– Точно. Значит, и среди современной молодежи это знают. Уроки пращуров, получается, не пропали даром.

Выбрав этот полушутливый тон, Михаил не ошибся. Именно так он и общался с сыном раньше. Никогда всерьез не ругал. Всегда подбадривал. И разговаривал с ним на равных, не показывая своего превосходства, в отличие от строгой Галины.

– Ага, – кивнул Алексей. – А что, у тебя никаких вещей с собой?

– Все, что мне надо, у меня в карманах. Деньги и сигареты. Правда, пытаюсь бросить. Пока плохо получается. А ты куришь?

– Нет. Пробовал. Не понравилось.

– Хвалю. Молодчина!

Они уже шли к автобусной остановке, а Михаил так и не собрался с духом задать Алексею главный вопрос, ограничиваясь стандартными фразами. И тот, словно поняв отцовскую нерешительность, сам начал разговор:

– Короче, тут такая байда с этой Дарьей! Я даже не знаю, что делать, – вдруг резко и горячо начал он, словно вырвалось из него все накипевшее и наболевшее. – Я бы, честно, этому уроду ноги бы вырвал. Да и ей заодно! Мать вообще в какой-то ступор вошла. Толку от нее никакого.

– Леш, ты поаккуратнее про мать-то. Это как-то…

– Да чего тут менжеваться, и вообще, я теперь все про вас с ней знаю. Так что нечего тебе в благородство играть.

– А при чем тут твои знания? Уважение к матери еще никто не отменял, – спокойно подметил Михаил, думая, чего же такого и от кого мог узнать Алексей. Очень хотелось спросить о Самойленко, к которому тогда ушла Галина, обещая этим человеком заменить детям отца. Но он посчитал это ниже своего достоинства. Если надо, Алешка сам расскажет. А нет, значит, и смысла в том нет никакого.

– Да ладно, – отмахнулся Алексей. – Я бы и сам, может быть, справился с этой ситуацией, вот только Дашка молчит как рыба. Мы даже не знаем, кто он такой. Этот педофил чертов!

– Тогда откуда ты знаешь, что он ее намного старше?

– Ну, вот только это она и сказала. Мало того, женатый. На молоденьких девочек, блин, потянуло. Я подумал, что ты лучше во всем разберешься. Вернее… Ну, в общем, мать обмолвилась, что, мол, был бы у вас нормальный отец, разобрался бы.

– Понятно. А самому, стало быть, моя помощь не нужна?

– Не, ну, с тобой мне и на самом деле лучше будет, – поспешил исправить положение Алексей. – Пошли. Вон наш автобус. Уж вдвоем-то мы ему получше наподдадим! Не забыл еще свое самбо? Все-таки ты мастером спорта был, – с уважением в голосе подчеркнул Алексей.

Они сели сзади на свободные места. Оттуда как раз и начала сбор денег пожилая кондукторша. Михаил расплатился за билеты и, хлопнув сына по острой коленке, спросил:

– То есть твоя тактика – банальное избиение?

– А чего церемониться? Ты знаешь другие методы?

– Да, пожалуй, их масса.

– Угу, в суд подать, – саркастически ухмыльнулся парень.

– А чем не метод? Зато сам под суд не попадешь, – резонно подметил Михаил, напоминая себе учителя младших классов. А ведь и впрямь Алексей еще совсем мальчишка. Его учить и учить. Постоянно быть рядом. Сколько упущено. Вроде взрослый, а рассуждает, как ребенок. А чего можно было ожидать, если его воспитанием занимался подонок Самойленко?

– Знаем мы эти суды. Кто больше заплатит, тот и выиграет. Все просто. А потом еще и Дашку обвинят, что она же его и совратила. И кучу свидетелей найдут. Что, разве не так?

– По-моему, сынок, ты слишком много смотришь телевизор. В основном там именно так и рассуждают.

– При чем тут зомбоящик? Вообще-то все нормальные люди всю информацию из Интернета черпают. Ты отстал от жизни, отец, – напустив на себя важности, пояснил Алексей.

Но Михаил пропустил мимо ушей эту критику. Главное, парень назвал его отцом, до сего момента пробрасывая лишь панибратское «ты».

– По-твоему, Интернет не зомбирует? – усмехнулся Родин, запустив пятерню в непослушную челку Алешки и слегка потрепав. – Может быть, я и ошибаюсь, но, по-моему, самые главные знания мы получаем от жизни, а не из электронной техники. Ты можешь искать там ответы, но правильные ли вопросы тебя интересуют? Вот в чем проблема. А жизнь всегда правильно поставит перед тобой задачу и сама же даст нужный выход. Просто необходимо быть терпеливым, внимательным и не горячиться. Хотя я, наверное, не имею особого права тебя учить. Сам дал маху.

Алексей нахмурил брови. Было заметно, он переваривает услышанное. Разговаривал ли кто с ним на такие серьезные темы за эти годы? Галина всегда занята бытом. Обед и стирка у нее на первом месте. Самойленко? Тут и говорить нечего. «Кстати, а куда я сейчас еду? – спохватился про себя Родин. – В свою бывшую квартиру, где живет моя бывшая жена со своим новым мужем? И как это будет выглядеть? Все-таки стоит спросит об этом у сына».

Но тот опередил его, будто почуял напряжение. Все-таки родная кровь есть и единение душ.

– Да нет, пап. Ты не виноват. Я теперь это знаю. Скорее я виноват, что правильно во всем не разобрался, – глядя себе под ноги, заговорил Алексей. – Я ведь что слышал? Ты – алкаш, безответственный человек, не заслуживающий уважения, ты…

– Но ведь так оно и было, – прервал его Родин, тоже разглядывая свои ботинки.

– Так, да не так, – горячо возразил Алексей, защищая его от него самого. – Не наговаривай на себя лишнего. На тебя и так много наговорили. А знаешь, чего именно?

– Сынок, сплетни и пересуды меня никогда не интересовали. Не интересуют и сейчас. Спрошу все-таки об одном: мать хотя бы счастлива с твоим отчимом?

– С отчимом?! – неожиданно громко воскликнул Алексей. Даже несколько пассажиров обернулись в его сторону. – С этим идиотом Самойленко?! Ты о чем говоришь?

– Тише, тише, – попытался охладить его пыл Родин, снова похлопав сына по коленке.

– А чего тише? – все-таки сбавил тон Алексей. – Она уж два года как с ним развелась. Ты ведь ничего не знаешь. Вышибла его поганой метлой. Еле отделались. Он ведь прямо придурок лагерный. Я вообще не понимаю, как мать могла на него запасть?

– А может быть, он на нее? – тихо подметил Михаил, вновь переживая то злосчастное время.

– Да знаю я все, батя. Чего уж там. Знаю, что мать виновата в вашем разводе. И что пить ты начал из-за этого. И из-за того, что тебя этот гад вместе с новым начальником подставил. Я это, правда, узнал совсем недавно. Дочка прапорщика Салова рассказала Дашке все, как было. Я даже с матерью тогда сильно поругался.

– А Салов все так и служит в части? – спросил Михаил, чтобы уйти от неприятной ему темы.

– Да. А куда ему еще-то деваться? В нашем городе, сам знаешь, мужики либо военные, либо алкаши. Ой, прости, это я не о тебе, – спохватился Алексей и, словно оправдываясь, вновь перешел к наболевшему: – Да если бы со мной так поступили, как с тобой, я бы всех пострелял, наверное!

– Ну, а ты? Если не пошел по военной тропе, тоже алкоголиком станешь? – снова попытался перевести разговор в другое русло Родин. – Ты ведь в политехнический институт поступил. Не в Суворовское училище.

– А вот закончу его и уеду отсюда. Я уже так для себя решил.

– И насколько далеко ты навострился?

– А хотя бы к бабке в Москву. А что? Не прогонит, надеюсь. Ты, кстати, когда ее в последний раз видел?

– Давно, Алеша. Даже стыдно признаться, – качнул головой Михаил, прикидывая, что даже по телефону с матерью разговаривал года полтора назад.

– А я в прошлом году к ней летом ездил. Мне столица очень понравилась. Не то что тут у нас – Мухосранск задолбанный.

– Разве можно так о своем родном городе, сынок? Ты ведь тут родился. А где родился, там и сгодился. Нет?

– Ты рассуждаешь, как древний старик, честное слово.

– Не я, народная мудрость. Ну, давай немного поподробнее поговорим о твоей сестре. А то как-то все в общих чертах. Ты даже предположительно не знаешь, что там за мужик такой? Где она с ним познакомилась? Сколько ему лет? Где живет? Чем занимается? Я ведь должен перед разговором с ней быть хоть немного проинформирован, – снова решился заговорить о главном Родин, видя, что сын ему вполне доверяет. Приятно стало на душе, чего уж там, что раскрылась вся правда для Алексея. И теперь он почти реабилитирован в его глазах. Почти. А потому надо закрепить свой авторитет. И он постарается все сделать как надо. И по закону, и по совести.

– Ты думаешь, Дашка все прям так и рассказала? Мы с матерью понятия не имеем, что там за фрукт. Я потому тебя и вызвал. Может быть, она хотя бы тебе все свои секреты откроет. Ну, не частного же детектива нанимать.

– А как тогда вы узнали о ее… ну, положении?

– Сама сказала. Вот так пришла и заявила: «Я беременна. Скоро буду рожать. Готовьтесь стать бабушкой и дядей». Мать в ужасе, конечно. Я тоже охренел. Спрашиваю: кто отец? А она говорит, всему свое время. Потом узнаете. Сказала только, что он старше ее на двадцать лет и пока не хочет на ней жениться, поскольку уже женат. И больше из нее клещами ничего не вытянешь. Мать предлагала поговорить с ним, но Даша ничего и слышать об этом не хочет. Считает, что сама во всем разберется. Она, видите ли, его любит и верит, что он будет с ней. Ну не дура, ты мне скажи?

– Не знаю, что и ответить, Леха. Любовь – дело тонкое, как Восток. Тут надо ко всему отнестись аккуратно и с пониманием. Вот мы сейчас нахрапом пойдем, а она потом себе вены вскроет.

– А что ты предлагаешь? – немного помолчав, спросил Алексей, явно проникшись сказанным.

– Вот я с ней поговорю, и решим. Тем более уже подъехали. Кстати, Даша знает, что я должен приехать? – поинтересовался Михаил, протискиваясь к выходу через плотную шеренгу пассажиров.

– Не-а. Для них с матерью это сюрприз, – довольный собой, ответил ему в затылок Алексей.

– Как? Они не знают о моем приезде?

Родин даже остановился посреди площадки, обернувшись на сына. А может быть, Галина вообще его на порог не пустит. Да и Даша даже видеть не захочет. Вот так сюрприз!

– Мужчина, вы выходите? – резко каркнула сухопарая старуха, бойко оттесняя его с прохода.

* * *

«Наган» приятно холодил руку. Аркадий Самохваленко любил оружие. С ним ничего не страшно. И тебя все боятся, когда тряхнешь им перед мордой вот такого вот Сутулова и ему подобных. «Смотри-ка, развели тут сад-огород, как в парке прямо. Ни травинки, ни соринки. Поди, опять на них кто-то из наших односельчан батрачит. Ненавижу этих гадов!» И, разжигаемый классовой ненавистью, Самохваленко прибавил ходу.

В этот момент из усадебного дома вышла женщина лет тридцати пяти в широкополой соломенной шляпе. На вид барынька, да и только. Похоже, овдовевшая невестка хозяина. Однако, поддернув подол длинной юбки, она направилась к грядкам, еле оторвала от земли тяжелую лейку и стала поливать густые кусты еще несозревших помидоров. Аркадий спрятался за толстый ствол старой березы и стал наблюдать за происходящим. Ему еще ни разу не удавалось видеть, чтобы кто-то из господ занимался земледелием. А уж тем более баба.

Через минуту вышла еще одна. Совсем молоденькая. Лет восемнадцати. В светло-розовом платье и тоже в шляпке, из-под которой выбивалась недлинная русая косичка. Кажется, Аркадий узнал ее. Это одна из дочерей самого Сутулова. Когда-то он заглядывался на нее, будучи подростком. Ей в то время не больше одиннадцати было, когда обратил на нее внимание. Что и говорить, настоящая красотка. И зовут ее Анной. Он тогда и помыслить не мог, чтоб заговорить с ней. А уж тем более подружиться. Он на воскресной церковной службе на нее тайком косился, да только Анна его совершенно игнорировала. А теперь вот гляди, как все поменялось! Запросто можно подойти, да еще и арестовать, если сочтет нужным. А может, и еще чего! Это уж как захочется. Теперь эта семейка в его полной власти.

Между тем девушка взяла тяпку и принялась рыхлить землю, которую полила ее тетка. «Ну не дура ли?! Кто ж так делает? Это называется – грязь месить, – усмехнулся про себя Аркадий. – Пойти, что ли, сказать, как надо». Но тут же опомнился. Не за тем он сюда явился.

– Аннушка, ты тут пока не пуши землю. Надо подождать, пока подсохнет, – словно прочитав его мысли, окликнула ее тетка. – Лучше картошкой займись. Там сейчас сухо.

– Хорошо, тетушка, – кивнула та и послушно двинулась походкой павы к картофельному полю.

Значит, она. Анна. Ишь ты! В крестьянки заделалась. Ладно, господа крестьяне, сейчас мы вас самих попушим. И Самохваленко, выйдя из-за березы, сдвинул пониже на лоб козырек и уверенной походкой направился к справной калитке дома Сутуловых.

* * *

– Ты считаешь это хорошей идеей? – внимательно посмотрел на Алексея Родин, спустившись вслед за ним со ступенек автобуса.

– Да какая идея? Ну, просто не поставил их в известность. А что, я не в праве самостоятельно принимать решения? – с возмущением в голосе спросил Алексей. – Да пойдем же. Чего стоишь?

– Если ты живешь не один, а в семье, то и решать нужно все сообща. По-моему так. Во всяком случае, раньше у нас так и было, если не забыл, – не двигаясь с места, отрезал Михаил.

Он понимал, что еще не время лезть со своим запоздалым воспитанием к сыну, но дело заворачивало на крутые виражи. Если сейчас не приструнить Алексея, он совсем разойдется. Надо все-таки расставлять приоритеты. Как бы там ни сложилось, отец есть отец. Нельзя позволять парню разговаривать с ним в таком тоне, иначе можно совсем потерять авторитет. Либо ты гнешь свою линию, либо в дальнейшем будешь прогибаться сам. И никак иначе!

– А если забыл? – нахально прищурившись, ухмыльнулся Родин-младший.

Похоже, он тоже собрался отстаивать свою территорию, правда, используя при этом не совсем честные методы. Михаил решил сделать вид, что пропустил это мимо ушей, и твердо заявил:

– Так, сынок, сейчас ты берешь телефон и звонишь матери. Предупреди ее о моем приезде. Заодно пусть передаст это и Дарье. Ты меня понял?

Алексей сунул руки в карманы куртки, потупил взгляд и стал раскачиваться на пятках. Видимо, таким образом выражая молчаливый протест. Казалось, еще немного и лопнут, как перетянутая пружина, их вновь едва зародившиеся отношения. Но Михаил не спасовал перед этой угрозой. И не потому, что ему было все равно. Просто, как и всегда, хотелось, чтобы его сын был честным и порядочным человеком. Дай сейчас спуск, и вслед за этим он еще не раз воспользуется в жизни нечистыми приемами. А потому спокойно, но твердо повторил:

– Звони, Алеша, звони.

Тот нехотя достал трубку. Речь его была несколько развязна, но все же:

– Мам, короче, тут отец приехал… Какой, какой – мой родной… Да, это я его вызвал… А потому… Короче, я подумал, он лучше нас решит проблему… Да, рассказал. В общем, мы сейчас с ним идем домой. Ты во сколько будешь?.. Ясно. А эта дома?.. Ну, предупреди ее. Пусть ждет… Минут через десять. Мы уже на остановке.

Разъединив связь, Алексей молча взглянул в глаза Михаилу. Мол, доволен? Тот так же молча кивнул и двинулся в сторону дома, осматриваясь по сторонам. Тут не много что изменилось за эти годы. Разве что некоторые старые деревья в аллее парка, через который они сейчас шли, спилили. А новые так и не посадили. Да лавочки из зеленого цвета перекрасили в ярко-желтый. Первым нарушил молчание Родин-младший, видимо, тяготясь напряженной обстановкой: