Когда освободилось место менеджера повысили не меня, хотя я и так выполнял часть этой работы, а того, кто лишь орал, что что-то делает. Я обиделся и ушел, только уже с отличным пониманием того, что если не орать на каждом углу о собственной значимости, то того, что ты действительно что-то делаешь – ни кто и не заметит. На новой работе уже не перерабатывал, не старался ни во что вникать, все это бессмысленно, все равно, при случае повысят не меня, а какого-нибудь: очередного самодовольного, крикливого болвана. Свободное время стал посвящать учебе и каким-никаким занятиям спортом. Раньше я не особо понимал его пользу, ведь я ни чего не делал, ни куда не ходил и большую часть времени был предоставлен сам себе.

Скажу честно – не таким я представлял себе мир людей. В моем полудетском сознании люди представлялись чуть ли не идеальными существами: честными, справедливыми, правильными, каким, зачем-то, стремился быть и я. Вот, только теперь вдруг оказалось, что я не просто не понимаю других людей и почти не могу с ними общаться, к тому же, кажется, у меня все симптомы аутизма. Может, так и есть? Может, мне просто нужно время, что бы научиться общаться с другими людьми? А, может, и нет ни каких других людей? Ведь по идее мне должны были помочь, если бы люди действительно существовали – то, так бы оно и было. Меня же, всеми силами – просто старались не замечать.

Я перестал обращать внимание на кучу отписок от всевозможных ведомств. Судя по которым в место, где меня незаконно удерживали, чуть ли не каждый день отправлялись прямо таки целые экспедиции от полиции, прокуратуры и прочее. И, все они, разумеется, не могли найти каких-либо доказательств того, что там держали людей. И, видимо, уже задавались вопросом: «нормальный ли я, в общем, раз такое пишу». Нет, не нормальный, в моей жизни ни когда не было ни чего нормального. И, ведь во всех этих жалобах и заявлениях я писал чистую правду.

Дело по моему заявлению в прокуратуру на ту самую женщину полицейского, то же как-то заглохло. Все ограничилось тем, что приехал полковник из УСБ, во всяком случае, он так представился, записал мои показания и все. Ни слуху, ни духу – одни отписки, по поводу того, что проверка не выявила каких-либо нарушений.

И, хваленая свобода слова – со мной даже не попытался связаться ни один журналист, из всех кому я писал. Так что в это я теперь то же не верил, так же как в: полицию, прокуратуру, УСБ и воров в законе. Зачем они все, в общем, нужны? Раз ни чего не делают.

Я впервые начал задумываться над тем, куда делись другие узники той тюрьмы? Их взял в оборот неведомый социофоб устроивший там темницу? Сгинули где-то на просторах абсолютно равнодушной страны? Так же безуспешно пытаются привлечь внимание? Или ни когда и не было ни каких других? И я там был единственным узником? Теперь я уже ни чему не удивлюсь…

Может, если бы я туда сам съездил, то смог бы найти улики? Там ведь были камеры для заключенных, охрана, какое-то оборудование куда-то ведь все это делось? А, может, даже ни куда и не девалось, но ехать туда одному явно не лучшая идея. Вообще, туда ехать явно не лучшая идея. Но и других идей у меня не было. Я слишком устал от всей этой бесконечной лжи. Я, единственный что ли, считаю что врать – не правильно? Для всех остальных ложь, кажется, совершенно обыденным явлением.

Я устал, просто устал. Устал возвращаться домой, где меня ни кто не ждал, устал от кучи лживых отписок и того, что меня ни кто не желает замечать. На самом деле за все это время я себе даже друзей не смог найти, еще один странный парадокс человеческого общества. Если ты всегда, ну, почти всегда, говоришь правду, стремишься быть добрым и отзывчивым, действительно уважаешь других людей и их мнения, не стремишься что-либо высмеять или над кем-то поиздеваться и поступаешь только так, как считаешь правильным – то ни когда не найдешь друзей. Более того, другие люди, кажется, начинают подозревать, что где-то здесь какой-то подвох – ведь не действительно же ты такой идиот?

И, наоборот: чем меньшим количеством из перечисленных качеств обладает человек, тем легче он заводит знакомства и находит друзей. Я так стремился обрести свободу, но, кажется, все еще нахожусь в тюрьме. Другой, еще более сумасшедшей, только вот, бежать уже не куда. Я и так уже понял, что так будет всегда: едва ли я когда-нибудь смогу завести семью. Для девушек, я – просто какой-то чудик, который, в общем-то, даже толком не знает о чем с н ими говорить, поэтому большую часть времени просто помалкивает. Даже хуже – я бедный чудик: без семьи, без дома и крутой машины. Чудик, который даже не понимает смысла этой вечной гонки за материальными ценностями. Чудик, который не может завести себе друзей. Наверное, просто потому, что нет каких-либо точек соприкосновения с интересами и ценностями других людей.

Чудик, без образования, может быть, я смогу куда-нибудь поступить, может быть когда-нибудь встречу и какую-нибудь девушку, которая не будет считать меня таким уж чудиком. Обзаведусь хотя бы несколькими друзьями, может быть… а может, и нет. Может быть, мне просто не дадут этого сделать, так же, как не дают привлечь внимание.

Наверно, я все-таки аутист, черт, как же надоело все…

Иногда, спасала только тень, со своими загадками, тупое желание, наконец-то понять, в чем здесь дело, иногда, жутко надоедало и это. Ведь я прекрасно знал: тень будет повторять одну и ту же загадку, пока я ее не разгадаю. Иногда, тень редко повторяла свои загадки, иногда – по многу раз на дню.

Сначала меня еще пугали редкие появления тени, чьи-то шаги рядом, непонятные звуки из неоткуда, передвигающиеся сами по себе предметы. Честно сказать, передвигались только небольшие и нетяжелые предметы: пакеты, авторучки и так далее, шевелились провода. Особую любовь тень питал к пакетам – не знаю почему и зачем он то шуршал ими, то в них заглядывал. Один раз пакет пролетел чуть ли не через всю комнату и один раз чуть не бросился на меня, не знаю, что он этим хотел сказать. Но, после этого тень, перестал шелестеть пакетами и начал шевелить провода. Как на зло, в такие моменты, телефона не оказывалось под рукой, и пока я за ним бегал подобные проявления обычно сходили на нет.

Со временем меня перестало это пугать, я начал пытаться уговорить или заставить тень сдвинуть что-нибудь потяжелее, ну, хоть стул, например. Пока безуспешно. Ни один стул с места не сдвинулся, а тень периодически продолжал шевелить мелкие предметы, при чем, как специально выбирая для этого именно те моменты, когда телефона не было под рукой.

Какие-либо попытки войти с ним в контакт заканчивались ничем. Иногда тень соизволял просто появиться, иногда не делал и этого. Куда вели его загадки мне, пока что, то же было не совсем ясно. Он, как будто, пытался рассказать какую-то историю, но, я, во всяком случае, так же – пока что, ни чего не понимал. Я честно читал все статьи, которые, как мне казалось, были хоть как-то связанны с его загадками. Кажется, он интересовался квантовой физикой, может, и нет, но его загадки часто качались подобных тем. Разобраться в подобном с нуля – тяжело и я потихоньку начал изучать квантовую физику. Иногда, его загадки уходили вглубь веков, заставляя меня изучать историю. Или читать учебники по психологии, экономике и другим предметам. Когда я разгадывал одну загадку – тень просто загадывал другую и так до бесконечности. Сложить ответы во что-то определенное не получалось, а, может, я для этого слишком тупой? Да, что это за призрак такой? Все призраки такие заумные или только этот? Надо добавить, что ни в каких призраков я все еще не верил. Это что-то или кто-то, из этого вовсе не следует, что оно призрак.

Загадки, которые звучали довольно сложно, могли оказаться простыми и наоборот. Со временем я начал немного понимать логику тени. Его логика отличалась от обычной, была более условной, символичной. Большое значение имели цвета, числа, мелкие детали.

Иногда, он указывал на конкретных людей или конкретные даты. Но, ни эти люди, ни даты ни как не были связанны между собой и увязать все это хоть как-то не получалось.

Отличная жизнь: я совершенно не понимаю других людей, а единственный собеседник – швыряющаяся пакетами тень.

Как бы это странно не звучало, допекла меня до поступка, который я совершенно не хотел совершать – соседка. Которая, вдруг начала распускать про меня неадекватные слухи. В частности: говорить, что я постоянно шатаюсь по барам, постоянно шатаюсь пьяным и постоянно привожу домой каких-то сомнительных девиц, что я болен венерическими заболеваниями, о чем ей кто-то там втайне, естественно, поведал.

Мне, вот, совершенно не понятно, какое именно ей дело, до того шатаюсь я по барам или нет? Хочу, шатаюсь – хочу, нет. Обидно, то, что все это – очередная ложь, а ложь я не любил. Ну, да, пару раз я бывал в баре, но пришел к выводу, что там – очень скучно. Спиртное я не люблю, музыка в барах мне не нравится, да и собеседников там найти сложно. Ни каких девиц я, ни куда не приводил – им до меня даже дела нет, я не из тех на кого вешаются девушки.

Очередное обращение в полицию закончилось ничем, полицейским соседка заявила, что ни чего такого обо мне она не говорила и все, ровно на этом расследование и закончилось. А, то, что теперь люди за спиной шептались, что я больной – полицию, конечно, не интересовало. Да, и не только шептались – уже в открытую говорили.

Обнаглев, соседка начала заявлять, что придет ко мне на работу – рассказать там, что я больной. Отлично, хотя бы появятся доказательства того, что она меня преследует. Как я уже понял, ждать, что у нее появится совесть и она перестанет врать – бесполезно.

Если бы злодеи и лжецы хоть иногда получали по заслугам и имели возможность сами пожить в собственном аду – мир был бы намного лучше. Но, мой кошмар на этом только начался, вскоре поползли слухи – что я оказывается, неимоверно богат. Ведь я – сын, внебрачный естественно, какого-то местного авторитетного мафиози. Где-то, во всяком случае, мне неизвестно где, у меня есть богатый загородный дом, где я, то же не знаю зачем, держал в плену какую-то неизвестную тетку, которой лет под восемьдесят, еще и приставал к ней… и теперь, ее, эту неизвестную мне тетку, от меня защищает полиция. Так вот оно, что… оказывается.

И, местные, каким-то образом, во всю эту ахинею, ну, может и не верят, но, явно поддерживают. А, живу я в общаге и работаю на скромном окладе – потому что мне так захотелось, видимо, а не по какой-то другой причине. Да, что в этом городе за ерунда происходит? Если бы у меня тогда была возможность – я бы сразу же уехал оттуда как можно дальше. Адекватных людей там все равно нет, в этом городе, все, как будто специально – наоборот.

Но, перед тем как уехать как можно дальше, нужно, видимо, самому попытаться найти улики. Я уже и так понял, что в этом городишке ни кто делать, ни чего не будет. Нужно съездить в то место где была тюрьма и поискать доказательства, того, что там действительно удерживали людей.

Жаль, что у меня нет друзей, если что-то случится – даже искать ни кто не будет. А, если кто-то и обратится в полицию – понятно, что это ни чего не изменит. Ведь я, как мы помним: больной, богатый сын местного мафиози, может, мне просто, наконец-то надоело притворяться бедным и жить в общаге…

Кажется, я и вовсе не сбежал оттуда, раньше мне было не кому пожаловаться на одиночество, да и теперь ни чего не изменилось. Я все так же один и совершенно не понимаю современного общества.

Наверное, с неделю изучал карты предполагаемой местности: расположение дорог, маршруты автобусов, заброшенные деревни. Может, полицейские действительно искали место-тюрьму, да только совершенно не там. Нашел парочку более-менее подходящих мест. Все, как вернусь – уеду, куда-нибудь, все равно куда, лишь бы отсюда далеко. Уеду, вместе со всеми своими: двумя джинсами, тремя свитерами и аж четырьмя футболками. Мне много и не надо, да и амбиций у меня нет – так и не появились, пока. К тому же я искренне считал, что такого гардероба, для мужчины, во всяком случае, более чем достаточно.

Тот день обернулся кошмаром с самого утра: вставая с дивана, я подвернул ногу, пролил на себя чай, в ботинках оказались какие-то камушки, которые не понятно как туда попали, чуть ли не на каждом шагу, что-то сильно кололо в бедро. Пришлось выпить таблетку обезболивающего. Кое-как дотащился до остановки, дальше автобусами с пересадками. Потом пешком, вот тут я начал думать, что, пожалуй, надо было просто остаться дома. Хоть я и провел какое-то время вне камеры – мои мышцы все же не были приспособлены для дальних прогулок. Я привык ходить: с работы, на работу, погулять немного в парке, в кино сходить – в общем, относительно не много. Мог бы и сходить в спортзал? Мог бы, наверно. Просто видеть лишний раз несущих всякую ахинею местных, нет ни какого желания. Я устал постоянно слышать о себе эти гадости. А, что не ходил до всего этого? Не знаю – сначала было некогда, а потом лень.

Кажется, дошел, неплохо сохранившийся для такой глуши забор, тянулся вдоль дороги и обрывался сразу же за поворотом. Едва протоптанная тропинка тянулась через кусты и разруху к виднеющемуся в дали приземистому строению. Я решил, что подойду немного поближе и выберу себе где-нибудь в стороне от тропинки наблюдательный пункт. Надо же понять обитаемо здание или нет. Глупо было переться сюда одному, глупо. Но, просто развернуться и уйти – уже, наверное, поздно. Сколько я потом буду гадать смог бы я сам найти какие-то улики или нет? Я прекрасно осознавал, что могу и не вернуться, но и такая жизнь – не жизнь. В общем-то, это даже существованием сложно назвать: я просто хожу с работы домой и из дома на работу – и все. Нет семьи, нет друзей, нет смысла, ни чего, только тень, который, прямо-таки с маниакальной назойливостью продолжает загадывать непонятные загадки.

Где-то впереди хрустнула ветка, кажется, по тропинке кто-то шел, в мою сторону. Я нырнул в кусты и спрятался за деревом, прекрасно понимая, что это – дурацкое, крайне ненадёжное укрытие. Но, другого просто не было. Да, и не обязательно же это – по мою душу, может, просто кто-то из местных решил сократить путь через поле и железную дорогу?

Рядом появился тень, честно сказать, я до сих пор даже в его существовании не уверен. Может, я просто сбрендил от одиночества? А, загадки загадываю сам себе, что бы… не знаю, что бы в моей жизни был хоть какой-то смысл. Учитывая, что собрать историю из «ответов» не получалось, наверное, так и есть. Да, и надо окончательно «сбрендить», что бы по собственной воле приехать к собственной тюрьме. Но, и выбора у меня, кажется, нет, ведь местные не жалеют замечать проблемы.

– Да, тише ты! – шикнул кто-то со стороны тропинки.

– Да, ладно, тебе, – хмыкнул в ответ другой. – Здесь на десяток километров ни одной живой души, небось.

– Впереди вроде как тень какая-то проскочила. Жуткова-то здесь…

– Хм, тень, пить меньше надо, – посоветовал другой.

– Говорят, здесь раньше упырей особо опасных из тюрем держали и психопатов, в тайне, конечно. Местные постоянно на каких-то теней жаловались… будто рядом с этим местом, как тени появлялись и чертовщина всякая происходила, а те психи, будто управлять ими умели.

Ствол пистолета практически уперся мне в плечо: – А, вот и один из них, – хмыкнул мужчина, едва заметно кивнув головой в сторону дороги. – И, без глупостей, если что – прибью.

Черт! Я так внимательно, слушал, что говорит один, что не слышал и не видел, как ко мне подобрался второй.

– Без глупостей! Ты там внимательней смотри! Ему ума хватило одному сюда припереться…

Что дальше произошло – я так и не понял, ведь ни чего такого я делать был не намерен. Гнев внезапно заполонил сознание, я сделал шаг в сторону дороги, затем резко отпрыгнул в сторону. Со стороны дороги раздался выстрел, вскрик: – Слышь, выходи, упырь! Он не один!