядом, я чувствовала себя совершенно спокойно, хотя мне и хотелось узнать, что именно он собирается сказать Донне.

Когда мы добрались до школьной игровой площадки, Донна и ее шайка были уже там – поджидали меня.

– Что им нужно? – спросила Рози, заметив, что я машинально замедлила шаг. Впрочем, Марк уже шагал к Донне, и я последовала за ним, хотя и без особой охоты.

– Привет, Донна! – поздоровался Марк. Его голос звучал совершенно обычно, как всегда, и я снова спросила себя, что же он ей скажет.

– П-привет, – пробормотала Донна в ответ. Я бросила на нее взгляд, и увидела, что она нервничает. Донна! Нервничает! Похоже, ей тоже было не чуждо ничто человеческое.

– Спасибо за твою записку, – продолжил Марк как ни в чем не бывало. – Я был очень польщен, когда ее прочитал. К сожалению, в настоящий момент я не ищу подружку. У меня просто нет на это времени – учеба, тренировки по плаванию, да и других дел хватает, но я обещаю: как только ситуация изменится, я сразу же дам тебе знать, хорошо? Главное, чтобы ты пока не обижала моих сестер, иначе…

Донна надулась и бросила угрожающий взгляд в мою сторону.

– Бет сказала – она тебе не сестра!

Марк пожал плечами:

– Возможно, мы действительно не биологические родственники, – сказал он. – Но во всех остальных смыслах Бет моя сестра, понятно?

Он посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся. Именно тогда, в эту самую секунду, и установилось то невыносимое status quo, которое я столько лет тщетно пыталась изменить. Именно в этот момент я раз и навсегда стала Бет, младшей сестрой, и именно так Марк относился ко мне все последующие годы. И неважно, как я сама к этому относилась.

Глава 3

Наполнив тарелку едой, я собиралась снова подойти к Джейми, когда мимо меня стремительно пронеслись две малолетние племянницы Грейс. Одна толкнула меня слева, другая задела справа, и я лишь чудом не выронила тарелку. В самом начале приема Грейс вручила каждой по одноразовой фотокамере, назначив их «официальными свадебными фотографами». К сожалению, эта тактика, призванная смирить буйный нрав девочек, работала только первые пятнадцать минут. Теперь же фотоаппараты были куда-то заброшены (вероятно, переданы на хранение измученным родителям), а сами племянницы пустились во все тяжкие. Я, впрочем, не могла не улыбнуться – было просто поразительно, какое удовольствие девочки извлекают из самого заурядного «взрослого» мероприятия. Чего-чего, а энергии им было не занимать.

Моя улыбка, однако, довольно быстро погасла, вытесненная приступом тоски или, лучше сказать, хронической неудовлетворенности жизнью. Уже много лет – почти столько же, сколько я грезила о Марке, – я мечтала о собственной семье, о детях. Впрочем, вру: впервые я стала задумываться об этих вещах, когда мне было года двадцать три – двадцать четыре. Сейчас мне исполнилось тридцать пять, и мои биологические часики тикали так громко, что я слышала их буквально наяву.

– Что ты так на них уставилась? – сказала Рози, снова подходя ко мне.

Она, разумеется, имела в виду вовсе не горку волованов^[3] и других закусок у меня на тарелке. Пришлось сказать правду.

– Они очень милые, – пробормотала я.

Рози бесстрастным взглядом смерила племянниц невестки, которые шушукались в углу, несомненно затевая очередную проказу.

– Смотря на чей вкус. – Она быстро обняла меня за плечи и сразу выпустила. – Ладно, не обращай внимания. Я уверена, очень скоро ты найдешь себе кого-то, кто подарит тебе ребенка, возможно, даже не одного, – добавила Рози. – Кстати, что у тебя с тем парнем, с которым ты только что трепалась? Есть какие-то перспективы?

– С кем? С Джейми? – Я покосилась на своего нового знакомого. Джейми стоял неподалеку от нас, и хотя как раз в этот момент он смотрел в сторону, на его лице я разглядела выражение затаенного страдания. По-видимому, помимо раздела имущества и прочих проблем его развод включал в себя весьма непростые вопросы опеки над общими детьми. Бедолага!

Жалея Джейми, я так увлеклась, что не заметила, как Марк двинулся к нам. Когда же я его наконец увидела, бежать было уже поздно.

– Привет, братец! – Рози чмокнула Марка в щеку. – Как тебе женатая жизнь?

В ответ Марк ухмыльнулся и тоже поцеловал сестру.

– Пока отлично. Рекомендую.

Настала моя очередь обнять и поцеловать новоиспеченного мужа.

– Поздравляю, Марк! – сказала я, от души надеясь, что он не заметит, насколько фальшиво звучит в моем голосе радость. В конце концов, он же молодожен и должен быть вне себя от счастья, а счастье – самая эгоистичная из всех эмоций.

Марк улыбнулся мне.

– Спасибо, Бет. Отличный прием, правда? Я очень рад, что мы отказались от традиционного застолья. Гораздо лучше, когда гости могут свободно общаться друг с другом… А-а, привет, Джейми! Ты уже познакомился с моей сестрой Рози и ее подругой Бет?

Мой товарищ по несчастью, коллега-страдалец и прочее, поспешил придать лицу подобающее случаю выражение.

– С Бет я уже познакомился, а вот с Рози пока нет. Очень приятно, – проговорил он, подходя к нам. Пожимая его протянутую руку, Рози смерила Джейми откровенно оценивающим взглядом. Интересно, могла бы она заинтересоваться им, если бы у нее не было Джорджио? Не исключено. Впрочем, я была уверена: моя подруга очень быстро дала бы задний ход, если бы узнала, что у Джейми есть дети от первого брака. В отличие от меня, Рози принципиально не хотела рожать, поэтому я сомневалась, что ее прельстит перспектива стать мачехой.

– Джейми – застройщик, он специализируется на реновации старых домов, – сказал Марк. – Когда-нибудь, – добавил он, – я попрошу тебя построить что-нибудь особенное для нас с Грейс.

– С удовольствием, – отозвался Джейми. – Но сначала тебе придется убедить Грейс расстаться с ее нынешней квартирой. Она очень ее любит.

– Ну, это меня не удивляет, – кивнул Марк. – Из окон ее квартиры открывается потрясающий вид на город.

– Ну, хватит! – вмешалась Рози. – Вы где? На свадьбе или на конференции риелторов?

Я представила себе уютную квартирку Марка, которая находилась на расстоянии вытянутой руки от футбольного стадиона. Странно было подумать, что я больше никогда не буду сидеть там субботними вечерами с ним и с Рози и слушать, как стены буквально сотрясаются от рева болельщиков, который раздавался каждый раз, когда местная команда забивала гол.

– Все, все, молчим, – добродушно согласился Марк. – Да и вообще, оркестр уже отдохнул, так что мне лучше поскорее найти невесту, чтобы пригласить на новый танец.

И он отошел. Глядя ему вслед, Рози только покачала головой.

– Неужели это тот самый парень, который изрисовал фломастерами мою любимую куклу Барби? – проговорила она в пространство.

– Когда это было? – заинтересовался Джейми.

Рози ухмыльнулась.

– Примерно год назад!

Я с упреком взглянула на нее и пояснила для Джейми:

– Марку тогда было лет восемь.

Рози только хмыкнула, словно между восемью и тридцати восемью годами не было никакой разницы, потом перевесила сумочку с одного плеча на другое.

– Ну ладно, мне нужно позвонить. Еще увидимся.

Мы с Джейми снова остались вдвоем. Оркестр на эстраде заиграл что-то громкое, навязчиво-торжественное и оптимистичное, и я невольно поморщилась. Отчего-то мне было невыносимо слышать эти бравурные мелодии. Я даже отставила в сторону тарелку с недоеденными волованами.

– Слушай, – обратилась я к Джейми, как-то незаметно переходя на «ты», – как насчет того, чтобы найти уютный, тихий бар и пропустить по стаканчику?

На лице Джейми отразилось что-то вроде облегчения.

– Я только «за».

Мы покинули зал и спустились в бар отеля. Там я взяла джин с тоником, Джейми ограничился безалкогольным пивом.

– Я за рулем, – пояснил он. – Живу в Кембриджшире, и сегодня мне нужно туда вернуться. Завтра ко мне приезжают дочери.

Значит, я угадала!

– Сколько им?

– Эмили семь, а Оливии – пять.

– У тебя есть фото?

Джейми улыбнулся и достал из кармана телефон.

– Ты определенно знаешь, как проложить дорожку к мужскому сердцу, – заметил он.

Включив телефон, Джейми продемонстрировал мне несколько снимков двух девчушек, которые старательно улыбались в объектив. У младшей Оливии не хватало двух передних зубов.

– Они очаровательны, – сказала я от души, возвращая ему телефон.

Прежде чем убрать его обратно в карман, Джейми еще некоторое время глядел на последний снимок на экране.

– В жизни они даже лучше, чем на фото. По крайней мере – большую часть времени. Все дети бывают невыносимы, но Оливия и Эмили устраивают меня такими, какие они есть. К сожалению, в этом году я с ними не увижусь – они будут встречать Рождество у своей матери, у Гарриет. Мы с ней договорились, что на праздник девочки станут гостить у нас по очереди. Да, я знаю, что в будущем году они приедут ко мне, но… честно говоря, я не представляю, как я переживу это Рождество без них.

Я не знала, что ему сказать. Да и что тут можно было сказать? Я и сама не ожидала от грядущего Рождества ничего хорошего, хотя и по совершенно другим причинам, поэтому я ограничилась тем, что взяла его за руку и несильно пожала.

Джейми сплел свои пальцы с моими. Свободной рукой он поглубже затолкал телефон в карман пиджака.

– Да, невеселый я собеседник! – заметил он с горечью.

– Ты не считаешь нужным скрывать свои чувства. Это хорошо.

– Ты правда так думаешь?

– Честное благородное слово!

– Знаешь, ты мне нравишься.

Я улыбнулась.

– Ты мне тоже.

И, прежде чем около одиннадцати часов вечера Джейми отбыл в свой Кембриджшир, мы успели обменяться телефонами и договорились – если получится – встретиться еще до Рождества. Кроме того, Джейми совершенно неожиданно предложил мне провести праздник вместе.

– Если только у тебя нет каких-то других планов, – спохватился он. – Но у тебя наверняка есть чем заняться. Боже, я – идиот!

– Да, у меня есть планы, – сказала я. – Так что извини.

– Это ты меня извини. В конце концов, мы и знакомы-то всего четверть часа.

– Это были очень приятные четверть часа. – Я снова улыбнулась, и Джейми кивнул.