…16 дней

Меня выдёргивает из сна звук будильника.

– Малыш, выключи… ужасно хочу спать… – хрипло стонет Гаррет.

Я тоже хочу спать. Но мне надо на работу.

Выключаю будильник, тихо встаю с кровати и иду в ванную. Прохладный душ помогает смыть сонливость и липкость от пота после секса. Не высушив волосы, собираю их в небрежный пучок и понимаю, что забыла взять чистую одежду из шкафа. Чёрт. Если я вернусь в спальню и случайно разбужу Гаррета, он будет капать мне на мозг, что я не даю ему выспаться. Вспоминаю, что на балконе уже наверняка высохла вчерашняя постиранная одежда и решаю взять что-нибудь чистое оттуда. Оборачиваю вокруг себя полотенце и иду на балкон.

На улице уже утро, но из-за пасмурной погоды кажется, что рассвет ещё не наступил. Ну, зато может наконец пойдет дождь и смоет эту духоту. Беру одежду с сушилки, но морщусь, понимая, что она ужасно мятая. Хотя какая разница, на работе я всё равно переоденусь в рабочую форму.

– Доброе утро.

Я вскрикиваю от неожиданности, полотенце падает, быстро поднимаю его, пытаясь прикрыться и оборачиваюсь.

– Боже мой… Кларк, да? Вы меня напугали!

– Простите, не хотел вас смутить. Но и стоять, молча наблюдая за тем, как вы переодеваетесь тоже показалось мне плохой идеей, я же не маньяк, – так непринуждённо смеётся он, от чего мне становится ещё более неловко.

Сейчас, при свете дня я могу получше его рассмотреть. Вчера, услышав его звонкий, чистый голос, я представляла соседа другим. А он оказался обычным, совсем не примечательным молодым парнем. Брюнет с глубоко посаженными глазами, впалыми щеками и бледной кожей.

– Элли! – на балкон вылетает Гаррет. – Что случилось? Мне показалось или ты кричала?

– Всё в порядке, просто столкнулась с новым соседом и испугалась.

Гаррет поворачивает голову в сторону Кларка, а потом снова смотрит на меня. Я вижу, что он явно недоволен.

– Почему ты стоишь перед ним в таком виде? – Гаррет пытается говорить спокойно, но я же знаю его.

– Вышла за чистой одеждой и не знала, что встречусь тут с ним.

– Простите за недоразумение, – вдруг говорит Кларк спокойно и с улыбкой. Ох, знал бы он, что если Гаррет начинает ревновать, то его милой улыбкой не задобрить…

– Чтобы больше не смел подглядывать за моей девушкой, извращенец!

– Гаррет, прекрати! Я же сказала уже, что это вышло случайно!

Не желая больше ничего слушать, Гаррет хватает меня за руку и затаскивает в квартиру.

– Ты грубиян!

– Небось специально потащилась на балкон в таком виде, чтобы покрасоваться перед этим придурком!

– Я потащилась на балкон чтобы не разбудить тебя! Ты же мне потом весь мозг вынесешь!

– Кто он?

– Сказала же, что новый сосед! Так…всё…я не собираюсь продолжать этот разговор, мне пора на работу.

Я залетаю в ванную и захлопываю дверь, чтобы одеться. Чёрт! Платье с сушилки, которое я собиралась надеть, так и осталось на балконе. Сделав глубокий вдох, я резко открываю дверь, чтобы пойти за вещами в спальню. Но на пороге меня встречает Гаррет и протягивает мне стопку чистой одежды.

– Ты же знаешь, что… – начинает он, но у меня нет никакого желания его слушать. Просто выхватываю одежду у него из рук и захлопываю перед ним дверь. Быстро надеваю чёрную футболку и джинсы скинни, выхожу из ванной и прохожу мимо Гаррета, даже не взглянув в его сторону. Обуваюсь, хватаю свой рюкзак и спешно покидаю квартиру. День только начался, а меня уже всё бесит.

Добравшись до работы на такси, я выхожу на тротуар, бросаю быстрый взгляд на здание и глубоко вздыхаю, настраиваясь на день. Автоматические двери раздвигаются, впуская меня внутрь, и сразу же в лицо ударяет поток прохладного воздуха, смешанного с запахом антисептика. В холле уже оживлённо – ещё только раннее утро, а людей толпа. Кто-то спешит к лифтам, неся в руках бумажные стаканчики с логотипом кафе, кто-то задерживается у стойки информации, рассеянно просматривая документы. Возле панорамных окон стоят несколько сотрудников, оживлённо переговариваясь, а в стороне уборщица протирает зеркальные поверхности, оставляя после себя едва уловимый запах чистящего средства. Я направляюсь в раздевалку, приветливо кивая знакомым лицам. Встав перед шкафчиком, быстро стягиваю с себя одежду и переобуваюсь, затем надеваю рабочую форму, привычными движениями застёгивая пуговицы. Проверяю, всё ли на месте – бейдж, блокнот, ручка. Готово. Поправляю волосы и направляюсь к стойке регистрации, где уже началось привычное утреннее оживление.

– Доброе утро Аманда, хотя у меня оно явно не доброе. Что нового за ночь?

– Элли, я думала ты возьмёшь выходной после того, как почти двое суток работала без сна, – жизнерадостно восклицает Аманда. Мне бы хоть каплю её позитивного настроя.

– Отдых для слабаков. Так…ой, а почему ты в косынке?

Вижу, как Аманда хитро улыбается и тут она хватает меня за руку и тащит в сторону подсобки. Мы заходим, она закрывает за нами дверь и резко сдергивает с себя косынку.

– Та-дам! – она улыбается как маленький ребёнок, который получил долгожданную игрушку.

– О боже… – я не верю свои глазам. – Аманда, твои волосы, они же красные…ну, то есть прям как переспелый помидор…

– Ага, нравится?

– Эм…да…хотя чему я удивляюсь…

Аманда весело смеётся и начинает заново завязывать косынку на голове.

Я познакомилась и подружилась с ней, когда начала работать в Саммит Дженерал Хоспитал. Сейчас мы обе рядовые медсёстры в реанимации, и, если честно, я не прям мечтаю расти по карьерной лестнице. Идею поступить на медицинский мне внушила моя мать. Она всегда мечтала, чтобы в семье был врач. И несмотря на то, что я закончила медицинскую школу с отличием, это совсем не то, о чём я мечтаю.

– Элли, ты идёшь? – прерывает мои мысли Аманда. – Тот пожилой мужчина, которого привезли вчера вечером с ожогом ноги, говорит, что позволит делать перевязку только тебе. Так что удачи!

– Ладно… – больше ничего не сказав, я направляюсь в палату.

Иду по коридору и наблюдаю привычную картину. Каталки с неподвижными телами, мигающие мониторы, торопливые шаги врачей. Запах антисептика вперемешку с чем-то металлическим. В одной из палат пищит аппарат – кто-то теряет пульс. Всё как всегда. Всё что угодно, кроме тишины.

– Доброе утро, мистер Уиллис, как ваше самочувствие? – подхожу к больничной койке и улыбаюсь пожилому мужчине.

– Всё хорошо, моя дорогая. Нога ноет, но мне уже дали обезболивающее, – он также улыбается в ответ.

– Мне сказали вы не разрешаете никому сделать себе перевязку?

– Другие медсёстры грубы, – говорит он обиженно, как маленький ребёнок.

– Хорошо, давайте я осмотрю вашу рану и обработаю её.

Я подхожу к его ноге и собираюсь начать делать то, что делала уже сотни раз. Я даже не задумываюсь о действиях, просто выполняю все на автомате. Надеваю одноразовые перчатки, снимаю повязку с раны мистера Уиллиса… и застываю.

Раны нет.

Гладкая кожа, без следов ожога. Я моргаю несколько раз, сердце начинает бешено колотиться. Но когда я смотрю снова – ожог на месте. Красная воспалённая кожа. Всё так, как и должно быть.

Боже, что со мной?

Аккуратно удаляю старую повязку. Осматриваю и очищаю ожоговую поверхность антисептиками. Наношу мазь для заживления. Перевязываю новой стерильной повязкой.

– Вот и всё, ожог серьёзный, но ничего критичного, так что вы быстро пойдёте на поправку. Но антибиотики всё же нужно пропить, чтобы избежать заражения.

– Как скажете дорогая, как я могу отказать такой милой девушке, – лукаво улыбается мистер Уиллис.

– Вы меня смущаете, – я правда чувствую, как к щекам приливает жар.

Мистер Уиллис лишь подмигивает, я передаю ему лекарство со стаканом воды, делаю несколько записей в его карте и, улыбнувшись ему, выхожу из палаты.

Всё время до обеденного перерыва я провожу за рутинной работой: мониторю состояния пациентов, ставлю капельницы, делаю массаж особо-тяжёлым пациентам для профилактики пролежней, заполняю бесконечную медицинскую документацию. Утро проходит без экстренных ситуаций, что случается довольно редко. Сегодня тот редкий случай, когда я могу позволить себе спокойно пообедать, а не жевать сэндвич из автомата на бегу. Поэтому, я прохожу в ординаторскую и разогреваю обед, который положила в холодильник ещё вчера.

– Неужели выдалась свободная минутка? – слышу за спиной знакомый голос.

– Ага, у тебя тоже?

Я оборачиваюсь и приветливо улыбаюсь Марселю, нашему лаборанту.

– Представляешь, я сегодня потерял пробирку для анализа крови, – он делает виноватое лицо и чешет затылок.

– Ой. Мне жаль. Может она еще найдется?

– Уже нашлась! Я искал её полчаса. Всю лабораторию на уши поднял. А потом знаешь что? Я увидел, что пробирка спокойно лежит в стакане для ручек! Но в любом случае она уже испорчена, и пришлось брать новый анализ крови.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, а потом не сдерживаемся и начинаем смеяться.

– Да уж. А я думала только я настолько устала, что не вижу ничего прямо перед своим носом.

Мы садимся обедать, и я даже успеваю выпить чашку не остывшего чая.

– Хорошего дня, Марсель, – машу рукой, выходя из ординаторской.

Остаток рабочего дня проходит также спокойно, что даже кажется мне подозрительным. Убедившись, что срочных дел не осталось, я принимаю душ, переодеваюсь и выхожу из здания больницы. Асфальт всё еще влажный после обеденного дождя, но на улице тепло. Смотрю на часы и понимаю, что Гаррет уйдет на работу только через час. После утреннего конфликта у меня нет никакого желания пересекаться с ним. Поэтому решаю пройтись до дома пешком.

Я захожу в квартиру и сразу, с самого порога, погружаюсь в тишину. С облегчением замечаю: Гаррет уже ушёл на работу. Словно груз спадает с плеч. Скидываю обувь, аккуратно ставлю её на полку в шкафу и прохожу вглубь квартиры. Направляюсь на кухню, надеясь поесть что-нибудь горячее. Но на кухне пусто. Ни привычного аромата свежеприготовленного ужина, ни оставленной записки. Я останавливаюсь, хмуря брови. Странно. Даже когда мы ссорились, Гаррет всегда оставлял мне еду – молчаливый жест заботы, который сохранялся между нами даже в самые напряжённые моменты. Неприятное чувство зарождается внутри, но я тут же отмахиваюсь от него. Вспоминаю, что в холодильнике осталась вчерашняя рыба. Вот и отлично. С облегчением вздыхаю, направляясь к холодильнику.

– Чёртов Гаррет, – ругаюсь я, обнаружив что дверь холодильника не плотно закрыта.

Я говорила ему миллион раз, что этот вечно гудящий железный короб уже старый, и нужно всегда проверять, чтобы дверца была плотно заперта.

Настроение опять подпорчено. Достаю рыбу, кладу порцию на тарелку и разогреваю её в микроволновке. Сажусь на диван перед телевизором, машинально уставившись в экран, но смысл происходящего ускользает. Мысли витают где-то далеко.

Доев ужин и окончательно потеряв интерес к фильму, иду на кухню, мою посуду и завариваю себе горячий фруктовый чай. Затем выхожу на балкон. Сажусь прямо на холодную плитку пола, делаю глоток и замираю, всматриваясь в огни вечернего города. Я почти не двигаюсь. Просто сижу и смотрю перед собой, провожая взглядом медленно плывущие по улицам вдалеке огни машин. Где-то внизу слышатся приглушённый смех, чьи-то шаги, обрывки чужих разговоров. Жизнь продолжается. А у меня – пустота. В груди поселилось странное чувство. Оно не похоже на усталость, не похоже на обиду. Скорее, на ожидание чего-то, что я не могу точно определить. Ссоры с Гарретом, недосказанность, раздражение – всё это будто постепенно выматывает меня. Я знаю, что, когда он вернётся, мы снова перекинемся парой фраз, возможно займёмся сексом и помиримся. А завтра всё повторится. Задержав дыхание, я подношу чашку к губам и делаю ещё один глоток.

– Добрый вечер.

– Да боже мой! – вскрикиваю я, едва не пролив на себя горячий чай. – Вы меня так и будете продолжать пугать?

– Извините, не хотел.

– Да ладно, всё в порядке. Это вы извините за то, что случилось утром. Мой парень бывает вспыльчив. А еще он ужасный ревнивец, хотя не вижу для этого причин.

– Как же? Я вот могу его понять.

– В каком смысле?

Наблюдаю, как Кларк медленно прикуривает сигарету и делает затяжку. Затем смотрит на меня и выдыхает густой дым.

– Эллис, вы в порядке?

– Что? Конечно.

– Вы вдруг замолчали и уставились в одну точку… Я подумал, что вам плохо.

Что? Я замолчала? На секунду мне показалось, что мы только начали разговор.

– Не поймите меня неправильно, но вы очень красивая девушка.

–Ха, – не могу сдержать усмешки, – самая обычная. Средний рост, шатенка, карие глаза, без пухлых губ и выдающихся форм.

– А можно сказать по-другому. Фигура миниатюрна и изящна, каждая линия тела наполнена утончённой женственностью. Густые каштановые волосы мягкими волнами ниспадают по плечам, улавливая тёплый свет и отливая тёмным золотом. Но главное – глаза. Глубокие, выразительные, насыщенного карего оттенка, они кажутся бесконечными, словно хранят в себе целый мир – тайны, эмоции, огонь, который невозможно потушить.

– Ого, как поэтично… Но вы мне просто льстите.

– А вот и нет. Я фотограф. И поверьте, за годы работы я научился разглядывать настоящую красоту.

От услышанного комплимента мне становится немного неловко, но не могу не признать, что это приятно.

– А я обычная медсестра, – говорю зачем-то. – И всё, что я вижу на своей работе – это боль, страдания, кровь и слёзы. Вряд ли тут можно найти что-то красивое.

– Вот как… Стоп. Вы случайно не в Саммит Дженерал Хоспитал работаете?

– Да… а откуда вы знаете?

– Я сразу понял, что ваше лицо мне знакомо! Только не мог вспомнить, где видел вас. А теперь всё встало на свои места. Месяц назад я попал туда с глубоким порезом на руке, и вы делали мне перевязку.

Я немного удивлена. А еще мне неловко, что я его совсем не помню.

– Вы то, скорее всего, меня не помните, даже не представляю, сколько людей в день вы встречаете, у вас в голове, наверное, уже все лица смешались.

Я улыбаюсь ему благодарно за то, что он отнёсся ко мне с пониманием.

– Я тогда ещё увидел ваше имя на бейдже, – продолжает он, —и подумал, если бы мы поженились, вы бы стали миссис Эллис Эллис.

– Что это значит? – спрашиваю удивлённо.

– Моя фамилия Эллис.

– Вот это да, – я уже правда не могу сдержать улыбку. – Действительно прикольно. Как ваша рука?

– В порядке. Шрам останется, но ничего. Вроде как говорят, что мужчину шрамы только красят. Вы, наверное, очень устаёте на работе… Медсёстры всегда так загружены. Я восхищаюсь такими людьми.

Я допиваю чай и чувствую, как на лицо падает несколько капель. Снова начинается дождь.

– Пойду я спать, – говорю, поднимаясь с пола. – И давай на «ты»?

Он тушит сигарету и, улыбаясь, говорит:

– Давай. Спокойной ночи, Эллис.

Возвращаюсь внутрь квартиры с чувством лёгкости. Давно у меня не было таких обычных разговоров. С Гарретом в последнее время все заканчивается ссорами, на работе все разговоры о работе. Даже мои друзья – это мои коллеги. А о том, чтобы встретиться где-нибудь в нерабочее время и речи быть не может. То у меня завал, то наши графики не совпадают. С мамой и сестрой поговорить по душам тоже не получается, от них я всегда слышу только упреки. Кто бы мог подумать, что обычное знакомство с новым соседом и разговор через балконные перила станут моей отдушиной в этой бесконечной рутине стресса.