Князь Нобунага был влиятельным лидером и выдающимся наставником. Но ему не хватало чувства такта и государственной мудрости; он завоевывал земли силой и управлял людьми с помощью страха
Слух о том, как вассал князя Нобунаги рискнул жизнью, чтобы сдержать слово, стремительно разлетелся по всей округе, и это способствовало росту доверия ко мне со стороны благородных семей.
публичные сообщения и заниматься саморекламой. Японские военные феодалы традиционно ограничивались отправлением депеш союзникам и членам семьи, а я первым взял за правило рассылать послания.
После нашего успеха в битве при Сидзугатакэ я разослал сообщения о победе всем генералам страны. Каждый военный феодал, независимо от ранга, и даже те, кто оставался в отдаленных провинциях, не затронутых исходом битвы, получил документ, который гласил
— Не извольте беспокоиться: князь Нобунага и его дети спаслись от гибели в храме Хоннодзи и сейчас находятся в полной безопасности.
Сообщение, разумеется, было ложным, и эта ложь неизбежно должна была открыться. Но на какое-то время она отбила у потенциальных союзников охоту примкнуть к армии Мацухидэ.
Во всей Японии не было более высоконравственного воина, чем Кагэкацу. Благородство души, словно фамильная драгоценность, передавалось лидерами дома Уэсуги из поколения в поколение
После того как я узнал, какую силу можно обрести, доверяя другим, мне понравилось отправляться к потенциальным противникам без охраны. Именно этот подход я использовал при встрече с Кагэкацу, лидером клана Уэсуги, владевшим провинцией Этиго на северо-востоке от Киото
Теперь, после вашей капитуляции, я хочу, чтобы между нами не осталось неприязни. Ваши земли остаются в вашем владении, и вы можете править ими дальше.
Услышав эти слова, Акидзуки, ожидавший, что ему прикажут совершить ритуальное самоубийство, потерял дар реч