– Нам конец… – были последние хриплые слова парня, кровь у которого полилась изо рта. Как резиновая, его рука сползла с ключицы, а в глазах застыло стекло. За этим последовал рвотный рефлекс единственного оставшегося в живых.

Когда наконец двери автолайнера разъехались по сторонам, наш парень увидел перед собой стройного и крепкого мужчину в темно-красном комбинезоне с закатанными рукавами и дафт-панковском шлеме, принявшего такую величественную позу, словно он только что, сойдя со страниц Библии, собирался нести в мир слово божье.

– Вы кто?

Человек снял шлем, и перед ним предстал зрелого возраста мужчина с уложенными назад длинными седыми волосами. Лицо его было гладко выбрито и даже блестело.

– Меня зовут Олд'ж Айслэй. Я – отец Лейлы… Я здесь, чтобы освободить вас, лем Девятьсот Восемь, – торжественно представился мягким баритоном новоявленный герой, перезаряжая свой мультидробовик.

«Папенька»?

Несмотря на боль во всем теле, «бывший псих» обезумел от сказанных слов. «Так вот как я умру, – пронеслось у него в голове, – по мне не пустят ток, не отравят ядом, не утопят, не сожгут на костре, а застрелят как подбитого кабана. Ну почему так бесславно?.. Ладно. Раз этот лем решил учинить самосуд, то единственный план поведения на данный момент, который стоит рассматривать, – это избавиться от него». Убивать людей опыт 908-й имел – не одному бармену он вынес мозги, как и в Звериной Клетке, так и на всех Островах Большой Надежды. Сейчас он уговорит отдать ему оружие старым манекенщиковским приемом, а, когда этот разудалый джентльмен выпустит его из клетки, то до минимального сократит расстояние между его лицом и полом, а если получится исполнить действие быстро и резко, то, возможно, все будет и хуже.

– Только не стреляйте мне в лицо. Хочу, чтобы коллекторы видели, что это действительно я, – психованный прищурился от изобилия света и загородил глаза ладонью.

– Отличная шутка, лем Девятьсот Восемь, однако, мы вынуждены поторопиться. Пригнитесь и заткните уши!

После двух метких выстрелов, дверь клетки «по шустрому» спрыгнула с петель.

Свобода!

– Идемте со мной. Мой автолоджий ждет снаружи.

«Мне больше нравится вариант: пристрелить вас». Эту фразу «лем Девятьсот Восемь» тоже не сумел произнести вслух, потому что услышал шум приближающейся опасности. Изобретатель мигом спохватился и выпрямил свою ладонь, чтобы помочь молодому человеку подняться.

– Похоже, это аппаратчики. Будьте любезны, вашу руку!

Такой жест оказался совершенно непредвиденным, что заставило замешкаться.

– Мы теряем время, лем Девятьсот Восемь!

После этих слов некогда звавшийся Алексом принял-таки его хелп и протянул руку.

«Это что сейчас такое происходит?»

«Побег?»

«Очень интересно.»

Однако по пути к воле-волюшке пришлось споткнуться не об один труп.

«Не слишком ли много чести для меня одного?» – подумал он и выбрался из перевернутого транспорта. – «А как же тот факт, что я украл его дочь? Так – между прочим. Что-то здесь не сходится».

В легкие залетело, по ощущениям, тонны пыли. Он опять закашлялся. Олд'ж куда-то испарился, а резкая боль в ноге заставила свалиться лицом в горячий песок. Сил не было даже чтобы взвыть. Но чуть легче стало, когда герой перевернулся на спину. События развивались стремительнее, чем хотелось. Тут же рядом с ним, не замедлив вновь поднять столб пыли, припарковался серебристый «Бротиган», из которого, не дожидаясь полной остановки, выпрыгнул высокий лем в такой же экипировке и очень быстро подошел к решившему отдохнуть молодому человеку.

– Лем 908-й, вам следует пройти с нами.

– Пойду с тем, кто принесет мне холодненького лимонада…

Так же внезапно воздух рядом с ними рассек зеленый 90-ый «Пастернак», развернулся и открыл огонь по «Бротигану» из пулемета на капоте. Этот эффектный трюк несчастливец сумел оценить как раз в тот момент, когда неестественная на ощупь рука обладателя серебристого костюмчика в стиле Элвиса Пресли в районе ворота без явных затруднений приподняла перебитое тело горемыки и поволокла его к «тачке». Хорошо, что не было репортеров, которые бы сделали еще пару эксклюзивных кадров, подтверждающих, что 908-й все-таки придурок.

«Куда делись хорошие манеры?..»

Лема в серебристом костюме с кибернетической рукой, тащившей психа, с выдавшимся насыщенными событиями деньком, похоронила пуля шестьдесят четвертая, если расчеты не ошибочны. А вот «Бротиган», похоже, был неуязвим. Серебристый автолоджий остановился, заслоняя беглеца, а, достопочтенный лем Айслэй, он же папенька Лейлы, уже опять в шлеме, закричал что есть мочи:

– Богов ради, не попадитесь к ним!

Отнюдь, не впервые участвовавший в перестрелках 908-й, сумасшедший влюбленный убийца, да и просто славный малый, сразу же смекнул, что в «Бротигане» могут находиться еще такие же ребята в одежде из «фольги», и сейчас они выскочат, чтобы отомстить за своего напарника. Ну, и метясь между вариантами: умереть от рук «футуристического ковбоя» или быть смертельно замученным серьезными и страшными агентами из Аппаратного Дома, он избрал первое. Посему, собрав остатки сил, требующихся для превозмогания боли во всех клетках своего тела, он предпринял попытку ускользнуть от цепких «лап» другого аппаратчика, вскочив прямо на капот серебристого автолоджия, который поднял его в воздух на пару метров. Из салона аппаратной машины показалась рука с крипторевольвером, и недавно покинувший «Дом Наоборот» пациент лихо увернулся от свинцового нападения, сбросив самого себя обратно на раскаленный песочек. Очередь стрелять была предоставлена папеньке Лейлы, и тот щедро наградил вражеский аппарат еще парой сотен выстрелов из плюющего пулями оружия.

– Садитесь! Скорее! – ситуация вынуждала повысить голос.

Ну а как же это сделать?! Что-то бормоча, парень вновь вскочил на ноги и, криво пошатываясь, очень усердно промахнулся мимо входного шлюза, чем привел изобретателя в полное замешательство. Конечности не слушались, и даже адреналин не перебивал боли, ставшей увесистой непреодолимой силой. К тому же руки по-прежнему находились в цепях, а это ужасно нервировало.

«Черт!», «х**н!», «мать их!», «бл**ство!» и «что-то еще на другом языке!».

Айслэй понял, что ситуация осложнилась беспомощностью подопечного, и вновь кинулся в атаку на агентов.

Но «Бротиган» набрал высоту и попытался сыграть в «чехарду», перелетев через «Пастернака» в тот момент, когда тот разгонялся для мощного тарана. И все бы получилось, если бы аппаратчики спохватились на момент раньше. Ловким маневром «Пастернак» успел задеть корпус их «тачки» и отклонить от начальной траектории. К неудаче, наверное, всех правительственные ребята, потеряв контроль над транспортом, переворачиваясь, полетели в сторону славного малого, грозясь расплющить его. И когда тот понял, что его вот-вот превратит в желе несущаяся с высокой скоростью крупногабаритная «железяка», он вскрикнул и подумал, что было бы неплохо увернуться. В двух прыжках, позади него по-прежнему покоился перевернутый желтый автолайнер, назначенный доставить туда, откуда не возвращаются, но теперь ставший единственным спасением. Парень с перебитыми от падения внутренними органами еле успел проковылять на четвереньках вовнутрь, как «Бротиган» врезался в корпус, оставив солидную вмятину, но потом оттолкнулся и, завывая ресиверами, все-таки выровнялся. На этот раз кое-кому повезло не стать котлетой, однако правая нога была полностью вывихнута, а глаза и рот полны чертового песка.

«Может, не стоит пытаться отсюда выбраться?»

Воздушный бой машин продолжился бы в ту же секунду, если бы «Пастернак» не охватило черным пламенем и он не взорвался бы.

«Какого…?»

Транспорт грохнулся на землю и пустил клубы дыма, как подгоревший кусок резины. Что интересно, потом тут же, без промедления, останки подскочили вверх, загорелись вновь и потухли, а машина предстала во всей своей постапокалиптической красе, как будто ничего и не произошло, застрочив огромным пулеметом, вылезшим из-под капота.

«Ну и фокус» – отметил 908-й и вернулся к нытью от боли.

Никто из соперничающих между собой сторон не собирался сдаваться, особенно вот этот вот дядя с мультидробовиком и в дафт-панковском шлеме. Он намеревался забрать с собой психованного влюбленного гения-писателя любым способом. Стоит ли пояснять, что радикальные методы с технологическими-то уловками одного из выдающихся изобретателей своего поколения становились пустяковыми действиями элементарного уровня. Восставшая из хлама «тачка» была оснащена всем необходимым, даже тросами, способными выдержать знаменитый Калиский мост. На этих самых тросах в его намерение входило буксировать сбитый автолайнер, с чем и можно было поздравить бывшего пациента «Дома Наоборот» – спустя полминуты он вновь находился в воздухе на пути к своему освобождению. Все это произошло в «пару кликов»: «Пастернак» выстрелил крюками, подцепил автолайнер, взмыл со своим грузом вверх и, гораздо стремительнее, чем удалось бы набрать телефонный код Звериной Клетки (к слову, состоящий из половины цифры), разогнался до ¼ скорости звука.

908-й, не теряя времени зря, захотел прыгнуть в кабину пилотов и быть наготове завести похищенный транспорт, чтобы организовать собственный побег по своему вкусу и усмотрению, но у него получилось только… заползти.

В этот дивный день погоня оказалась как нельзя кстати для соскучившегося по приключениям психованного идиота с именем из цифр. Оказалась уместна и для ухищренных маневров в попытке избавиться от цепей. Оказалась уместна и для разочарований от того, что без ключа и прижатым к стене гравитацией сделать это не получится. А также для многих других неудачных попыток перехватить единоличное владение собственной судьбой. К тому же от выведенных из строя ресиверов не имело смысла дожидаться толка. Неплохо было бы найти, наверное, какой-нибудь скафандр, чтобы безболезненно спрыгнуть с транспорта и мягко, сохранив жизнь, приземлиться. Но такие скафандры, к сожалению, в числе предусмотренных мер пока не состояли. Как бы там ни было, в целом положение оставалось бы безнадежным, если бы корпус «желтобуса» выдержал бы и сам не освободился от крюков. Но так как этого не произошло, то он полетел вниз, чем изрядно напугал пассажира в нем находящегося, а до столкновения с землей оставалось километров пять. Вот такая вот хохма. Ведь создавшееся положение оказалось еще более безнадежным. Да и подобные потрясения, не исключено, вполне могли вызвать смерть гораздо раньше. Таким образом, хочется отметить, что, только благодаря «эффекту замедления времени» (будет уместным упомянуть принадлежность сего изобретения светлому уму достопочтенного лема Айслэя, но об этом позже) и смещением текстур реальности (а вот об этом, кстати, узнать подробнее можно из постапокалиптических документальных фильмов) наш герой сумел избежать незавидной участи и переместиться в уютный и удобный салон «Пастернака».

– Господи, я жив! – воскликнул беглец, сбрасывая цепи, а потом щупая себя за всякие места. – Гоните-ка, профессор!

– Но я не профессор! – выбросил обескураженный таким прозвищем мужчина и поспешил увеличиться до ½ скорости звука. Получив вдогонку дополнительную горсть выстрелов, водитель поднял автолоджий выше в небо и, хотя выражение «надавил на газ» для двадцать второго века будет не совсем удачным, так как принцип работы автомобилей Будущего существенно изменился, все-таки да, он «надавил на газ».

– Единственный момент в жизни, когда я хочу спешить, – прозвучала после этого фраза от изобретателя.

– Первый, за внушительное количество времени момент, когда я хочу жить! – прокричал попутчик помоложе и добавил: – А ваше «корыто» может передвигаться быстрее? И вот еще что, профессор, зачем вы меня спасаете? И с чего это аппаратчики ведут себя так, будто я их собственность? Мило с вашей стороны пробудить во мне тоску по старым добрым погоням-перестрелкам, но, ей-богу, вы перегибаете.

На самом деле он не был возбужден или напуган, а уж тем более рассержен, и панике он не поддавался. Просто ввиду слабости разыгрывать бессмысленные комедии для единственного зрителя – самого себя – такие необоснованные выпады у него случались нередко.

– Я набрал ½ скорости звука, но он продолжает нагонять нас.

– Ну, так стреляйте в него!

– Сзади мой «Пастернак» не оснащен оружием. Предлагаю сделать вот что: если вы возьмете мой мультидробовик…

– А дальше что? Как же я буду стрелять из машины, когда она несется с такой скоростью?

– Есть одно мое изобретение…

Мужчина нажал кнопку на штурвале, и в правой двери образовалось отверстие с рукавом снаружи.

– Стрелять можно будет, если вы сунете туда руку! – проинформировал он.

– Ух ты! А манекенщики по-прежнему в моде, да?

Лем Айслэй не понял, о чем он говорит; значение выражения «ух ты» для него тоже являлось незнакомым. Душевнобольной же изобразил на лице ухмыляющуюся гримасу и поспешил приняться за дело. Развернуться с вывихнутой ногой было не так просто, но он справился, как и с тем заданием – сунуть руку с оружием в так называемый «рукав». Зафиксировав положение, он взвел на дробовике все четырнадцать курков.

– Ваш «корытолет» напичкан всевозможными приспособлениями, но пулемет, стреляющий назад, вы не могли «присобачить»?!

– Как бы это прискорбно не звучало, но они не отстают, – с совершенной безучастностью к комментариям мистера Острое-словцо сообщил Олд'ж, – похоже, сели на нашу частоту.

«Бротиган» тоже решил пострелять, но «пули-дуры», выпущенные из пулемета преследующих, как будто, застыли за несколько метров от «Пастернака», и все без толку. Это объяснялось их одинаковой скоростью с автолоджией.

– Наша скорость совпадает со скоростью пуль, – подтвердил владелец 90-ой модели.

– Как же нам от них оторваться? – призадумался лем «Девятьсот Восемь».

– Все нормально. Вряд ли их автолоджий способен перемещаться там, где нет электрочастотных столбов.

– Интересно, и где же, например?! – тому, кто до сих пор любил Лейлу, действительно стало любопытно, но досада за испорченный побег по-прежнему разрывала сердце не хуже, чем безответная любовь.

– Не понимаю, почему вы называете мой транспорт «корытом». Это, между прочим, редчайшая старая довоенная модель – единственная в мире. На нем имели пользу перемещаться еще в те далекие времена, когда весь транспорт работал от такого устройства, как «двигатель внутреннего сгорания», – отрапортовал изобретатель, сконструировав себе самодовольное выражение лица.

– В самом деле?

– Разумеется, – ответил он, а потом добавил: – Не волнуйтесь, мы не должны пострадать.

И эта фраза как будто могла служить утешением.

– Сейчас я резко сброшу скорость. Советую вам ухватиться за что-нибудь, лем Девятьсот Восемь!