Вскоре после рождения моего единокровного сына я решил объявить Хидэёри своим наследником. Для этого мне нужно было смести все — и всех, — что могло помешать осуществлению этой цели. Однако это намерение обернулось трагедией.
Однажды ночью ужасающее предчувствие смерти заставило меня поверить, что после моего ухода кровожадный Хидэцугу попытается убить моего сына и его мать. Ослепленный этим кошмаром, я решил с корнем вырвать то, что казалось мне теперь дьявольскими ростками будущей смуты: приказав Хидэцугу совершить самоубийство, я заодно приговорил к смерти всех членов его семьи.
После того как я много раз ставил на карту свою карьеру, считая, что насилие должно быть последним средством решения проблем, я все же поддался