Глава 7

Центр Эридана, место происшествия

Пирс

Барабанные перепонки обволакивает вакуум, будто иду ко дну. Наблюдаю, как приехавшие медики грузят трупы и парализованных вражеским транквилизатором бойцов в машины. Выныриваю лишь в моменты, когда Джордан кричит на меня особенно громко, пробивая этот странный слуховой барьер.

Подоспел на место происшествия почти сразу, как же…

– Как ты, блять, мог так оплошать, Спенсер?! – Голова звенит от его голоса, но организм словно издевается и специально отключает уши, освобожденные от шлема и балаклавы. – Как?! Я прослушал записи переговоров по рации – где, блять, приказ на отступление? Ты своими руками похерил…

Картинки ползают перед глазами, как в замедленной съемке – подъезжают все новые и новые машины, среди которых я в какой-то миг замечаю автомобиль Келли. Дополнительные отряды военных, выведенные Джорданом из штаба, рыщут по земле и в зданиях, в поисках следов нападавших. Мэтт не спеша отходит от врача, придерживая вату на щеке. Как-то умудрился порезаться, бедолага.

А я все так же стою истуканом, игнорируя ложащийся на лицо снег и поедающий кости холод. Стою и выслушиваю разнос генерала. Невнимательно, но выслушиваю.

До сих пор не покидает ощущение того, что за мной следят. Что я – чья-то мишень. Это не вызывает страха или опасения за жизнь, нет… Скорее, заставляет пребывать настороже. Всей душой желаю найти эту тварь. Сам не замечаю, что ноздри постоянно раздуваются, как у гончей, которая пытается взять след.

– Мне жаль, что так вышло… – слова с искусственным привкусом застревают в глотке, пока я пялюсь на все еще раскрытые двери фургона ученых и дышу. Часто, прерывисто, со злостью.

Ага, блять. Жаль, как же.

Единственное, что действительно разъедает нутро – пребывающие в отключке парни из моей группы. Другим командирам было запрещено покидать посты на остальных частях маршрута, поэтому мы остались без подкрепления. Жизнь в принципе стала такова, что рассчитывать можно лишь на себя. Даже в военном блоке, где один из принципов – каждый за своего горой.

Теперь я еще больше хочу узнать, что перевозилось в гребаном фургоне. Жопой чуял, что это не просто какая-то обычная безделушка.

– Ах ты сожалеешь?! – Джордан багровеет. При его темной коже выглядит это довольно своеобразно. – Значит так, слушай сюда, засранец…

Но от полного краха моей репутации, увольнения, изгнания к чертовой матери или расстрела, что, судя по всему, рассматривал генерал, спасает Келли. Манящей походкой, отнюдь не вульгарно качая бедрами, она сокращает до нас расстояние. Бесцветным и властным взглядом уставляется в Джордана.

– Для начала – это я хочу выслушать Спенсера, – сняв одну перчатку с тонкой кисти, умиротворенно проговаривает она, отсекая любую его попытку продолжить. – С вашего позволения, конечно.

Последнее сказано для проформы: она хоть и не из военных, но определенный вес в городе имеет, и далеко не малый, так что моя любовница может позволить себе подобное общение даже с генералом.

Надо отдать должное – Келли выглядит так, словно это не у ее департамента украли нечто ценное, что должно было вот-вот оказаться в зданиях лабораторий. По крайней мере, внешне она ничем не выдает своего гнева или волнения. Идеальная укладка, покрытые чем-то блестящим изогнутые губы, выглаженный строгий костюм, виднеющийся из-под пальто: эта женщина даже в четыре утра и в таких обстоятельствах умудряется выглядеть роскошно.

Джордан сплевывает на землю, мешкается на секунду, но с тихим рычанием уходит к нашим. Я не двигаюсь с места, провожая его пустым взглядом, который постепенно останавливается на Келли. Она наклоняет голову, щурится, осматривая в ответ, словно в первый раз.

– Что произошло?.. – в ее тоне нет ни капли сочувствия или желания поддержать: только расчетливость и мрачная заинтересованность.

Губы изгибаются в нахальной усмешке, и я киваю на зону происшествия, иронизируя:

– А ты не видишь?

– Хочу знать твою версию.

– Версию того, как я проебался?

– Версию случившегося, Пирс.

Ее голос смягчается – ненадолго, а в глазах-льдинках мелькает искра.

Легче от этого не становится. Мне не нужна долбаная жалость.

– Кто-то знал о предстоящей перевозке. Кто-то, кому твоя вещица оказалась нужнее, – окидываю фигуру Келли выразительным взглядом, складывая замерзшие руки на груди. Я – не пленник на допросе, так что… – Что было в фургоне?

– Не думаю, что это что-то тебе да… – она не успевает договорить, как я сокращаю небольшое расстояние между нами и хватаю ее пальцами за острый подбородок:

– Меня чуть не грохнули, Келли. Какой-то ублюдок держал меня на мушке, пока его бравая, блять, команда изрешетила мою. И что бы там не решил в дальнейшем Рут – я намерен найти их. Сам. Именно поэтому я желаю