Короткая стрижка, очень худощавая конституция тела, мешковатая одежда – так что не сообразил, что спас женщину, вернее, девушку, что стало ясно видно при свете костра.

– Шибаль! Прикрой её, – рявкнула Расон, злобно взглянув на парня, недоуменно разглядывающего хорошо видимую сквозь мокрую футболку грудь с напряжёнными от холода сосками.

Он не сразу понял, а потом дошло и быстро выполнил требование, дёрнув резко «худи» вниз, прикрывая грудь.

– Сможешь её отнести? – молчаливый кивок на вопрос от Расон. – Пойдём, – старуха мотнула головой в темноту, откуда она вернулась с пакетами. – Туда.

Парень, просунул руки под тело и легко подхватил девушку на руки, а потом ушел за канувшей в темноте Расон, под взглядами оставшихся троих мужчин в возрасте у костра.

– Помоги её перевернуть, – раздался из темноты голос старухи через минуту. – Не смотри! И не трогай! Руки от тела убрал, я сказала, – раздался шлепок. – Отойди. Дальше я сама. Позову, – короткими, рублеными фразами требовала Расон.

– Да на что там смотреть-то? – раздался возмущенный голос парня. – Кожа да кости. Ни сиськи, ни пись… хм-м… Ладно, ладно, – судя по шуму, парень был вынужден выйти из жилища старухи.

– Пока я её переодеваю, – раздался голос Расон. – На, сам переоденься, – сварливо добавила она. – Извращенец.

– Да чё сразу извращенец?! – возмущённый голос был ей ответом.

– Не мешай! – голос старухи стал глуше. – Ходют тут всякие, а я свою одежду им отдавай.

Пару минут были слышны звуки шелеста одежды, а также ругань парня, стаскивающего с себя мокрые джинсы, а потом пытающегося натянуться на себя сухие.

– Мать! – чуть не упал, прыгая на одной ноге.

– Где ты там? – через несколько минут раздался голос старухи. – Тащи её к костру. Её согреться надо. И не лапай.

– Да чего там лапать-то? – подал голос парень, а через пару минут вышел с девчонкой на руках к языкам костра.

Незваный гость бездомных благодарно кивнул мужчине, что появился из темноты с ещё одним ящиком в руках, поставил поближе к костру. Настороженно посмотрел на парня, а сам сел на ещё один ящик.

Парень расположился на ящике, осторожно разместив девушку у себя на коленях, а потом прижал её к себе, что-то ворча себе под нос.

Глава общины бездомных, Расон и ещё несколько подтянувшихся к костру на шум местных жителей разного пола, в основном в возрасте, и парочка с ярко выраженными пороками на лицах злоупотребления алкоголем, настороженно смотрели на пугающего гостя с девушкой на коленях. Двое особо пугливых затаились неподалёку, не выходя на свет костра.

Все бездомные со страхом переглядывались, но парень не показывал никакой агрессии, судя по всему, не собираясь нападать на них или пытаться отобрать у них деньги или крушить их лачуги.

Часть бездомных спала, когда всё произошло, но были разбужены шумом и их соседями, поднявшие их, посчитав, что нужно срочно бежать и прятаться.

Рассказ о быстрой расправе над их постоянными мучителями шёпотом передавался от одного местного жителя другому. Каждый новый подошедший, не присутствовавший при самой драке, испуганно рассматривали странную парочку.

– Что? Почему я… – девушка неожиданно очнулась, согревшаяся на коленях парня и от жара, идущего от костра. – Где я?

– Тебя как зовут? – совсем близко прозвучал мужской молодой голос.

– Холь! Ты кто? Отпусти немедленно! – нахождение на коленях парня, да ещё обнятой им, вызвало у девушки двойственные чувства: страх и возмущение от постыдной ситуации.

Да она раньше никогда не находилась там близко к незнакомому мужчине. Никогда! А тут… Это неприемлемо. Она попыталась вырваться из его рук.

– Сиди давай, парашютистка, – обнимавшие её руки парня мгновенно превратились в стальной капкан. – Имя? – не мягкий вопрос, а жёсткий приказ.

Девушка удивилась – вроде не отличается хорошим телосложением, но силы в нём просто немерено. И она совсем не так слаба, как выглядит! Только она ничего не могла поделать – он не реагировал на её потуги вырваться.

– Ты грубый! Почему неформально ко мне обращаешься? – пискнули с его колен, но поняв, что ничего этим не добьются, она ответила: – Йона Кон. (Йона – золотое сердце, – прим.)

– Золотко моё, – девушка обалдела, когда он так сказал. – Ты зачем с моста прыгнула? – до этого мягкий и вкрадчивый голос набрал жёсткость и… – Ты дура?

– Ябиханном! (Хам! – прим.) Не твое дело! – ошарашенная началом предложения (так к своей девушке обращаются), а потом оскорблением от совершенно незнакомого ей парня. – Невежливо требовать от меня имени и самому не представляться, – она оставила последнее слово за собой.

– Хм… Меня зовут…

А как его зовут? Кто он? Но тут будто что-то мелькнуло на задворках сознания.

– Джун Ву! – он задумался на несколько секунд, а потом тряхнул головой. – Да! Джун Ву меня зовут…

Такое просто корейское имя и фамилия, м-дя… И его, а вроде не его. С другой стороны, а какая ему разница?

– Отпусти меня, – потребовала она.

– Куда ты пойдешь? – он не собирался её отпускать. – Высохнем, а потом я отведу… – он хмыкнул, – отнесу тебя домой, – сказано было таким тоном, что она поняла, что её аргументы он слушать не будет.

– Через час рассвет, – осторожно и неожиданно подключился к беседе Ком Ён Мин.

– Ну вот и хорошо, – улыбнулся парень, немного ослабив свои объятия. – Вот утром и пойдём, отнесу тебя куда скажешь.

– А если я не хочу? – она не могла не оставить за собой последнее слово.

– А кто тебя спрашивает? – он поймал её взгляд своими чёрными глазами в свете костра.

Её возмущению не было предела, но женская интуиция дала ей понять, что её аргументы для него бесполезны.

**********

– Куда несём мы, Пяточка. Большой, большой секрет… Хм-м… Вот ведь привязалась.

Песня ему была хорошо знакома, но откуда – понятия не имел. Да ещё и не на корейском языке. Это вызывало много вопрос. Ответов, на которые, – не было.

Конец ночи или начало рассвета были ещё те… Не повезло девчонке, ну ничего, есть ощущение, что он сможет ей помочь! Совершенно непонятное знание, вернее, он знал, что сможет помочь, но вот как… понятия не имел.

Сейчас с девушкой на руках, парень двигался по району Йонсангу, как ему утром объяснили бездомные, в том направлении, что указала ему Йона. Вспоминая расставание с местными жителями берега реки.

– Я вас запомнил, – лучи встающего солнца разогнали ночную тьму, веки глаз девушки начали подрагивать. Значит она сейчас проснётся, так что пора и честь знать.

Пугающий незнакомцев ночной гость с девушкой на руках, пристально посмотрел на главу общины бездомных и старуху, тщательно запоминая их лица, поудобнее перехватил девушку и ушел вместе с ней с берега.

– Это он нас в плохом смысле запомнил или хорошем? – поежился Кон Ён Мин, смотря в ту сторону, куда ушёл парень со своей ношей.

– Не уверена, – вздохнула Расон, думая совершенно о другом, вспомним свою давнюю, давнюю молодость.

– Тебя – в плохом, – язвительно сказал один из бездомных, крутящийся рядом с ними.

– Шибаль! – вскрикнула старуха. – Иди отсюда, пока ноги не переломала, – замахнувшись на него. Тот порскнул от неё подальше, зная, что у неё слова с делом не расходятся…

– Ой! – тут раздался смущенный писк девушки.

– О, проснулась. Ну молодец! Кстати, скоро твой дом.

Йона не знала, куда ей спрятать свое залитое румянцем лицо – всё покрасневшее так, что будто светилось. Она проснулась ещё когда они были на берегу, но притворилась, что ещё спит. Её было стыдно!

И опять же, не заметила, как пригрелась у него на руках, когда с берега он вышел на улицы города и задремала. Очнулась в очередной раз и тут всё вспомнила…

– А чего это мы такие смущенные? – при свете дня личико девушки оказалось очень даже ничего. Ослепительно красивой не назовёшь, но красива, чертовка.

Йона

Очень чёрные волосы, цвета вороньего крыла, карие глаза, миловидный носик и красивые миндалевидные глаза. И ноги – не кривые и не короткие, что характерно для многих азиаток. Худущая, правда, и очень сильно. Это минус, но если откормить…

– Мичхиннён! (Сумасшедший! – прим.) – это было ему ответом. – Почему ты опять ко мне неформально обращаешься? Грубиян.

Грубый, наглый и невоспитанный человек! И она ему об этом специально сказала, только этим Йона пыталась скрыть своё смущение. В очередной раз накрывшее её.

«Как же хочется под землю провалиться!.. Куда лицо спрятать», – лихорадочно думала она. А прятать личико кроме груди парня было некуда.

Вчера она прямо при нём… Позор, как же ей хочется умереть!.. При нём – это произошло!

Теперь он нёс её прямо на руках к ней домой, а немногочисленные взгляды ранних прохожих разглядывал их пару: большей частью с пониманием, а меньшей – с осуждением.

Пока она пыталась прийти в себя, он успел уточнить у парочки прохожих направление к её дому, поблагодарив их:

– А почему грубиян? – короткий взгляд в лицо девушки.

– Почему ты ко мне обращаешься без уважительных приставок, – пискнула она, спрятав глаза и лицо на груди у парня, под осуждающим взглядом очередной, встреченной ими аджуммы.

– Нуна? Аджумма? (Старшая сестра, близкая девушка? Тётенька, женщина в возрасте? – прим.) – перебор вежливых обращений совершенно не нашел отклика у девушки.

– Ах ты!.. – в глазах у неё заклубилась ярость, а губы были готовы выплеснуть ругательства.

– Твою бабушку Лан Чунь зовут? – сбил он её с толку, пока она не начала шипеть на него.

– Аджумма Лан Чунь, я же тебе говорила, – строго ответили ему, а потом она опять спрятала своё лицо.

– Вроде здесь, – не стал он отвечать, а та опять зарылась лицом у него на груди, видимо что-то пыталась там найти необходимое ей.

Увидел табличку на стене дома, рядом с которым остановился:

– Ну, хватит уже копаться своим сопливым носиком между моих грудных мышц. Или это твое тайное, нереализованное желание, а? – вопрос был чудовищно неприличным.

– Да я тебе… – она не могла подобраться слов, чтобы высказать ему о его пошлости и вообще…

– Твой дом или нет? – сбил он её с толку.

– Ах ты!.. Ты! – она покраснела так, что казалось, что ещё секунда и от её лица пойдёт натуральный пар.

– Ты смотри давай! – он легонько встряхнул злобно пыхтевшую Йону.

– Да, мой, – возмущенно выдохнула она, отведя от него кипевший злостью взгляд и обнаружив, что они стоят рядом с её домом.

– Слава яйцам… – пробормотал он и подошел к одноэтажному небольшому, непрезентабельно выглядящему одноэтажному дому, окруженному невысоким, каменным забором, с небольшой дверью в стене в малюсенький дворик.

Приподнял вскрикнувшую девушку, ткнул указательным пальцем правой руки в кнопку звонка справа от двери, расположенного прямо на стене. Левой ему приходилось удерживать тельце девушки. А та невесть чего себе подумала, когда он чуть приподнял её тело, и взвизгнула.

– Что за язык ты используешь? – вдруг спросила Йона, которая никак не могла понять, на каком языке бормочет этот странный парень. Пока нёс, всё напевал на нем что-то, да и последнюю фразу она не смогла понять.

– Хм… – говорить ей про яйца не захотелось. – Не скажу, маленькая ещё, – нахамили ей в очередной раз.

– Хам!

– Добрый день! А кто вы?.. Ой, Йона! – открывшая дверь женщина лет 60-65, одетая в поношенную одежду: холщовые широкие штаны бежевого цвета и толстую кофту зеленой расцветки, вскрикнула, когда увидела смущённое лицо своей любимой внучки.

– Доброе утро… – он широко улыбнулся. – Аджумма Лан Чунь. Меня зовут Джун Ву, – представился парень. – Я вашу внучку того… нашёл.

– Что? – Лан Чунь впала в натуральный ступор, а парень беспардонно проскользнул мимо стоявшей женщины, направившись к дому.

– Она что, потерянная вещь, что вы её нашли? – не удержалась она, возмущённая его нахальством, пытаясь догнать незваного гостя. – И, Йона, где ты была? – тараторила женщина. – Отвечай, зеленая лягушка (определение непослушного и непредсказуемого человека, – корейск.). – Я себе место не нахожу, а ты… ты… с парнями гуляешь?

– Гуляет? С парнями? – удивился молодой парень, бросив быстрый взгляд на семенящую за ним женщину. – Почему во множественном лице? Вроде я один, – улыбнулся он.

– Стойте, куда? – госпожа Лан Чунь прибавила ходу, когда увидела, что наглец уже заносит внучку в дом.

Перед глазами парня была комната, соединённая с кухонным блоком. Две двери слева: одна закрыта, а вторая открыта, а за ней коридор и по наитью он пошел туда. И не прогадал.

– Тут живешь? – девушка даже не успела ответить, как её принесли к её комнате, дверь в которую была открыта. – Ага! – бедненькое убранство, но позволяющее понять, по вещам и различным аксессуарам, что здесь живёт именно девушка. – Я к тебе попозже зайду. Посмотрю, как ты выздоравливаешь. Не скучай и больше прыжками не занимайся, сердце моё

Йона вскинулась, услышав такое непочтительное и невежливое обращение, но при бабушке ругаться постеснялась.

Лан Чунь просто не успевала за этим незваным гостем, как парень вышел из спальни внучки, столкнувшись с ней в узком коридоре.

– Айго! (Упс, ого! – прим.). У вас рис подгорает, – направленный взгляд парня за спину Лан Чунь, в сторону кухоньки заставил её резко обернуться.

– Какой рис? Я ещё не готовила сегод… – она испуганно обернулась в сторону кухни, а парень проскользнул мимо неё и был таков.

– Соннё (Внучка, – прим.), ты не хочешь мне ничего сказать? Это что, твой парень?! – поняв, что догнать наглого обманщика не успеет, бабушка девушки набросилась на неё.

– Нет, хальмони (бабушка, – прим.). Нет! – вскрикнула Йона.

– А ну рассказывай мне, где ты провела ночь, бесстыжая девчонка и что это за парень? – стала наседать на неё бабушка. – Почему на тебе чужая одежда? – она заметила, что на девушке незнакомые штаны и свитер. – Что за парень? И ты с ним… Ты с ним ночью?.. – её взгляд прямо намекал, что хальмони имеет в виду.

Дзинь! Дзинь! Дзинь!

Абсолютно невидимые для взглядов Йоны и её бабушки серебристые нити или струны, идущие из района поясницы девушки по направлению к покинувшему дому парню, стали лопаться одна за другой.

Правая щека Йоны непроизвольно дернулась, она со стоном повернулась на бок, правой рукой, засунутой под свитер, он стала с силой чесать кожу на пояснице, чуть ли не подвывая:

– Аищи! (Чёрт! – прим.) Чешется. Сильно, – она не то чтобы попыталась перевести тему, но при этом печально смотрела на бабушку, показывая, как ей некомфортно.

– Йона! – тяжелый взгляд бабули не оставлял ей ни единого шанса промолчать…