Я рассмеялась, цепляясь за крепкую руку ладонями и пытаясь проникнуться чувствами, переполняющими душу. Смех ударился о пустоту и разразился эхом. Адам потянул меня на себя, я, не удержавшись, впечаталась в его грудь.
Ночь обнимала нас за плечи. Луна благоволила нам, пока судьба готовила испытания. А море ласкало босые ступни, ему было все равно на происходящее.
– Моя Марго, – прошептал Адам, нежно убрав волосы с моего лица. Я улыбнулась, чувствуя, как от его объятий тепло расходилось по телу.
– Мое опасное и темное солнце, – отозвалась я, пряча лицо у него на груди. – Я люблю тебя, Адам.
Я так и не смогла уснуть, смотрела всю ночь в окно, на море, а прошлое, которое, казалось, давно похоронено под пластами боли, вышло посмотреть на настоящее.
Слезы давно не душили меня так, как в эту ночь. Я плакала, вспоминая те недолгие месяцы счастья. Плакала, понимая, что его появление ничего не изменит. Он получит подпись Вито и уедет, так и не узнав, кто я, а я останусь в своей привычной жизни, возле мужа. Здесь мне суждено закончить свой век. В золотой клетке, в которой я уже много лет живу. Я понимала, что это ничего не изменит, но дурацкая надежда все равно томилась в груди.
Что, если это судьба? Что, если не все потеряно?
Но у него не было ни одного доказательства, что жена Вито Скальфаро – когда-то его Марго. Теперь это имя ничего не значило, я умерла вместе с ним, вместе с ним закончилась моя жизнь, счастье и невинность души. На ее смену пришла Амели Скальфаро – каменная глыба, статуя, которую выточил Вито.
Да и с чего я взяла, что Адам стал бы меня спасать? Он здесь ради предотвращения войны, а не ради того, чтобы ее развязать.
Утром на лице не осталось ни капли слез. Я приняла душ, оделась, и, когда Вито вошел в комнату, ничто во мне не выдало бы моего состояния. Он удовлетворенно хмыкнул, оглядывая меня с головы до ног.
– Отличный вид, рыбка, – проговорил он, – пора идти. – Вито взял меня за руку и увлек за собой в коридор. Сегодня Адам Санчес должен прийти на обед. Сегодня моя маска должна быть в десять раз тверже.
Мне почти удалось. Я почти выиграла в битве с самой собой.
Адам пришел первым из приглашенных гостей, и время в ожидании подчиненных Вито казалось адским. Может быть, я все же умерла пять лет назад и дьявол решил так пытать меня? Оставил в заложниках вечности и отнял голос, как у глупой русалочки?
Вито казался лишним. Я не имела права даже думать об этом, он мой муж. Мужчина, которому я клялась в верности до гробовой доски. Но я никогда не клялась любить его, никогда не клялась принимать таким, какой он есть, и никогда не обещала терпеть его жестокость. Никогда. Но все равно сидела по правую руку от него.
Я знала, что этот вопрос Вито напомнит мне вечером, будет со сладостным предвкушением ждать от меня оправданий и слез, но я все равно спросила. Мне хотелось прикоснуться к нему, как раньше. Пусть и позволено это только глазам.
– Вы часто приезжаете сюда, синьор Санчес? – Я не узнала свой голос. Мне стоило бы вышибить себе мозги пулей, что Вито хранил в кабинете. Адаму не нужно знать, кто я.
– Бывает иногда, – лениво отозвался он. Наслышан о репутации Вито? О тех мертвых охранниках? Правильно. Это знание не даст ему копать глубоко. – А вы здесь родились?
– Нет, мои родители жили в Милане много лет. – Мне захотелось крикнуть: «Ты ведь знаешь. Знаешь, что я лгу, глядя тебе в глаза».
Я сделала глоток шампанского, надеясь, что оно усмирит тошноту. Голова кружилась, будто я выпила несколько бутылок зараз. А Вито продолжал рассказывать историю, которую сам же и придумал на нашей свадьбе под одобрительное улюлюканье гостей, пока я едва сдерживала в себе желание прыгнуть с обрыва, на котором проходило торжество.
Марго мертва уже пять лет. Пять лет существует Амели Скальфаро. И сейчас жизнь этой Амели трещала по швам, потому что прошлое Марго настигло.
Я не выдержала, убежала, прячась от сканирующего взгляда Вито и голубых глаз Адама, так похожих на мои. Мне казалось, что кто-то из них точно проникнет в душу, разворошит там все и узнает, о чем я думала. Этим кем-то стал бы Вито. А я бы стала его обедом.
Стук каблуков о плитку проводил меня до столовой, а там все звуки стихли, потонули в мягком покрытии. Я вцепилась в спинку стула, до боли сжав пальцы, надеясь, что это поможет вернуться в реальность. Мне было страшно. Слезы душили. Я жалела себя, ругала судьбу и бесконечно спрашивала у Бога: «За что?» За что он со мной так поступил? Где я провинилась? Чем заслужила такую жизнь?
Я не услышала шагов. Зато услышала его голос. Он звал меня где-то над поверхностью воды, пока я лежала на самом дне.
– Марго…
Я вздрогнула и открыла глаза, метнув взгляд на Адама. Его лицо исказилось какой-то едва заметной эмоцией, от которой сдавило грудную клетку. Меня будто снова положили под пресс в несколько тонн. Хотелось кинуться к нему, умолять о прощении и просить забрать отсюда. Сказать, что на самом деле он не терял меня, что я жива.
Но вместо этого я сжала губы, затолкнула все эмоции глубоко в себя.
Я не дам ему это знание. Знание, которое может убить нас обоих.
– Меня зовут Амели, – проговорила я. – Видимо, в Испании мое имя сложно для произношения? – Прости.
– Извините, я заблудился. – Ложь. Ты хотел меня найти. Хотел произнести это дурацкое имя, от которого осталась только пыль, только надгробие.
– Уборная в другом конце коридора. – Холод обжег и меня саму.
Я прошла мимо Адама. От него все еще пахло книгами и спокойствием. От его взгляда все еще поднималась волна бабочек в животе. Рядом с ним все еще хотелось жить. Но я не остановилась, не посмотрела на Адама и ничего не сказала, оставила одного в пустой столовой и вернулась к мужу. К мужчине, которому когда-то клялась в верности. По крайней мере, я пыталась убедить себя в том, что моя клятва все еще действует, что я все еще верю в то, что с Вито можно жить.
Обед плавно перетек в ужин. Я чувствовала руки мужа на себе и мечтала, чтобы хоть на секунду эти касания превратились в касания другого. Я чувствовала губы Вито на своей шее, который не стесняясь целовал меня на виду у всех, как дешевую девку, и закрывала глаза, представляя, что это губы другого, а вокруг никого нет. Я чувствовала, видела взгляд Адама, который натыкался на нас, и каждый раз его губы сжимались в тонкую полосу, словно он мог убить здесь всех.
Эти мысли успокаивали, толкали меня в объятия наивности, надевали розовые очки на мои глаза, спасая от безумия и желания вскрыть вены прямо на шелковых простынях в просторной спальне.
Я не имела права мечтать о лучшей жизни, не могла даже говорить с ним.
У меня не было никаких прав. У меня не было ничего. Ни семьи, ни жизни, ни денег. Я никто. И я поняла это, когда вечером, после ухода гостей, Вито задержал меня на диване в гостиной.
Его шершавые ладони прошлись по моим бедрам, задрали юбку, а губы оставили влажные поцелуи на подбородке и шее. Мне хотелось отмыться от его касаний и умереть, лишь бы их не чувствовать, но я сидела на диване и неуверенно теребила пуговицы на его рубашке.
– Как хорошо, что Карлос продал тебя мне. – Дыхание Вито почти обожгло шею, его пальцы сжали подбородок. Он повернул мою голову к себе, вынуждая посмотреть в безжалостные черные глаза.
Горло сдавило, а от касаний Вито становилось хуже. Я не должна плакать при нем. Не должна.
– Ты такая горячая, рыбка. Видела, как они все смотрели на тебя? Такие жадные, похотливые взгляды, я бы убил их. Даже Санчеса, я бы нарвался на войну с его братом, но я бы сделал это, потому что он смотрел на тебя, – шептал он, срывая с меня одежду, пока я прикусывала губы по крови, задерживая дыхание и не двигаясь. – Я бы убил каждого и заставил бы тебя смотреть. Ты моя, рыбка. И ни один мужчина в мире не коснется этого тела. – Он произносил это, словно молитву, приговор или проклятие. Мне хотелось вырваться, убежать. Бежать так долго, как смогу, но я лежала на диване, позволяя ему меня касаться.
Этой ночью Вито был груб. Он сыпал проклятиями, оставлял синяки на коже, грозился убить каждого, кто не так на меня посмотрит или прикоснется. А я безмолвно плакала, сжимая губы и бездушным взглядом сверля одну точку на стене.
Я думала, что смогу смириться с такой жизнью, думала, что буду примерной женой. И я буду. Буду стараться лучше, потому что не хочу видеть его смерть. Хотя Вито бы не остановило и мое поведение. Если бы он захотел, он бы убил любого забавы ради.
Я вышел из дома Вито и Амели Скальфаро. Сигарета тут же оказалась в моих руках, дым достиг легких. Только сейчас я смог нормально дышать. Все время рядом с ними в легкие почти не поступал кислород. Мне казалось, если я начну нормально функционировать, то аромат спелых персиков проникнет внутрь, обоснуется там и больше никогда я не смогу жить, не смирюсь с тем, что видел.
Она вздрогнула, потому что испугалась или потому что поняла, что я узнал ее?
Как мог не узнать? Как?
Я смотрел на ее фото много ночей подряд, запоминал каждую черту лица, каждую родинку и веснушку.
Почему судьба так распорядилась? Почему она к нам так жестока?
Мне хотелось вырвать Марго из рук Скальфаро, и будь что будет. Пусть хоть весь мир сгорит в огне. Пусть все вокруг полыхает, умирает и возрождается. Зато она будет рядом со мной.
Я хотел вернуться в прошлое и убить всех, кто заставил меня поверить в ее смерть.
До отеля я добирался пешком, потому что требовалось движение. Я плелся по узким улочкам, заставленным маленькими домишками, и курил. Так много, как не курил уже давно.
Я бы проклял Лукаса за то, что он отправил меня сюда.
Что, если он знал? Что, если брат скрывал от меня ее все это время? Что, если он не говорил мне о судьбе Марго, как не говорил о том, что София нам совсем не мать?
Я набрал номер старшего брата. Он ответил не сразу, но на том конце провода все же раздался усталый голос.
– Ты знал?
– Знал что?
– Марго, – выпалил я как обезумевший, – ты знал?
– Адам, ты пьян?
– Черт возьми, Лукас! Скажи мне правду! – повторил я, чувствуя, как в груди образовывается дыра. Мне хотелось рыдать, кричать и бить все, что находилось рядом. Мне хотелось, чтобы он сказал «нет». Пусть даже это будет ложь. Я бы не пережил предательства старшего брата. Я бы не пережил, что все эти пять лет она жила в аду, пока я жалел себя.
– Адам. – Это не Лукас. Его голос сменился мягким, почти убаюкивающим голосом Лолы. Стало тошно. Так тошно, что меня едва не вырвало себе под ноги. – Расскажи мне, что случилось, – прошептала она, я едва не рассмеялся.
– Я попросил его ответить всего на один вопрос, а он струсил!
– Он просто не понял, о чем ты говоришь, – тихо, будто больному, объяснила Лола. Я почувствовал себя сумасшедшим и замолчал, докуривая сигарету. – Я делилась с тобой своей болью, помнишь? – Она на мгновение замолчала, будто воспоминания все еще вызывали скребущее ощущение на душе. – Ты можешь поделиться со мной своей, Адам, можешь рассказать мне все. – И я рассказал. Вылил на нее свою боль так же, как сделала однажды она.
Лола не перебивала, слушала мой сбивчивый рассказ, только иногда говорила о том, что она рядом, что мы со всем разберемся. Я ей верил. У меня не было ни малейшего представления, что делать дальше. Я не знал, зачем говорил все это жене моего брата, и даже не знал, зачем обвинял Лукаса.
– Я не знал, – сдавленно проговорил он, отобрав телефон у жены. Я шумно выдохнул и полез во внутренний карман пиджака за пачкой сигарет, которая оказалась пуста.
– Черт! – выпалил я, сжал коробочку и бросил прямо на асфальт, потоптавшись по ней еще несколько раз.
– Ты уверен, что это Марго? – после долгого молчания спросил брат. А я забыл, что мы говорили.
– Ты думаешь, я не узнал бы ее? – Нервный смешок сорвался с губ сам по себе, потонув в пустоте вечерней улицы.
– Прошло пять лет.
– Не знаю, – признался я, выдохнул, пытаясь вернуть самообладание. – Я не знаю, Лукас. Таких совпадений не бывает.
– О ней нет никаких упоминаний до свадьбы с Вито, – оповестил он. – Может быть, ты даже не сумасшедший.
– Я рад.
– Что ты хочешь сделать? – Я не знал. У меня даже не было четкой уверенности в том, что Амели Скальфаро – Марго. – Я на твоей стороне, Адам, но, пожалуйста, будь осторожен. – Лукас редко просил о таком. Я бы сказал, никогда. – Вито Скальфаро не тот, с кем можно играть в прятки. Это проигрышная стратегия. Назад я получу тебя пеплом в вазочке.
– Он знает о том, кто она?
– Если бы знал, не пустил бы тебя на порог, – отозвался Лукас. – Мы бы поддержали Тайфуна, и Вито бы не выиграл.
– Или он хочет поиграть.
– Не знаю, Адам. Честно. Я даю тебе свободу, просто вернись живым. И по возможности сделай то, ради чего приехал. – Я ничего не ответил, сбросил вызов и уселся прямо на траву, теперь ощущая в груди только жгучую пустоту.
Лукас никогда не поступал так. Никогда не проявлял лояльность. Может быть, брак с Лолой все же что-то изменил в нем. Так, слегка, совсем незаметно, но что-то треснуло в его стальной броне. Она стала его слабостью. Моей слабостью всегда была Марго.
Слабостью и болью.
Я должен узнать наверняка то, что Амели – это она.
Нам не нужна война с Вито, мы не выстоим. Я должен помнить, что клан превыше всего. Сначала семья, потом все остальное. Сначала долг, потом чувства.
О проекте
О подписке
Другие проекты