В конце их тоннеля не будет света…

Дисклеймер

Я хочу сказать тебе кое-что важное, прежде чем ты перевернёшь эту страницу.

Эта история — не для того, чтобы тебя развлечь. Она не про «красивую» любовь в том смысле, который мы привыкли видеть на страницах любовных романов.

Это история про грязь, которая сначала окружает, а затем пропитывает каждую клетку.

В ней есть вещи, которые могут задеть:

— сцены насилия, не всегда явного, но всегда болезненного;

— откровенные сексуальные сцены, в которых нет романтики, но есть отчаяние;

— грубый язык, которым говорят те, кому нечего терять.

Скорее всего, герои будут тебя раздражать с первых страниц. Но прошу их понять — такими их сделали обстоятельства. Таков был их выбор.

Мне было страшно писать эти сцены. Иногда я останавливалась и думала: «А не слишком ли? Не перегнула ли я?» Но потом я вспоминала, что мир, в котором живут эти люди, не знает слова «слишком». Он знает только «выжить».

Я не романтизирую тьму. Я просто показываю её такой, какая она есть.

Пролог

Упав на грязное одеяло между двумя мужчинами, Сара сделала глубокий вдох. Она машинально коснулась одного рукой, плечом прижалась ко второму. И вдруг поймала себя на том, что думает не о боли, не о холоде, а о том, что чувствует.

Ещё не так давно у неё было всё: крыша над головой, вещи, деньги… Кроме покоя. Сара громко усмехнулась, чем привлекла внимание парней. Ирония в том, что теперь у неё не осталось ничего, даже этой самой спокойной жизни, которой она так и не знала.

Но сейчас, здесь, в этой вонючей дыре, где каждая минута могла стать последней, её неожиданно окутало странное чувство. Она не знала, как его назвать — оно не было любовью, не было близостью. Но рядом с ними она чувствовала себя живой.

Один — заботливый, слишком внимательный. Другой — крепкий, суровый, словно скала, за которой можно спрятаться, когда мир рушится.

Всё равно Сара чувствовала — это мгновение принадлежит только ей. Мир давно доказал, что он легко забирает то, что у тебя есть. Но одно она поняла ясно — она ни за что не променяла бы то мгновение, в котором она вдруг почувствовала себя не брошенной, а нужной.

Да, хищник всё равно придёт за своей жертвой. Но пока он в пути, она будет жить. Жадно. До последнего вдоха.

I

Дилан спустился в подземный тоннель за вокзалом — старое кишкообразное нутро города, забытое всеми, кроме тех, кому больше некуда было идти. Здесь не пахло человеческой жизнью — только плесенью, гнилью, старым жиром и засохшей мочой, въевшейся в потрескавшийся бетон. Стены были покрыты слизистой чёрной копотью, а с потолка вечно капало то водой, то чем похуже.

Слева, вдоль тоннеля, протянулась толстая ржавая труба, от которой всегда шёл пар. Иногда она шипела, иногда гудела, как будто вот-вот лопнет. Но пока она пыхтела и грела — значит, можно было оставаться тут жить. Дилан знал: если труба остынет, ему придётся искать новое место для существования, чтобы не сдохнуть.

Это было самое дно. Ниже — только могила под землёй, которую ему всё равно никто не выкопает.

Тусклая аварийная лампочка на стене мигала, грозясь потухнуть на совсем в любой момент. Света было недостаточно, он освещал лишь порванный, заляпанный грязными пятнами старый матрас возле трубы, на котором сейчас кто-то лежал, свернувшись клубком.

Дилан сунул руку в карман брюк и нащупал там ржавый, тупой нож. Подкрался ближе, резко схватил лежащее тело за плечо и развернул к себе лицом.

Было очевидно, что это девчонка. Но, к удивлению Дилана, она даже не вздрогнула и не испугалась от неожиданности. Просто посмотрела на него заспанными, мутными глазами. Веки опухли, губа была разбита, из-под капюшона выбивались светлые пряди, прилипшие к засохшей крови на щеках.

— Кто ты, мать твою? — спросил он, продолжая крепко удерживать девушку за плечо.

— А ты что, хозяин этого богатого и уютного жилища? — прохрипела она.

— Это мой угол. Я тут с осени живу.

— А я тут погостить решила.

— Значит, ты плохо выбрала район.

Она попыталась приподняться, но тут же села обратно, прижавшись спиной к трубе. Её лицо исказилось от боли.

— Если собираешься меня вышвырнуть — давай. Только по лицу не пинай, и так уже всё болит.

Дилан удивлённо уставился на неё. За всё то время, что жил на улице, он навидался всяких — бездомных, таких же, как он, полных отморозков. Но эта… она выбивалась из общей массы. Явно не пьяная, не под кайфом. На ней был почти новый спортивный костюм и свежая зимняя куртка. Не та одежда, которую тащат с помойки. И поехавшей она не выглядела. Просто... как будто ей было абсолютно похрен. На него. На то, где она сейчас находилась. На саму себя.

— Имя? — коротко спросил он.

— Сара. А ты?

— Не твоё дело.

— Ну и пошёл ты, «не твоё дело».

Он хмыкнул. Лампа снова мигнула, а где-то в глубине канализационной трубы что-то зашипело, нарушая повисшую между ними тишину. Дилан опустился рядом, не касаясь девушки, но достаточно близко, чтобы заставить её насторожиться и напрячься. Медленно, без лишней суеты, он вытащил из-за спины ржавый нож.

— Я сказал — вали отсюда, — произнёс он, проводя большим пальцем по острию лезвия.

— А я сказала — иди нахер.

— Последний раз повторяю, девочка.

Сара посмотрела на него, не моргая. Потом медленно стянула капюшон. Тусклый свет упал на её лицо — светлые, спутанные волосы, пухлые щёки, синяк на скуле. Не красавица. Но в её взгляде было что-то такое, что цепляло. Будто она не боялась угроз, а сама бросала вызов.

— Чего пялишься? — просила Сара, заметив его явный интерес к ней. — Давно таких красоток не видел?

— Ничего особенного.

— Взаимно, — бросила она.

Он поднял нож к лицу Сары.

— Хотя. Знаешь, я передумал тебя отпускать так сразу. Раздевайся.

Он сам не был уверен, зачем сказал это — может, хотел почувствовать, что у него есть власть. Хоть над кем-то. Просто привык, что на улице всё берут, а не просят. А тут девчонка, которая смотрит прямо в глаза, как будто не боится. А ещё внутри теплилась надежда, что эта угроза напугает наглую девку, и та сбежит, сверкая пятками.

— Ты этого не сделаешь, — решительно сказала она.

— Почему?

— Потому что если сделаешь — я тебе кишки вытащу, даже если умру в этом вонючем месте, — процедила она, но как-то недостаточно уверенно, чтобы парень купился на её решительность.

Дилан не отступал. Что такая слабая избитая девчонка могла сделать против него. Дилан тоже не был качком — он давно сильно похудел из-за голода, но жизнь на улице, постоянные драки, беготня, физические упражнения в попытках согреться холодной зимой помогали ему держать форму.

Он наклонился к Саре чуть ближе, а затем толкнул её на спину. Но не успел даже навалиться сверху, как получил удар ногой в живот.

Парень отстранился, закашлялся, нож звякнул об бетон.

Сара тут же схватила валявшийся рядом рюкзак, вскочила и побежала по тоннелю без оглядки. Дилан среагировал инстинктивно. Быстро поднял нож и рванул за ней. Догнал в пару прыжков, но вдруг Сара резко затормозила и развернулась. Дилан врезался в неё на полном ходу, и они вместе рухнули на холодный бетон. Сара яростно пыталась оттолкнуть его, била в грудь, но он навис сверху, задыхаясь, и начал расстёгивать её куртку.

Вдруг он ощутил руку, скользнувшую ему между ног. Дилан взглянул на Сару и заметил лёгкую, почти издевательскую ухмылку на её лице. Она продолжала лежать под ним, но уже не пыталась дать отпор. Наоборот, сумасшедшая настойчиво старалась стянуть с него брюки.

Дилан резко отскочил, встал и сделал пару шагов назад, уставившись на девушку с явным недоумением. В его глазах мелькало непонимание.

— Ты меня трахнуть хотел или убить? — спокойно спросила она, продолжая лежать на сыром бетонном полу, будто речь шла о чём-то обычном.

— Что-то уже сомневаюсь, кто тут кого пытался взять силой. Я хотел только напугать, — признался он, чувствуя вину за содеянное. — Просто свали, кажется ты всё-таки ненормальная, — процедил он сквозь зубы, резко хватаясь за живот. Что-то тёплое начало проступать под курткой.

— Похоже, ты ранен, — спокойно сказала Сара, поднимаясь на ноги. — И это явно не от моего слабого удара.

Дилан хотел ответить дерзкой девчонке, но боль была такая сильная, что он так и не смог произнести ни слова. Просто сполз вдоль стены на корточки, тяжело дыша.

— У меня в рюкзаке есть аптечка. Если хочешь, помогу. Но только если взамен разрешишь остаться на ночь. Я замёрзла и хочу согреться.

Дилан посмотрел на неё, сжав зубы.

— Откуда у тебя аптечка?

— А это имеет значение?

Он выдохнул и облокотился на стену.

— Ладно. Но только на одну ночь, — согласился он, понимая, что в его положении не время показывать гордость.

Сара уверенно подошла, присела перед ним и, не торопясь, распахнула старую куртку Дилана. Задрала кофту и увидела свежий глубокий порез прямо под рёбрами с левой стороны.

— Кто тебя так? — поинтересовалась она, доставая из рюкзака бинты и баночку йода.

— А, видимо ты из новеньких. Жила бы на улице давно, не задавала бы таких тупых вопросов.

— Знаешь, через дерьмо проходят не только те, кто живут на улицах.

— Ну да, давай, заливай мне тут как тяжело живётся тем, кто кайфует в своих тёплых квартирах, не пытаясь скрыться от суровой зимы Бостона и не питаясь отходами с помоек.

Сара ничего не ответила, лишь пролила несколько капель йода на свежую кровоточащую рану. Дилан зашипел от боли, но с места не двинулся. После, Сара обмотала бинты вокруг тела парня, сложила всё обратно в рюкзак и уставилась на Дилана.

— Дай поесть. Я видела консервную банку под матрасом, но, как видишь, не стащила её, а решила попросить по-хорошему. Ну или, если не согласишься делиться, я тебя прирежу, — холодно сказала она.

Дилан засмеялся, но смех отдался режущей болью в ране.

— Чего это я должен…, — не успев договорить, он посмотрел на Сару, которая держала в руке нож.

Это был тот самый, его нож. На измученном лице парня снова появилась улыбка.

— Уважаю. У тебя всё же есть шанс выжить на улицах.

Он привстал, опираясь на шершавую, покрытую плесенью стену, и медленно пополз к матрасу. Из-под него достал помятую металлическую банку с изорванной этикеткой и кинул её Саре.

Девушка не успела среагировать, и банка с громким звуком упала на бетонный пол.

— Только не подавись, Сара. Чувствую, мне ещё весело с тобой будет, — прошипел он, усаживаясь на матрас.

Сара подняла банку, повертела её в руках и, так и не сообразив, как её открыть, подошла к Дилану.

— Открой, — она протянула ему консервы.

— Открыл бы, да мой нож у тебя.

Сара посмотрела на свою руку, в которой всё ещё крепко держала ржавый металл. А затем протянула Дилану и его.

— Странная ты, Сара. То вызываешь уважение, то ведёшь себя, как наивная дура.

— Открой, и разделим еду пополам, — лишь бросила она.

Дилан был удивлён. Он не мог понять её. Она была словно из другого мира — дерзкая и одновременно слабая. Не отрывая взгляда, он взял консервы и, с помощью ножа, ловко вскрыл банку.

Сара плюхнулась рядом и, не стесняясь, схватила кусок тушенной морковки. Дилан же не торопился, продолжал внимательно наблюдать за девушкой.

— Мда уж, — наконец произнёс он, доставая из банки небольшой кубик картофеля. — Я, кстати, Дилан.

Вот так они и познакомились. Среди вони, грязи и тусклого света. На территории, которая была ничьей. Но ни один не собирался уступать её.

Доев пресную еду из банки, Сара смачно облизала пальцы, будто никогда ничего вкуснее в своей жизни не ела. Дилан же вытер руки о небольшой кусок тряпки, висящей на трубе над матрасом.

— Я спать, — кинул он Саре через плечо. — Как и договаривались, можешь пересидеть тут одну ночь, а утром вали. И перед уходом оставь бинты с йодом. Плата за то, что дал еду.

— Или я могла бы тут остаться с тобой, — тихо произнесла она.

— Даже не боишься меня? А вдруг я тебя прирежу?

— Ну до сих пор же не прирезал. Даже едой поделился. Может мы могли бы быть друг другу полезны.

— Хах, ты мне полезна ровно до тех пор, пока йод не закончился. А на что ты мне потом? Только будешь лишним голодным ртом.

— Ну-у… — протянула Сара. — Я — молодая девушка. Ты — явно одинокий мужчина. Я могла бы…

— Притормози, а. Я уже и правда начинаю тебя бояться. Сначала не против, чтоб я тебя изнасиловал, теперь в открытую предлагаешь себя. Маньячка какая-то ненормальная.

— Ой, не хочешь, и не надо. Живи дальше наедине со своей рукой, — отмахнулась Сара и улеглась на матрас, отворачиваясь к Дилану спиной.

— Это вообще-то мой матрас. Так что спать на нём буду я. А ты иди ищи себе другое место. Или вообще вали отсюда.

— Ой, да брось, поместимся вдвоём, — пробубнила Сара, не двигаясь с места.

— Что за блядский день…, — прошептал Дилан, но всё-таки лёг рядом. — Только не смей лезть ко мне в трусы, у тебя руки после еды грязные.

— Не переживай, я уже передумала. У тебя член слишком маленький, так что вряд ли я получу удовольствие от секса с тобой.

Дилан, несмотря на боль в ране, резко присел, схватил Сару за плечо и повернул к себе.

— Что за хрень? Почему это у меня маленький?

— Ну, когда ты повалил меня на пол, я пыталась нащупать его и не нашла.

— Просто ты страшная и не в моём вкусе, — буркнул он, заваливаясь обратно на матрас.

— Да, да. А ещё тут просто холодно, и тебя ранение подкосило…

— Заткнись и спи, — раздражённо бросил Дилан, закрыв глаза.

Сара с ленивой ухмылкой отвернулась от Дилана, подтянула руки под щёку и легла на бок, устраиваясь поудобнее. Сначала просто лежала, прислушиваясь. Вокруг было почти тихо — лишь хриплое, тяжёлое дыхание Дилана и редкие звуки капающей воды.

Сара прикрыла глаза, надеясь хоть немного отдохнуть — ей казалось, что она не спала уже вечность. Но вдруг услышала ещё один не громкий, но чёткий звук — тонкий писк, совсем рядом с ней. Она резко распахнула глаза и тут же увидела её. Маленькая крыса, с серой мордой и чёрными глазами-бусинками, сидела почти вплотную к её лицу и смотрела прямо в глаза, не шелохнувшись.

Сара громко завизжала, дёрнулась назад, в панике отползая от мерзкой твари, но сразу же упёрлась спиной в тело Дилана. Тот резко приподнялся и недовольно пробормотал что-то неразборчивое, словно его вырвали из крепкого сна. Сара, не отрывая взгляда от крысы, вжалась в него ещё сильнее, как будто инстинктивно ища защиты у того, кто только недавно угрожал ей ножом.

— Ты чего вопишь, сдурела? — уже не скрывая злости пробурчал Дилан, приподнимаясь.

— Тут крыса, — прошептала Сара, показывая пальцем туда, где теперь было пусто.

— Слушай, ты точно не из дурки сбежала? — спросил он, потирая глаза.

— Да она была тут! Смотрела прямо на меня! А я жутко боюсь крыс…

— То есть, мужиков в два раза больше тебя и с ножом ты не боишься, а от мелких крыс шарахаешься?

Сара приоткрыла рот, будто собиралась что-то сказать, но передумала. Просто вздохнула, отвернулась и улеглась обратно на матрас, подтянув к груди колени. Через секунду закрыла глаза, как будто ничего не случилось.

А Дилан остался сидеть, глядя на неё, как на загадку, которую не может разгадать. Мысли путались. Он не знал, кто она такая — маньячка, выжившая, или просто слишком живая для этого гнилого места.