смягчился.
— Поскольку Мотоюки не произносил этих оскорбительных речей в моем присутствии, а адресовал их одному из моих телохранителей, то вместо того, чтобы распять его, можете отрубить ему голову. И позаботьтесь о том, чтобы все узнали, что подобное наказание стало результатом его дерзости. Это удержит других от подобных поступков.
Кагэкацу поклонился и отправился выполнять приказ. Но не успел он далеко отойти, как снова его позвали обратно. «Что на этот раз?» — подумал Кагэкацу, склоняясь в поклоне перед Хидэёси. Хидэёси молчал. Казалось, что он погрузился в глубокое раздумье. Через какое-то время он заговорил.
— Мотоюки не состоит у вас на регулярной службе. Он ронин, вольный самурай, который вступил под ваши знамена временно, поэтому отсечение его головы явится публичным оскорблением вашего доброго имени как лидера. Лучше скажите ему, чтобы он вспорол себе живот.
Кагэкацу поднялся и еще раз вышел из шатра, но едва успел пройти половину пути до своей палатки, как ему сообщили, что Хидэёси желает говорить с ним снова.