Дисклеймер

«Витар» – самостоятельное сюжетно завершённое произведение в жанре городского фэнтези. В книге нет откровенного и жестокого насилия, но роман относится к поджанрам «darkromance» и «darkfantasy», а также содержит такие триггерные темы, как:

✦ Принуждение;

✦ Откровенные сцены;

✦ Преследование;

✦ Дабкон (сомнительное согласие);

✦ Потеря близких (в прошлом);

✦ Особенности анатомии главного героя;

✦ Сцены распития алкогольных напитков;

✦ Убийства (без подробностей);

✦ Нездоровые отношения;

✦ Удержание;

✦ Принудительное лишение свободы (сковывание).

Если какая-то из этих тем вам неприятна, пожалуйста, НЕ читайте эту книгу. Не содержит сцен физического насилия между главными героями.

Строго для читателей старше 18 лет.

P.S. Быстрый переход с «вы» на «ты» связан со сложностями употребления и выражения их в английском языке. Упрощено для аутентичности.

Пролог

Грёбаные узкие ступеньки! Проклятые старинные замки! Вот почему нельзя было сделать переходы хотя бы немного пошире?

Обдирая локти о каменные стены, я мчалась вниз по лестнице, и каждый шаг босых ступней гулким ударом отдавался в груди. Бежать! Пока был хотя бы крохотный шанс сбежать от него, я обязана была им воспользоваться!

В спешке я оступилась, нога предательски подвернулась, и я бы расшиблась о каменные ступени, прокатившись по ним кубарем, но меня резко подхватила за талию сильная мужская рука и приложила спиной об стену, выбивая из лёгких воздух.

Боль пронзила тело, а моё ухо опалило горячее дыхание, а затем бархатный мужской голос, пробираясь под кожу и окутывая своей наигранной усмешкой, издевательски прошептал:

– Попалась, птичка?

Глава 1

Птица

– Нора, семь утра, какого чёрта? – пробормотал спросонья Грег, пытаясь не выпускать меня из кровати.

– У меня сегодня собеседование, так что выметайся, – фыркнула я, уворачиваясь от его ленивых объятий.

– Зачем тебе скучная обычная работа? От неё морщины появляются, а потом ты уже бах – и старуха, – он лукаво улыбнулся, проводя пятернёй по тёмным волосам.

– Грегори, сарказм – это не твоё. Прекращай с этим и выметайся, – добавив в голос толику раздражения, я поднялась и потянулась.

– Злюка, – посетовал он и промурлыкал уже нежнее, тем самым тоном подхалима, который возникал каждый раз, когда мерзавец хотел лишний раз покувыркаться в постели: – Так и оставишь меня неудовлетворённым? – Грег многозначительно опустил глаза вниз, указывая на явное проявление возбуждения под тонкой тканью простыни.

– Да, иначе опоздаю, – не впечатлившись, хмыкнула я и направилась к двери, в проёме обернувшись и предупредив его: – Если завалишься ко мне в душ, я тебя огрею тебя тем, что первым попадётся под руку. Дверь сам найдёшь. Хорошего дня, Грег.

На ходу стянув с себя домашнюю футболку, я зашла в ванную, бросила её в корзину для грязных вещей и забралась в душ. Прохладные струи прогнали остатки сна, но за их шелестом я уловила звук открывающейся двери.

Потянувшись за увесистой чёрной бутылью с шампунем, я сжала в руке горлышко и обернулась к стеклянной перегородке, постаравшись изобразить самый красноречивый взгляд. Мой симпатичный ночной гость слишком уж наигранно свёл густые брови к переносице, напоминая при этом обиженного щенка. Двухметрового и широкоплечего, как будто всё время, что Грег не проводил со мной, он жил в спортивном зале. Впрочем, может, так и было – мне-то всё равно.

Стеклянная створка душевой чуть сдвинулась в сторону, а его голос сразу же проник внутрь, перебивая шелест воды:

– Не бей. Я только попрощаться.

Подозревающе прищурившись, я чмокнула его в подставленные пухлые губы и сразу предупредительно пробормотала:

– Свободен, Грегори.

«Злюка,» – одними губами ответил он, но, покосившись на бутыль с шампунем, рисковать не стал. Проследив за тем, чтобы Грег вышел из ванной, я перевернула бутыль в руке, налила шампуня в ладонь и стала меланхолично наносить его на волосы.

Хорошо, что мы с Грегом знакомы, казалось, всю нашу жизнь. Он прекрасно знал – когда я обращалась к нему, чётко проговаривая каждую букву его полного имени, лучше было меня послушать.

Мы никогда с ним не были в отношениях, а точнее – были, но в странных со стороны и удобных нам обоим. Никаких обязательств, ревности или контроля: списывались, когда нужно было успокоить разыгравшееся либидо, и расставались после. С тем, какую жизнь мы с ним выбрали, это было удобнее и безболезненнее всего.

Порой, такие вот телячьи нежности, когда ему непременно надо было меня поцеловать на прощанье, изрядно напрягали. Вроде бы и обсудили всё с ним давным-давно, но такие мелочи вели к привязанности, а я ни в коем случае не должна была её допустить. Не теперь. Да и никогда в жизни.

И, конечно же, ни в коем случае не с таким, как Грег. Я ни капли не сомневалась, что с такими внешними данными мой распрекрасный любовник был тем ещё кобелём, не упускающим ни одной юбки. Меня это ни капли не трогало, но я была уверена, что это всё лишь благодаря выстроенной годами стены безразличия.

Стоило подпустить Грега чуть ближе, и всей моей моральной стабильности придёт конец. Я слишком долго к этому шла, чтобы потерять её из-за какого-то там парня. Нет, нет и ещё раз нет.

Выключив воду, я обмоталась пушистым полотенцем и пошла собираться на собеседование. Очередное. Из сотен уже, наверное…

Всё-таки Грегори молодец. Заклинание «выметайся» прекрасно работало, ещё и ни разу не было, чтобы Грег на меня за него обижался. Разве что, может, поначалу, когда мы с ним не обсудили ещё все нюансы нашего… сотрудничества.

Закрытие одной, но важной потребности, сильно облегчало жизнь. Ещё и когда секс только в постели, а не с мозгами, так вообще сплошная красота. Увы, в остальных сферах моей жизни был только раздрай. Нескончаемый и бесповоротный.

Шуршание фена возвращало к реальности. Пожалуй, мои волосы всегда были предметом для гордости – густые, гладкие, слегка волнистые и глубокого каштанового оттенка… Которые я неблагоразумно иссушала грёбаным феном, потому что явно опаздывала.

Соглашаться на встречу с Грегом перед важным собеседованием было очень глупой затеей, но я нервничала и не сдержалась. Зато после пары раундов мне уже ничего не хотелось, кроме как отключиться в горячих объятиях, и – никаких переживаний. Ладно, Грег прощён, а мне следовало быть чуточку порасторопней.

Особого дресс-кода пока вроде не затребовали, поэтому я натянула тёмно-синие облегающие джинсы и синий свитер, наспех накрасилась из серии «кто там на меня смотреть будет?» и взяла с полки фото, на котором мы с моей лучшей подругой Джессикой обнимались и показывали фотографировавшему нас папе щенка, подаренного Джесс родителями на день рождения.

– Я не волнуюсь, всё хорошо, – прошептала я улыбающейся подруге. – В этот раз нам точно должно повезти. Пожелай мне удачи, Джесс. Я знаю, ты всегда со мной.

Рамка с фотографией вернулась на полку, а я натянула на себя потрёпанную куртку, купленную ещё в старшей школе, и поспешила на улицу. На этот раз у меня точно всё должно было получиться.

Глава 2

Птица

Старая деревянная лестница привычно заскрипела под ногами, сообщая всем моим соседям о том, что затворница с третьего этажа опять куда-то выползла. Впрочем, им всем было всё равно, ведь у каждого существовала своя жизнь и свой маленький мир. Только сосед-индиец с первого этажа никогда не изменял себе, готовя что-то сильнопахнущее из своей национальной кухни день ото дня.

Тяжёлая деревянная дверь, на которую я навалилась плечом, чтобы получилось её распахнуть, тоже недовольно скрипнула, и в нос ударил сильный запах сырости, явный признак ранней весны в Питтсбурге. Привычно вывалившись на улицу, я чуть не угодила в лужу, кое-как удержавшись на одной ноге на нижней из двух ступеней узкого крыльца.

Шагнула чуть дальше и выдохнула – кроссовки удалось спасти от неминуемого затопления. Уже хороший знак. Весь тротуар состоял из полчищ мелких лужиц, которые приглашали меня поиграть во что-то вроде «пол – это лава». Оступишься – и будешь так хлюпать до самого места назначения. Прекрасный новый работник, да уж…

В силу специфики моей жизни, и – признаю – безалаберного характера, я никогда не задерживалась на какой-то подработке надолго. Впору уже было переезжать в другой город, потому как в Питтсбурге я, казалось, бывала везде, и отовсюду с переменным успехом меня выдворяли.

Сегодняшняя вакансия была, пожалуй, самой необычной из всех предыдущих, и оттого мне очень хотелось попасть на эту работу. Вряд ли у меня были хоть какие-то шансы, но отчего бы не попробовать?

Лавируя меж мириадами луж, я не забывала поглядывать по сторонам, чтобы не пропустить нужный дом. Если выгорит, даже далеко добираться до работы не придётся, а это очень существенный плюс любой работы, какой бы она ни была.

Взгляд упёрся в тёмно-красную кладку здания напротив, под которой висела потёртая вывеска с названием кофейни. Приятный запах кофе смешался с земляной сыростью, отгоняя её, но я только поморщилась. Я работала в этой кофейне. Ровно до тех пор, пока хозяин заведения не стал распускать руки. Повезло ему, что мне не хотелось лишних проблем, а то остался бы он… В лучшем случае – без тех самых шаловливых рук.

Всё-таки руководитель тоже имел первостепенное значение, как бы ни была удобна работа и как близко к дому она бы не находилась. Судя по объявлению, собеседовать меня будет женщина, так что с хозяином старинной библиотеки, в которую я направлялась, мы познакомимся наверняка гораздо позже.

Или, может быть, хозяйкой. Воображение нарисовало представительную даму почтенных лет, непременно с бокалом красного вина в суховатой морщинистой руке и задумчивым мудрым взглядом. Следом в голове появился образ такого же аристократичного господина, и в целом, особой разницы я не заметила. Да, владелец библиотеки совершенно точно не мог быть каким-то там извращенцем.

По крайней мере, в голове это не укладывалось. Как и то, почему нужно было хранить книги в вечно сыром Питтсбурге, где слово «сухо» можно было услышать только от неумелого любовника.

Что ж, это меня как раз не касалось. При наличии должного бюджета, который у владельца частной библиотеки определённо был, все бесчисленные подвалы этого города можно было оборудовать для книжных полок.

– Всё равно странное решение, – пробормотала я себе под нос, вновь блуждая взглядом по отсыревшим фасадам малоэтажных зданий, крыши которых до сих пор тонули в утреннем тумане.

Впрочем, логически докапываться до всего подряд – та самая моя особенность, которая наверняка отвращала от меня всех возможных ухажёров. Кроме Грега, но у нас с ним… деловые отношения, он не в счёт.

Наверняка мои придирки объяснялись просто: владелец библиотеки просто вёл бизнес именно в Питтсбурге, в той части города с многоэтажками, в которой я почти никогда не бывала. Да и кто меня туда пустил бы, вылетевшую из колледжа со скоростью света… Вот, теперь только и оставалось, что жить кое-как, подбирая, что под руку попадётся. Или кому я попадусь, как вариант.

Узкая улочка стала чуть шире, однотипные дома из тёмного красного кирпича сменились мрачноватыми садами за невысокими заборами. За кронами ещё голых деревьев, на ветвях которых только-только проклюнулись ярко-зелёные почки, виднелись пошарпанные крыши каких-то строений. Нужная мне калитка обнаружилась на другой стороне улицы, и я перешла через дорогу, опять чуть не угодив в подвернувшуюся лужу.

Даже в утренний час пик тут было пусто, ни людей, ни машин, как будто я оказалась в далёком прошлом и из-за поворота мог скорее появиться кеб или карета, чем навороченный внедорожник. Тишина стояла обволакивающая, как поднявшийся выше и почти рассеявшийся белёсый туман.

Закралось сомнение, туда ли я вообще пришла. Путать адреса или плутать там, где это, казалось бы, невозможно – моё всё, в этом я мастер. На почтовом ящике значился указанный в приглашении адрес, а около кнопки звонка висела небольшая табличка:

«Соискателям! Дверь не заперта, входите.»

Помрачнев, я толкнула калитку, и та с жалобным скрипом открылась. Видимо, соискателей было много, так что такой как я ловить тут было нечего, но – что? Упрямиться до последнего моя самая неотъемлемая черта. Если биться головой об стену, тут варианта два: либо стена поддастся, либо голову расшибёшь. Так как за второе переживать было уже поздно, оставалось только первое.

Сразу за калиткой куда-то вдаль уводила прямая дорожка, явно вымощенная камнем ещё в юности моей бабушки. Поэтому и сохранилась в довольно пристойном виде, в отличие от асфальта на тротуаре… Приободрившись, я пошла по ней в сторону виднеющегося поодаль тёмного старинного особняка.

Под сенью величавых дубов, росших ближе к дому, царил полумрак, вполне свойственный для этого города, даже в редкие солнечные дни. Распускающиеся на ветвях ярко-зелёные почки выглядели неестественно, как будто их привнёс в этот мрачный пейзаж неумелый пользователь фотошопа, отчего они казались массой мелких зелёных глазок, смотрящих на направляющуюся в особняк жертву.

Сунув руки в карманы куртки, я фыркнула. Пенсильвания испокон веков слыла довольно мистическим местом, но, когда долго где-то живёшь, привыкаешь ко всему. Я не верила в призраков, кроме тех, что постоянно вылезали из скелетов в шкафах, бередя душу болезненными воспоминаниями.

Мрачный полумрак сада, темнеющие вдали тёмно-серые стены старинного поместья, наверняка когда-то принадлежавшего местному «стальному барону», щемящийся на краю сознания непонятный страх, бегущие по спине холодные мурашки… а главный бледный призрак здесь – я. Здрасть.

Пожалуй, больше всего меня удивит, если на работу возьмут именно меня. А так… чтобы не умирать с голода и с привидением подружишься, чего бы и нет.

В мощных арочных окнах двухэтажного особняка вроде бы нигде не горел свет, а грубая тёмно-серая кладка создавала ощущение неприступной каменной крепости. Окинув взглядом тяжёлую дубовую дверь, я не нашла возле неё звонка, только тяжёлый медный молоток в форме головы ворона, опустившего клюв вниз и смотрящего на гостей провалами чёрных глазниц.

По счастью, под клювом раритетной штуковины, которой я боялась касаться, чтобы не сломать, была ещё одна маленькая записка, приклеенная прямо к дереву двери:

«По правой лестнице наверх. Первая дверь справа.»

Отлично, люблю, когда квесты интуитивно понятны, а таким, как я, закидывали подсказочки. Дверь оказалась ещё тяжелее той, что была в моём доме, поэтому пришлось наваливаться на неё всем моим субтильным естеством, и то, открыть её получилось не сразу. Хороша бы я была, упустив такой шанс только потому, что не смогла банально открыть дверь…

Увы, с набором веса у меня последние пару лет были серьёзные проблемы. Хорошо ещё, что мои родители жили в Юте и виделись мы крайне редко, не то мама уже затаскала бы меня по врачам, не понимая, что проблема была не физическая, а ментальная.

Сразу за дверью открывался старинный огромный холл, по стенам которого вверх, на второй этаж, и правда вились две широкие парадные лестницы – собственно, левая и правая. На всякий случай, на отделанной тёмным лакированным дубом стене у правой лестницы висел белый лист, с нарисованной на нём большой красной стрелкой, указывающей наверх.

В холле пахло деревом и чем-то неуловимым, какой-то аристократичной стариной, а свет проникал только через большие окна, поэтому здесь царил приятный полумрак. Держась рукой за широкую периллу, я стала неспеша подниматься, отмечая про себя, что ни одна половица под ногами не скрипела, только звук моих шагов и больше ничего.

Всегда казалось, что в таких поместьях на стенах в холле непременно висели какие-нибудь портреты, но здесь не было картин, только тёмные стены без единого светильника. Мрачненько.

За верхней площадкой лестницы обнаружился коридор, в котором также услужливо повесили табличку со стрелкой. Сердце в груди пустилось в пляс, подсказывая, что что-то тут не так. Что же у них были за «дополнительные условия», что на такую отличную вакансию потребовалось огромное количество соискателей?

Коридор уже не был столь мрачным, как холл, скорее напоминая обычные коридоры дорогих отелей из старых фильмов про Джеймса Бонда. Красиво, строго, спасибо, что хотя бы тут с освещением по стенам. Первая дверь справа находилась в десятке шагов, и я в задумчивости остановилась перед ней. Интуиция вопила, чтобы я немедленно сбежала отсюда и не вздумала возвращаться.

Что мы говорим интуиции? Правильно, не сегодня. Выдохнув и подняв сжатую в кулак руку, я постучала костяшками пальцев ровно под надписью:

«Вы на месте. Стучите.»