…12 дней

Я сижу в длинном коридоре медицинского центра, сжимая в руке документ – анкета пациента. Часы на стене показывают 13:07. Приём был назначен на час дня, но он кажется, задерживается. Я всё-таки решилась и записалась к врачу, потому что события последних недель стали меня пугать.

Я перевожу взгляд на дверь, за которой находится его кабинет, но она остаётся закрытой. В голове шумно от мыслей. Я не люблю больницы. Этот запах антисептика, приглушённые голоса за стенами, мерный звук шагов в коридоре – всё это давит, усиливая тревогу. Я чувствую, как пальцы сильнее сжимают ткань спортивной кофты, ногти больно впиваются в кожу. Может, я зря пришла? Вдруг это просто стресс, переутомление, последствия недосыпа? Но нет, всё точно не так просто. Последние недели я чувствую, как реальность будто бы ускользает от меня. Ощущение, что я становлюсь зрителем собственной жизни, как будто всё происходит не со мной.

Сглатываю, стараясь не зацикливаться на этих пугающих мыслях, но внутри нарастает беспокойство. Я нервничаю. Глупо, но мне кажется, что все вокруг смотрят на меня. Будто по глазам читают, что я не просто простуду лечить пришла. Что со мной что-то не так. Я сжимаю ладони, пытаясь взять себя в руки. В конце концов, я сама записалась. Значит, раз решила прийти, надо быть честной с собой. В этот момент дверь кабинета наконец открывается, и я рефлекторно замираю, готовясь услышать свою фамилию.

– Эллис Митчел? – раздаётся мужской голос.

Я вздрагиваю и поднимаю голову. На пороге кабинета стоит врач – мужчина лет сорока, подтянутый, с доброжелательной улыбкой.

– Да, это я.

– Проходите.

Я встаю и следую за ним, чувствуя, как с каждым шагом напряжение внутри становится сильнее. Внутри всё стерильно и безлико – типичный врачебный кабинет. Светлые стены, тихий гул кондиционера. Стол с идеально расставленными папками и ноутбуком, рядом высокий стеллаж, заполненный медицинскими справочниками в однотонных переплётах. У окна стоит кушетка, застеленная одноразовой простынёй. Я машинально оглядываюсь, пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться взглядом, но здесь всё кажется холодным и отстранённым. Эта обстановка давит, вызывая неприятное ощущение, будто я не пациент, а объект для изучения.

Доктор жестом указывает мне на стул напротив своего стола. Я сажусь, чувствуя, как пластиковое сиденье неприятно холодит сквозь ткань брюк. Спина напряжена, пальцы нервно сжимают край рукава. Я не знаю, что скажу, с чего начну, и этот момент тишины перед началом разговора кажется особенно гнетущим.

– Итак, мисс Митчел, – врач садится напротив, складывая ладони перед собой, – чем могу помочь?

Я открываю рот, но на секунду зависаю. Что именно сказать?

«Доктор, я не помню, как мой телефон оказался в холодильнике.»

«Доктор, мне кажется, что вещи в квартире двигаются сами по себе.»

«Доктор, я подслушивала, как мой сосед занимается сексом со своей девушкой, и сама не знаю, зачем.»

Я сглатываю.

– В последнее время я… странно себя чувствую, – единственное, что могу сказать.

– Можете описать подробнее?

– Усталость. Постоянная. Я даже после выходного чувствую себя выжатой. И ещё… у меня проблемы с памятью.

Врач внимательно смотрит на меня.

– Какие именно?

Я нервно сцепляю пальцы, чувствуя, как ладони покрываются липким потом. В голове хаос, мысли путаются, сталкиваются друг с другом, но главная из них звенит, словно сигнал тревоги: не говори. Если скажешь вслух, это станет реальным.

Я понимаю, что он врач, что его работа – слушать и разбираться в таких вещах. Но страх сковывает меня. Грудь сжимает тягучее, неприятное ощущение, как будто я стою на краю чего-то пугающего, и один шаг вперёд обрушит всю привычную картину мира. Признаться – значит признать перед самой собой, что со мной происходит что-то ненормальное. Что это не усталость, не стресс, не просто плохие дни, которые пройдут сами собой. Это нечто большее. Что-то, с чем я уже не справляюсь. Я кусаю губу и опускаю взгляд на свои руки. Они дрожат. Может, он тоже это заметил?

– Я… забываю, куда кладу вещи. Плохо сплю, просыпаюсь часто, потому что кажется, что я слышу какие-то звуки в квартире. Иногда мне кажется, что я сделала что-то, а потом оказывается, что нет. Или наоборот – я не помню, как что-то сделала, но это уже сделано.

Он кивает, записывая что-то в ноутбук.

– Как давно это началось?

– Пару недель назад.

– Стрессы были?

Я коротко смеюсь.

– Я работаю в реанимации. У нас стресс – это базовый фон.

– Понимаю, – он откидывается в кресле. – Мисс Митчел, скажите, бывают ли у вас провалы во времени? То есть вы замечаете, что прошло, например, несколько часов, но не помните, чем занимались?

Я напрягаюсь.

– Да… Бывает. Но не часы, а минуты пролетают так, что я даже этого не замечаю.

– А тревожность? Панические атаки?

Я качаю головой.

– Нет. Просто… чувство, будто я схожу с ума.

– Какой у вас график работы? – врач смотрит на меня поверх очков, продолжая что-то записывать.

– Загруженный, – я устало вздыхаю. – Постоянные смены, ночные дежурства, переработки. Иногда я даже не понимаю, какой сегодня день.

Он снова кивает, будто уже ожидая такого ответа.

– То есть полноценного отдыха у вас практически нет?

– Можно и так сказать, – я пожимаю плечами. – Я буквально живу на работе. Иногда прихожу домой только для того, чтобы поспать пару часов, и снова вернуться туда.

– А выходные?

Я усмехаюсь.

– Какие выходные? Врачи не отдыхают.

– Вы не замечали, что стали более раздражительной? Может быть, начали чаще срываться на людей?

Я хмурюсь, поджимая губы.

– Да, наверное… – признаю я, отводя взгляд. – Мы с моим парнем почти каждый день ругаемся. Меня всё в нём раздражает. Бесит, как он ставит кружку не на подставку, а прямо на стол. Как забывает закрывать холодильник. Как спрашивает, всё ли со мной в порядке, когда я просто хочу побыть в тишине.

– А раньше так не было?

– Было, конечно, – я вздыхаю, потирая виски. – Мы всегда могли поспорить о чём-то, но это было… нормально. А сейчас мне хочется закричать на него за каждую мелочь. За то, что он слишком громко дышит или не так посмотрел на меня. И я знаю, что он ни в чём не виноват, но ничего не могу с этим сделать.

Эти слова повисают в воздухе, и мне становится не по себе. Теперь, когда я произнесла их вслух, это кажется ещё более реальным.

– Мисс Митчел, – врач говорит мягко, но уверенно. – Вам нужно немного сбавить темп. Судя по всему, у вас сильное эмоциональное истощение. Перегрузка мозга. Вы много работаете, у вас нарушен режим сна, вы не даёте себе расслабляться.

– Но я не чувствую себя физически уставшей, – говорю я автоматически.

– Это не ощущается, пока тело не начинает подавать сигналы. Проблемы с памятью, ощущение нереальности происходящего – это всё следствие.

Я сжимаю губы.

– Мне нужно лечение?

Он кивает.

– Я порекомендую вам мягкие успокоительные. Но главное – отдых. Полноценный. Постарайтесь больше спать, гулять на свежем воздухе, проводить время с близкими. Ваш мозг перегружен, мисс, но вы не сходите с ума. Вам просто нужно перезагрузиться. И ещё важный момент – пока что пропишу вам курс приёма успокоительных на месяц, в этот период исключите употребление алкоголя. А через месяц жду вас на повторную консультацию.

Я киваю, но внутри всё ещё скребёт сомнение. А если это не просто усталость? А если со мной правда что-то не так? Я же чувствую, что со мной происходит что-то более серьёзное. Но он врач, наверное, ему виднее…

Выхожу из кабинета, но не ощущаю облегчения. Наоборот, как будто мне стало ещё хуже. Аптека находится недалеко от клиники, но пока я иду, мне кажется, что ноги стали свинцовые.

«Вы не сходите с ума. Вам просто нужно перезагрузиться.»

Слова врача всё ещё звучат в голове, но не приносят ответов на мои вопросы.

Я покупаю упаковку успокоительного, даже не всматриваясь в состав. Всё равно выписывают что-то стандартное. Главное – чтобы помогло.

Когда возвращаюсь домой, на улице уже начинает темнеть. Я поднимаюсь по лестнице, вытаскиваю из кармана ключи, но, прежде чем вставить их в замочную скважину, краем глаза замечаю движение сбоку. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Кларком. Но он не один. Рядом с ним стоит девушка. Высокая. Очень высокая. Выше его минимум на голову. Длинные стройные ноги, узкие бёдра, тонкая талия. Белокурые волосы идеально гладкие, как в рекламе шампуня. Глаза голубые, кожа без единого изъяна. Она идеальна. Модель. Или актриса. Или просто человек, который выглядит так, будто его создали по эталону красоты.

А я?..

Я почти машинально смотрю на своё отражение в тёмном стекле двери. Уставшее лицо, волосы, небрежно собранные в пучок, немного мятый спортивный костюм, тёмные круги под глазами. Контраст разительный.

– Эллис! – Кларк улыбается, будто рад меня видеть. – Как прошёл день?

Я сжимаю пакет с лекарствами, ощущая неприятную тяжесть внутри. Затем поспешно прячу его в карман кофты, надеясь, что никто не успел разглядеть мою покупку.

– Нормально, – отвечаю я и киваю в сторону девушки. – Это твоя…

– Джули, – он представляет её. – Моя девушка.

– Приятно познакомиться, – отвечает она, и её голос звучит так же идеально, как и она сама.

Я криво улыбаюсь, чувствуя внутри какое-то неприятное чувство. Зачем мне эта информация? Почему мне вообще не всё равно?

Я быстро бормочу под нос «спокойной ночи», отворачиваюсь и захожу в квартиру, захлопывая за собой дверь. Оперевшись спиной о холодный металл, выдыхаю. Да что со мной не так?

Остаток дня проходит в какой-то тупой отстранённости. Я переодеваюсь в домашнюю одежду, машинально убираю вещи в шкаф, расставляю туфли ровно, поправляю подушки на диване, хотя даже не сидела на нём. Мне нужно что-то делать, иначе снова начну думать.

О себе. О Кларке. О его девушке.

Я резко трясу головой, словно пытаясь вытряхнуть ненужные мысли, и направляюсь в ванную. Запираю дверь на замок, хотя дома я сейчас одна. Открываю кран, и горячая струя с шумом устремляется в ванну, поднимая пар. Тусклый свет лампы, приглушённое журчание воды – всё это должно бы успокаивать, но внутри я продолжаю ощущать неприятный холод. Добавляю ароматную пену, надеясь, что любимый запах апельсина расслабит, но он едва ощущается в воздухе. Даже самые простые вещи теряют свою значимость. Всё, что мне нужно сейчас, – это отключиться, забыться хотя бы ненадолго.

Я осторожно погружаюсь в воду, позволяя ей окутать тело приятным теплом. Закрываю глаза, но вместо темноты передо мной снова всплывает её образ. Длинные, стройные ноги, светлые волосы, тонкие запястья. Она выглядела так естественно красивой, такой правильной, что рядом с ней я чувствовала себя… ничтожной. Я ненавижу себя за эти мысли. Я никогда не сравнивала себя с другими. Никогда не думала, достаточно ли я хороша. Просто всегда смотрела на себя трезво – да, не красотка модельной внешности, просто такая, какая есть. Почему же теперь это так ранит? Почему внутри всё сжимается от ощущения своей непривлекательности?

Я глубоко вдыхаю, задерживаю воздух в лёгких и ныряю под воду. Мир вокруг мгновенно исчезает. Только глухая тишина, тяжёлое давление на уши и покалывающее тепло, окутывающее тело. Вода словно стирает реальность, скрывает меня от самой себя, от мыслей, которые не дают покоя. Я хотела бы остаться в этом моменте дольше. Здесь нет тревоги, нет раздражения, нет мучительного ощущения своей никчёмности. Только пустота и лёгкое головокружение от нехватки кислорода.

Но воздух заканчивается. Грудь сжимается, лёгкие жжёт, и инстинкт выталкивает меня наверх. Я резко выныриваю, с шумом втягивая в себя воздух. Вода тяжёлыми каплями стекает с волос и ресниц, пена медленно оседает, оставляя на коже дорожки из пузырьков. Я прислоняюсь к бортику ванны, закрываю глаза, но отголоски удушающей тишины всё ещё звучат в ушах. Сердце глухо стучит, отдаваясь эхом в груди. Эта странная пустота внутри… Она гложет меня, разрастается, заполняет собой всё. Как будто я что-то потеряла, но не могу понять что.

Может, свой рассудок?