Цитаты из книг автора «Ким Робинсон»

Все, что можно представить, можно исполнить!

А вдруг любая история именно так и выглядит, если ты свидетель событий и можешь судить более-менее объективно? Повсюду ложь. Она стиснула зубы, закаменела, пальцы принялись скрести затылок, как будто она могла вырыть мысли из головы. Но это было все равно, что царапать камень. И сейчас, когда она пыталась вспомнить конкретную стычку в кафе, ей на ум не приходило ни единого зрительного образа. Фразы из книги заслонили общую картину.

Люди могут начать делать все, что угодно, если повторять им это регулярно.

Внезапно проект борьбы за независимость показался ей фантазией, неосуществимой мечтой – как и в то время, когда ее исповедовал Аркадий. Но Аркадий был столь оптимистичен и так сильно ошибся! Они никогда не будут свободны от Земли. Никогда. Они навечно с ней связаны.

Они были вынуждены ждать рассвета. Надо было впитать в себя новости и выстоять под их напором. И они разговаривали, слушали историю Марины, которая вспоминала все новые и новые детали. Они звонили по телефонам «Праксиса», дабы выяснить хоть что-нибудь еще. Сидели, сгорбленные и тихие, пойманные в ловушку своих мыслей – их собственную вселенную. Минуты тянулись как часы, часы – как годы. Это было адски извращенное пространство, время полуночного бодрствования – этот самый древний из человеческих ритуалов, когда люди безуспешно пытались понять смысл каждой случайной катастрофы.

Майю охватывало знакомое мрачное предчувствие. Такое было и в годы перед 61-м. И хотя она не могла вспомнить отдельных событий и кризисов, сформировавших предвоенный период, она помнила это чувство, вплоть до тактильных ощущений и запахов. Да, тогда все казалось незначительным, и даже лучшие дни блекли и веяли холодом под черными облаками, грудой собиравшимися на западе. Радости городской жизни оборачивались фиглярством на грани отчаяния, все сидели, повернувшись спиной к бару и шумно общались между собой, стараясь противостоять нарастающему давлению беспомощности.

Империи – это долгожители, – заметил он однажды, – а идеи империй живут дольше всего

Безумие на Земле приближалось к точке кипения, поднимаясь вверх и падая вниз по безжалостной синусоиде, даже более ужасной, чем кривая безумия, овладевшего Майей. Скоро они снова окажутся в эпицентре одного из тех неконтролируемых пароксизмов и будут пытаться избежать уничтожения. Она чувствовала это. Они опять покатятся с горы.

На Земле бунты, поджоги и диверсии стали повседневным оружием тех, кто не получал антивозрастной терапии, – смертных, как их еще называли. Вокруг мегаполисов вырастали стены, укрепленные пригороды. Те, кто получил терапию, могли жить в своих крепостях, используя видеосвязь, портативные генераторы, продукты из теплиц и кислород из воздушных фильтров. Фактически такие укрытия были аналогами городов под куполами на Марсе.

Слезы иссякли вместе с чувствами. Ничего не осталось, кроме черного мира с горькой багровой раной, кровоточащей в ночи.