Я бы и забыл про свое преступление, как если бы не тот звонок.
Я спал в своей кровати на втором этаже дома. Был понедельник. Вчера в гостях были родители и Васька. Брат был чернее тучи. Родители наказали его за потерянный телефон и отказались покупать новый. В наказание, брат должен был отходить все лето без смартфона. В наше время, это сильное наказание.
Звонок раздался резко, неожиданно. Быстро прервался и затих. Я открыл глаза, взглянул на пропущенные: «Дебил». Ага, значит брат. Нашел телефон или восстановил симку, будешь меня теперь дергать? Уж слишком подозрительно ты смотрел на меня вчера и расспрашивал бабушку, как я поживаю и чем занят целыми днями. Пришлось отключить звук и продолжить спать.
Мысль о звонке преследовала меня весь следующий день. А что если телефон нашли? Или… нет, быть такого не может. Не могла коробка сломаться и вернуть все, что я туда засунул. Тогда домой лучше не возвращаться. Меня убьют все. Брат за телефон и журнал, родители за обман и гору мусора. Надо выяснить. Я взял телефон и набрал папу.
– Привет, пап, как дела?
– Привет, Тима, все нормально, Васька злится, мама ужин готовит. Ты как, как бабушка?
– Мы хорошо, папа!
– Чего звонил-то?
– Просто узнать как вы и сказать, что люблю вас всех.
– Мы тебя тоже любим. Целуем. Бабушку целуй от нас.
– Обязательно, папа, пока.
– Давай, сын, пока…
Так, дома спокойно, и мусор не завалил квартиру. Значит, Васька сделал симку тайно. Ладно, это мой козырь против брата.
В три часа ночи пришло СМС от Васи: «Н»
Чтобы это значило? Я думал до утра. Угрожает он мне или решил давить психологически? Я видел такое в кино. Больше ничего.
С утра я взял и позвонил брату. Гудки уходили в неизвестность, и ответа не было. Ну, конечно, ты не признаешься. Ладно, продолжай, я тебя не боюсь. Я положил телефон, но он сразу пискнул, СМС: «Приходи»
– Куда приходить? – сказал я вслух.
Ответа не было, и я пошел завтракать, потом купаться, а вечером мы с друзьями пошли в лес за грибами. Год выдался гор грибной, и полная корзина заняла бабушку на весь вечер. Грибы надо чистить сразу, говорила она, а я этого не любил.
В общем, к телефону я вернулся только к ночи. Родители знали, что я не таскал его с собой и не звонили сами, а друзья на даче и добежать могут, если надо.
На экране светилось, что у меня пять непринятых звонков и пять СМС. Все от Васьки.
Сообщения были такие и приходили каждый час, звонок следовал за сообщением через полчаса:
«Скорее»
«Он рядом»
«Коробка»
«Серость»
«Нужен»
Странно все это. Я понял, что Васька либо сошел с ума, либо решил свести с ума меня. Второе было менее желательно, но более вероятно. Я снова набрал брата, но мне сказали, что «Телефон абонента выключен или…» Ладно, больше я не позвоню!
«Он знает про коробку. Неужели, Васька прознал про ее чудесные свойства? Значит и обо всем остальном догадался. Ну и ладно. Пускай! Я хочу спать!»
Я поставил телефон на зарядку и сам лег, отключив звук, чтобы Васька не мешал спать.
В три ночи проснулся от того, что телефон вибрировал неистово и никак было не спрятаться от этого жужжания. Я, раздражённо, схватил аппарат и рявкнул в микрофон:
– Да, Вася! Что тебе надо?
Ответом были жуткие помехи, я слышал обрывки слов, но понять их смысл было тяжело. «В коробку…», «Рыцарь…», «Смерть…»
Голос был точно не васькин, я бы даже сказал, нечеловеческим. Мне стало страшно, да что там страшно, мне стало жутко. Я на ватных ногах побежал вниз к бабушке. Разбудил ее и стал, заикаясь, рассказывать про жуткий звонок.
– Вот паршивец, брат твой, пугает Тимочку. Ну не бойся, ложись тут на вторую кровать, сейчас постелю тебе, и молока теплого принесу. А завтра позвоню родителям, и пусть они его накажут!
Бабушка заправила кровать для меня, я залез под прохладную простынь и свернулся калачиком. Меня бил какой-то потусторонний озноб. Стакан теплого молока немного помог, но я попросил бабушку укрыть меня одеялами, под мягкой тяжестью я ощущал себя спокойнее. Заснул под утро и проснулся только к обеду.
– Ну, проснулся, внучок? Пошли кушать. Я уже папе твоему позвонила, он обещал Василию уши надрать за такое. Так что больше он не будет тебя пугать!
«Зато, он потом меня убьёт за донос на него…»
Эта ночь испортила весь день, а от лета оставались жалкие крохи, нужно было ехать в город, готовиться к школе, оставаться один на один с братом. Я готов был все отдать, лишь бы не это. Сдать брата с потрохами, это я не делал уже давно. Васька умел наказывать.
В субботу приехали мама и папа. Брат был дома, наказан. Это меня и порадовало и расстроило. Но впереди были прекрасные выходные. Теплый август баловал нас погодой, грибами и рыбалкой. Два чудесных дня пролетели мгновенно. Скоро мы уже будем дома в городской квартире, где меня ждёт неминуемая казнь.
Но дома оказалось пусто. На тумбочке лежала записка: «Ночую у Женьки. В.»
– Вот ведь, гаденыш! – в сердцах ругнулся папа. – Ему было запрещено выходить из дома. И позвонить некуда.
Меня это порадовало, что ещё ночь у меня есть спокойная. Мы поужинали втроем, и я отправился спать. Ночью пришла СМС от Васьки:
«Скорее, коробка!!!!!!!!!»
Я ощутил, как внутренний лёд снова заморозил меня. Стало жутко. Коробка стояла на прежнем месте под столом. Я осторожно открыл крышку, из коробки пахнуло застарелой сыростью. Казалось, что из нее дует…
«Лезь коробка!» – этот нечеловеческий голос шел из нее. «Скорее, пока не прийти!»
Я бросился бежать в спальню родителей. Раскрыл дверь, мама и папа ещё не спали, играла музыка, а они, видимо замёрзли, что залезли под одеяло и там шевелились. Я сдернул одеяло и увидел, что мои родители лежали совсем без одежды. Папа резко натянул одеяло на себя и рявкнул:
– Тимофей! Тебя стучаться не учили? Кто тебе разрешил зайти?
– Папа, там коробка, она зовёт меня!
– Что за чушь, сын? Срочно иди спать иначе я дам тебе ремня!
Папин голос был очень строгим, я выскочил из комнаты, резко хлопнул дверью и в слезах вернулся в детскую. Кошмарная коробка стояла посередине комнаты, и из нее шел сумрачный серый свет. Запах был такой, как у бабушки в шкафах на даче. Застарелая пыль и безысходность. «Что за мысли у меня такие недетские?»
Я, как заворожённый, подошёл к коробке и взглянул внутрь. Слава богу, там никто не шевелился, и было тихо. Но свет и запах не пропали, скорее усилились.
«Залезать!» – голос.
– Кто ты? – сквозь слезы, спросил я. Ноги не слушались, я будто окаменел.
«Узнаешь, срочно лезь!»
– Я боюсь вас!
«Не бойся, раза в два тебя я меньше. Что сделать могу я с великаном таким?»
– Я не великан, мне десять лет!
«Ты юн, но идти надо, идёт король, он рядом здесь! Ты помочь нам! Такое слово!»
– Мама … – я расплакался окончательно, и уже не мог соображать.
Через несколько мгновений я понял, что ногами стою в коробке и опускаюсь вглубь. Тело мне больше не принадлежало, это кошмарно, когда все понимаешь и не можешь изменить.
Погружение длилось вечность. Казалось, что ноги утопают в болоте, хотя мокро не было. Но и других ощущений не было. Я ждал неизбежного, меня затягивало в коробку, из которой ничего не возвращается. Последнее, что помню – картонный край коробки на уровне глаз, открывшаяся дверь комнаты и нога папы, дальше все померкло.
Очнулся я от холода. Ещё было трудно дышать от пыли. Я лежал на полу в каком-то странном помещении, тут не было мебели, только коробка торчала с потолка и мусор везде валялся. Но не это меня поразило. Самое страшное, все вокруг было серым. Я взглянул на себя. Провалился я только в трусах, поэтому видел свое серое тело. Оно лежит на сером полу среди серого мусора.
«Очнуться, хорошо, бежать надо, он рядом!» – знакомый голос говорил прямо в ухо. Я подскочил и закричал. Но когда увидел того, кто это говорил, закричал ещё громче. Рядом со мной стоял странный маленький человечек, совершенно лысый и с очень суровым выражением лица. Человечек обладал огромным носом, злыми глазами, густыми бровями, сросшимися на переносице. Высотой он был примерно по колено мне.
– И что уставиться на меня ты? Человек я как все, ростом выйти не очень.
Я не мог вставить ни слова, просто стоял, открыв рот.
– Закрой варежку, пацан, пыли глотать не хочешь если, да мусор валяется тут твой.
– Мой?
– Кидал ты все коробка, валится все серость! Хотя, журнал спасибо.
– А.
– Ты что слова не нашел? Нахмурка я, ты Ти-мо-фей, да?
– Да. Это серость, тут мы серые все.
– Ты странно говоришь. – выговорил я.
– Не странно я, это ты меня понимаешь, серость говорит.
– Я ничего не понимаю, Нахмурка, какая серость?
– О, великая серость! Как между вагонами тамбур, как между стенами воздух, так серость между Мирами.
– Я между Мирами?
– Не ты, серость! Ты в серости.
– Ты говоришь по-русски, тут все так говорят?
– Русский нет, английский нет, языки забыть. Наш мир говорить язык нашего. Я говорить серость, серость говорить ты.
– Я запутался!! – мне было холодно и страшно.
– Надень платье странник. – Нахмурка вытащил из кучи хлама серое одеяние, оно было грубым, но мне подошло.
– Возьми коробочку серости, чтобы понимать язык мир наш. – он протянул мне серую коробочку, набитую пылью.
Я наклонился и взял коробочку. Нахмурка продолжал:
– Когда мир наш входить, король узнает и приходить, надо быстро. Тебя я скрыть в сарай дом мой.
– Погоди, Нахмурка, зачем мне в твой мир и кто такой король? Зачем надо торопиться?
Нахмурка ещё сильнее нахмурился и присел на корточки:
– Хорошо, Ти-мо-фей, я тебе говорю быстро, ты слушать, потом мы бежать.
Я согласился и приготовился слушать.
– То быть давно, колдун сказал стих, что сквозь серость воин придет, короля победит, трон занимает, мир наступит.
– Воин, а я же не воин, я мальчик, мне не нужен трон, я к маме и папе хочу! – я посмотрел на потолок, серая коробка была серой внутри и моей комнаты не было видно.
– Серость быть запрещена, ее уничтожить везде, король боится воина серость приходящего. Нахмурка серость найти в норе, друзья Нахмурку за воином послать. Почтальон посылка понес. Почтальоны во всех мирах могут. Ты воин, можешь из нора выходить. Большой не выйдет.
– Но это большая комната, тут и папа мой поместился бы.
– Не нора комната, серость. Здесь не мой мир, не твой, здесь нигде.
– Ты запутал меня окончательно, могу я вернуться домой?
– Домой вернуться можешь ты, но не эта дверь. – Нахмурка указал на коробку. – Найдешь другую серость, домой вернуться к папа-мама.
Мне опять захотелось плакать. Сейчас я бы даже брата обнял и не отпускал. Он казался таким родным и далёким. Но родители ещё более родными и ещё более далёкими.
– Нам идти надо, скоро ночь, дня ждать нельзя! Будешь, наш мир, серость коробочку не тратить! Только если трудно. Ты молчать, я говорить!
– Я не хочу в твой мир, я не хочу в серость, я хочу домой. – я сел и заплакал.
– Я сейчас уходить, ты оставаться серость один, можешь кушать мусор, вот тебе твой говорильник (протянул васькин смартфон), дверь закрыться, ты уже выходить! Журнал я забирать, Нахмурка нравится картинки.
– Стой, я не хочу мусор есть, я с тобой.
– Правильно, идти со мной! Выкинь говорильник, он умирать.
– Наверно просто разрядился, у тебя есть зарядка?
– Зарядка делать утро, рукой махнуть, ногой топнуть?
– Нет, провод в телефон воткнуть и в розетку.
– Розетка не знать, провод нет. Идём быстро, можешь взять говорильник.
Я сунул телефон брата в складки рубахи и пошел за Нахмуркой по узкому коридору. Вокруг было абсолютно темно. Глаза постепенно привыкли, и я перестал задевать стены. Иногда приходилось лезть по очень узким проходам, маленький человечек пробегал быстро, я протискивался с трудом. Взрослый бы не прошел. Запах пыли сменился запахом сырости прелой листвы. Так пахнут кучи листьев поздней осенью на даче.
Сколько мы шли, я не знаю, но вскоре впереди стало светлеть, проход стал шире.
Нахмурка повернулся и что-то быстро сказал. Его речь была совершенно непонятной. Я смотрел на него, выпучив глаза. Вскоре, до него дошло, что я не понимаю и карлик перешёл на жесты.
По его жестикуляции я понял, что надо молчать и вылезать на улицу. Потом быстро бежать. Взглянув на короткие ножки Нахмурки, я подумал, что легко обгоню его, даже не особо стараясь.
Вылезти из норы, а это действительно, оказалась нора, было нелегко, Нахмурка тянул меня за руки, и я пролезал с трудом. В конце концов, разорвав рубаху, я выпал на свободу, а Нахмурка рванул в кусты. Я совсем не хотел остаться один неведомо где, поэтому побежал вслед за энергичным карликом. Он бежал своими короткими ножками быстрее меня и мне пришлось потрудиться, чтобы не потеряться. Через несколько сотен метров, он остановился и что-то быстро заговорил. Я не понял не то чтобы слова, даже звуки были какие-то непонятные. Конечно, я не был полиглотом, но английский учил с шести лет, да и другие языки слышал. Нахмурка говорил на каком-то нечеловеческом диалекте. Вскоре до него вновь дошло, что мое удивленное и раскрасневшееся от бега лицо означает только одно: «Ничего не понимаю!» Маленький человек махнул рукой и мы снова побежали. В эти минуты я на всю жизнь зарёкся от соревнований с коротышками.
О проекте
О подписке
Другие проекты