Глава 2

Птица

Старая деревянная лестница привычно заскрипела под ногами, сообщая всем моим соседям о том, что затворница с третьего этажа опять куда-то выползла. Впрочем, им всем было всё равно, ведь у каждого существовала своя жизнь и свой маленький мир. Только сосед-индиец с первого этажа никогда не изменял себе, готовя что-то сильнопахнущее из своей национальной кухни день ото дня.

Тяжёлая деревянная дверь, на которую я навалилась плечом, чтобы получилось её распахнуть, тоже недовольно скрипнула, и в нос ударил сильный запах сырости, явный признак ранней весны в Питтсбурге. Привычно вывалившись на улицу, я чуть не угодила в лужу, кое-как удержавшись на одной ноге на нижней из двух ступеней узкого крыльца.

Шагнула чуть дальше и выдохнула – кроссовки удалось спасти от неминуемого затопления. Уже хороший знак. Весь тротуар состоял из полчищ мелких лужиц, которые приглашали меня поиграть во что-то вроде «пол – это лава». Оступишься – и будешь так хлюпать до самого места назначения. Прекрасный новый работник, да уж…

В силу специфики моей жизни, и – признаю – безалаберного характера, я никогда не задерживалась на какой-то подработке надолго. Впору уже было переезжать в другой город, потому как в Питтсбурге я, казалось, бывала везде, и отовсюду с переменным успехом меня выдворяли.

Сегодняшняя вакансия была, пожалуй, самой необычной из всех предыдущих, и оттого мне очень хотелось попасть на эту работу. Вряд ли у меня были хоть какие-то шансы, но отчего бы не попробовать?

Лавируя меж мириадами луж, я не забывала поглядывать по сторонам, чтобы не пропустить нужный дом. Если выгорит, даже далеко добираться до работы не придётся, а это очень существенный плюс любой работы, какой бы она ни была.

Взгляд упёрся в тёмно-красную кладку здания напротив, под которой висела потёртая вывеска с названием кофейни. Приятный запах кофе смешался с земляной сыростью, отгоняя её, но я только поморщилась. Я работала в этой кофейне. Ровно до тех пор, пока хозяин заведения не стал распускать руки. Повезло ему, что мне не хотелось лишних проблем, а то остался бы он… В лучшем случае – без тех самых шаловливых рук.

Всё-таки руководитель тоже имел первостепенное значение, как бы ни была удобна работа и как близко к дому она бы не находилась. Судя по объявлению, собеседовать меня будет женщина, так что с хозяином старинной библиотеки, в которую я направлялась, мы познакомимся наверняка гораздо позже.

Или, может быть, хозяйкой. Воображение нарисовало представительную даму почтенных лет, непременно с бокалом красного вина в суховатой морщинистой руке и задумчивым мудрым взглядом. Следом в голове появился образ такого же аристократичного господина, и в целом, особой разницы я не заметила. Да, владелец библиотеки совершенно точно не мог быть каким-то там извращенцем.

По крайней мере, в голове это не укладывалось. Как и то, почему нужно было хранить книги в вечно сыром Питтсбурге, где слово «сухо» можно было услышать только от неумелого любовника.

Что ж, это меня как раз не касалось. При наличии должного бюджета, который у владельца частной библиотеки определённо был, все бесчисленные подвалы этого города можно было оборудовать для книжных полок.

– Всё равно странное решение, – пробормотала я себе под нос, вновь блуждая взглядом по отсыревшим фасадам малоэтажных зданий, крыши которых до сих пор тонули в утреннем тумане.

Впрочем, логически докапываться до всего подряд – та самая моя особенность, которая наверняка отвращала от меня всех возможных ухажёров. Кроме Грега, но у нас с ним… деловые отношения, он не в счёт.

Наверняка мои придирки объяснялись просто: владелец библиотеки просто вёл бизнес именно в Питтсбурге, в той части города с многоэтажками, в которой я почти никогда не бывала. Да и кто меня туда пустил бы, вылетевшую из колледжа со скоростью света… Вот, теперь только и оставалось, что жить кое-как, подбирая, что под руку попадётся. Или кому я попадусь, как вариант.

Узкая улочка стала чуть шире, однотипные дома из тёмного красного кирпича сменились мрачноватыми садами за невысокими заборами. За кронами ещё голых деревьев, на ветвях которых только-только проклюнулись ярко-зелёные почки, виднелись пошарпанные крыши каких-то строений. Нужная мне калитка обнаружилась на другой стороне улицы, и я перешла через дорогу, опять чуть не угодив в подвернувшуюся лужу.

Даже в утренний час пик тут было пусто, ни людей, ни машин, как будто я оказалась в далёком прошлом и из-за поворота мог скорее появиться кеб или карета, чем навороченный внедорожник. Тишина стояла обволакивающая, как поднявшийся выше и почти рассеявшийся белёсый туман.

Закралось сомнение, туда ли я вообще пришла. Путать адреса или плутать там, где это, казалось бы, невозможно – моё всё, в этом я мастер. На почтовом ящике значился указанный в приглашении адрес, а около кнопки звонка висела небольшая табличка:

«Соискателям! Дверь не заперта, входите.»

Помрачнев, я толкнула калитку, и та с жалобным скрипом открылась. Видимо, соискателей было много, так что такой как я ловить тут было нечего, но – что? Упрямиться до последнего моя самая неотъемлемая черта. Если биться головой об стену, тут варианта два: либо стена поддастся, либо голову расшибёшь. Так как за второе переживать было уже поздно, оставалось только первое.

Сразу за калиткой куда-то вдаль уводила прямая дорожка, явно вымощенная камнем ещё в юности моей бабушки. Поэтому и сохранилась в довольно пристойном виде, в отличие от асфальта на тротуаре… Приободрившись, я пошла по ней в сторону виднеющегося поодаль тёмного старинного особняка.

Под сенью величавых дубов, росших ближе к дому, царил полумрак, вполне свойственный для этого города, даже в редкие солнечные дни. Распускающиеся на ветвях ярко-зелёные почки выглядели неестественно, как будто их привнёс в этот мрачный пейзаж неумелый пользователь фотошопа, отчего они казались массой мелких зелёных глазок, смотрящих на направляющуюся в особняк жертву.

Сунув руки в карманы куртки, я фыркнула. Пенсильвания испокон веков слыла довольно мистическим местом, но, когда долго где-то живёшь, привыкаешь ко всему. Я не верила в призраков, кроме тех, что постоянно вылезали из скелетов в шкафах, бередя душу болезненными воспоминаниями.

Мрачный полумрак сада, темнеющие вдали тёмно-серые стены старинного поместья, наверняка когда-то принадлежавшего местному «стальному барону», щемящийся на краю сознания непонятный страх, бегущие по спине холодные мурашки… а главный бледный призрак здесь – я. Здрасть.

Пожалуй, больше всего меня удивит, если на работу возьмут именно меня. А так… чтобы не умирать с голода и с привидением подружишься, чего бы и нет.

В мощных арочных окнах двухэтажного особняка вроде бы нигде не горел свет, а грубая тёмно-серая кладка создавала ощущение неприступной каменной крепости. Окинув взглядом тяжёлую дубовую дверь, я не нашла возле неё звонка, только тяжёлый медный молоток в форме головы ворона, опустившего клюв вниз и смотрящего на гостей провалами чёрных глазниц.

По счастью, под клювом раритетной штуковины, которой я боялась касаться, чтобы не сломать, была ещё одна маленькая записка, приклеенная прямо к дереву двери:

«По правой лестнице наверх. Первая дверь справа.»

Отлично, люблю, когда квесты интуитивно понятны, а таким, как я, закидывали подсказочки. Дверь оказалась ещё тяжелее той, что была в моём доме, поэтому пришлось наваливаться на неё всем моим субтильным естеством, и то, открыть её получилось не сразу. Хороша бы я была, упустив такой шанс только потому, что не смогла банально открыть дверь…

Увы, с набором веса у меня последние пару лет были серьёзные проблемы. Хорошо ещё, что мои родители жили в Юте и виделись мы крайне редко, не то мама уже затаскала бы меня по врачам, не понимая, что проблема была не физическая, а ментальная.

Сразу за дверью открывался старинный огромный холл, по стенам которого вверх, на второй этаж, и правда вились две широкие парадные лестницы – собственно, левая и правая. На всякий случай, на отделанной тёмным лакированным дубом стене у правой лестницы висел белый лист, с нарисованной на нём большой красной стрелкой, указывающей наверх.

В холле пахло деревом и чем-то неуловимым, какой-то аристократичной стариной, а свет проникал только через большие окна, поэтому здесь царил приятный полумрак. Держась рукой за широкую периллу, я стала неспеша подниматься, отмечая про себя, что ни одна половица под ногами не скрипела, только звук моих шагов и больше ничего.

Всегда казалось, что в таких поместьях на стенах в холле непременно висели какие-нибудь портреты, но здесь не было картин, только тёмные стены без единого светильника. Мрачненько.

За верхней площадкой лестницы обнаружился коридор, в котором также услужливо повесили табличку со стрелкой. Сердце в груди пустилось в пляс, подсказывая, что что-то тут не так. Что же у них были за «дополнительные условия», что на такую отличную вакансию потребовалось огромное количество соискателей?

Коридор уже не был столь мрачным, как холл, скорее напоминая обычные коридоры дорогих отелей из старых фильмов про Джеймса Бонда. Красиво, строго, спасибо, что хотя бы тут с освещением по стенам. Первая дверь справа находилась в десятке шагов, и я в задумчивости остановилась перед ней. Интуиция вопила, чтобы я немедленно сбежала отсюда и не вздумала возвращаться.

Что мы говорим интуиции? Правильно, не сегодня. Выдохнув и подняв сжатую в кулак руку, я постучала костяшками пальцев ровно под надписью:

«Вы на месте. Стучите.»