Цитаты из книг автора «Кир Булычев»

всего не вмешиваться. В книжках и в кино одно, а в жизни и зарезать могут. – И еще учти, – сказал Наполеон, – мы тебя знаем. Ты Ишутин, живешь в том доме. Так что, если пикнешь, тебе от нас не скрыться. – Я все понял, – сказал Ишутин. – И вообще я только помочь хотел. Может, донести чего… – Не нужна нам твоя помощь. Тем временем толстяк с мальчиком уже скрылись из глаз. – Так я пошел? – спросил Ишутин. – А то мне обедать пора. Должен сказать, что вы великолепно по-русски говорите. – Погоди. Садись на лавочку. Петр покорно сел. – Тут сейчас одна девчонка побежит, – сказал верзила. – Она тебя, наверно, спросит, не видел ли

учти, – сказал Крыс, вынув из кармана нож, – если ты кому-нибудь пикнешь о том, что здесь видел, тебе не жить. И не бегай за милицией, и не пытайся от меня скрыться. Ты меня знаешь? – Нет, – сказал Петр. – То есть я о вас читал очень похвальные отзывы… – Твое счастье. Те, кто меня знал, недолго жили. Пират приставил воображаемый нож к замшевому животу повара Ишутина и ухмыльнулся. – Я никогда… – сказал Ишутин. Он же не мог догадаться, что нож не настоящий. Ему никто еще не приставлял нож к животу, зато в детективных романах он читал, как это делается. Правда, когда он читал детективные романы, он всегда был за следователей, чтобы они победили. Он даже воображал, что в один прекрасный день поймает особенно опасного преступника и его пригласят работать главным следователем. Но сейчас лучше

разыщите его и дайте ему роль следователя милиции в новом детективе!» Пират Крыс, который шел первым, увидел движение Петра Ишутина и обернулся к нему. – Ты чего? – спросил он. – Я? – удивился Петр. – Я только хотел… Тем временем толстяк прошел к заколоченному двухэтажному флигелю и отодвинул доску в окне первого этажа. – Слушай, – сказал Крыс, сдвигая треуголку на глаза, – если ты будешь путаться у меня под ногами, я из тебя отбивную сделаю. Понял? – Понял, – сказал Петя Ишутин. – Конечно, понял. – Ты что видел? – Я ничего не видел, – сказал Петр Ишутин. Лучше не вмешиваться, когда тебя не просят.

поваром, очень начитанный, неглупый… Готов посвятить свою жизнь искусству». – «Он будет играть роль полководца Багратиона…» Пока Петя Ишутин так мечтал, дверь черного хода отворилась, и его глазам предстало удивительное зрелище. Впереди шел, озираясь, Наполеон Бонапарт. За ним – невероятной толщины мужчина в рваном плаще. Мужчина нес под мышкой неподвижного мальчика. Если это было кино, то не историческое, а приключенческое. С похищением ребенка. Петр Ишутин поднялся со скамейки, заложил пальцем детективный роман, чтобы не потерять страницу, и решил, что сейчас он остановит похитителей и скажет им решительно: «Руки вверх!» И если этот кадр снимается в кино, то режиссер обязательно отметит решительность незнакомого молодого человека и воскликнет: «Кто этот неизвестный и решительный герой? Немедленно

Если это было кино, то не историческое, а приключенческое. С похищением ребенка. Петр Ишутин поднялся со скамейки, заложил пальцем детективный роман, чтобы не потерять страницу, и решил, что сейчас он остановит похитителей и скажет им решительно: «Руки вверх!» И если этот кадр снимается в кино, то режиссер обязательно отметит решительность незнакомого молодого человека и воскликнет: «Кто этот неизвестный и решительный герой? Немедленно

помощью физической силы. С этими словами замшевый человек открыл книжку, заложенную указательным пальцем, и снова углубился в чтение. Молодой человек врал. Десять минут назад он видел, как во двор вбежал странный человек в одежде Наполеона Бонапарта (а молодой человек был начитанный и узнал Наполеона) и рыскнул в черный ход. Молодой человек удивился, что Наполеоны стали бегать по дворам. Он отложил книжку и принялся размышлять о сложности жизни. Может, кино снимают? Скрытой камерой? На всякий случай он вынул расчесочку и причесался. Если попадешь в кадр, должен быть в полном порядке. Увидит его на просмотре режиссер и спросит: «Кто это в кадре, такой молодой и красивый?» А ему ответят: «Это актер-доброволец, случайно оказался на съемках, зовут его Петр Ишутин, служит он в ресторане старшим

время, надо его занять правильно, с толком. Так что топай отсюда, пока я тебя не прогнал с

только что кончил мыться и тереть лицо жесткой щеткой. И на розовом лице, как две гусеницы, сползали вниз, к подбородку, черные усы. – Очень странно, – настаивала Алиса. – Они должны были здесь пробежать минут десять назад, не больше. – Если бы я увидел какое-нибудь нарушение порядка, – сказал молодой человек, – я бы немедленно сигнализировал. – Значит, никто не пробегал? – Ты первая здесь суетишься. – Вы правду говорите? – Слушай, тебе русским языком сказали: никто здесь не пробегал. Никакие мальчишки и вообще никто. Ты мне читать мешаешь! Я из-за тебя забыл, на чем остановился. У меня свободное

Мальчик? – удивился молодой человек, закованный в замшу. – А какого возраста он был? – Моего возраста, – сказала Алиса. – А за ним гнались двое. Один очень толстый, в рваном плаще и без шляпы. А второй не знаю в каком виде. – Гнались, говоришь? – спросил молодой человек. – Очень странно. А зачем они гнались? Мальчик что-нибудь натворил или как? – Нет, он ничего не натворил. Он раньше натворил, а сейчас совершенно не виноват. Это те, кто за ним бежал, во всем виноваты. – Очень интересно, – сказал молодой человек. – Даже любопытно. А зачем тогда они за ним гнались? – Ну, чтобы отнять одну вещь. Они преступники. – Не может быть. Молодой человек был очень розовым и гладким. Словно

лифтом. Алиса подошла к небольшой темной двери и толкнула ее. Дверь послушно открылась. Перед ней был двор, окруженный домами. Посреди него стоял заколоченный двухэтажный флигель, приготовленный на слом. Кроме арки, которая вела в переулок, из двора можно было выбраться только через другую арку, в дальнем его конце. Двор был пуст. Только на лавочке под старым деревом сидел молодой человек в замшевом пиджаке, замшевых туфлях и замшевых брюках. Был он модный, аккуратный и солидный. Он курил трубку и читал детективный роман. – Здравствуйте, – сказала Алиса. – Здравствуйте, – сказал он, закладывая пальцем страницу книжки. – Здравствуйте, если не шутите. – Совсем не шучу, – сказала Алиса. – Здесь не пробегали мальчик и два других человека?