Цитаты из книги «А тебе слабо?»

– Честное слово, это совсем не так страшно, как кажется, – Лейси подбегает ко мне. – Сначала я тоже вся такая «нет, ни за что», а Райан такой «ты сможешь», но я, конечно, подумала «не смогу», а потом подумала: «Эти ребята никогда меня не уронят» – и такая «ну, ладно» – а потом всё уже закончилось!

– Мистер Стоун, мисс Риск, – одёргивает нас заместитель директора, – будьте так любезны, держитесь чуть подальше друг от друга и обращайте побольше внимания на церемонию. Вам пора на поле. Я громко выдыхаю и опираюсь на поданную руку Райана, чтобы вместе с ним выйти под ослепительный свет прожекторов. Я хотела, чтобы Райан меня поцеловал. Мне нужно, чтобы он меня поцеловал.

– Мне так не хватает тебя в постели, – еле слышно шепчет Райан мне на ухо. Я улыбаюсь ещё шире, а Райан краснеет до корней волос. – Я не про то! Я хотел сказать, что скучаю… что хочу спать с тобой рядом. Я отлично понимаю, что он имеет в виду. – Знаешь, довольно затруднительно лазить в окна со сломанной рукой. Он прижимается лбом к моему лбу, ещё крепче прижимает меня к себе. – Прости, что я не сумел защитить тебя. – Райан, прекрати! Если бы не ты, меня бы уже не было на свете. – Всё уже позади, – шепчет он мне в губы.

– Нужно подойти поболтать с Брентом и Карли, – поддразнивает меня Райан. – Карли тебя просто обожает. Я закатываю глаза. – Мы с Карли сегодня работали в паре на лабораторной. – Вот видишь! Теперь вы лучшие подруги. Представляю, как взбесится Лейси! Она терпеть не может, когда кто-то вторгается на её территорию. – Этого она может не опасаться, – саркастически замечаю я. – Карли миленькая. – Она трещотка. – Это одно и то же. – Нет! Миленькая – это миленькая. А трещотки бесят. – Я думаю, нам стоит сходить с ними куда-нибудь. Мои глаза чуть не вываливаются из орбит

– Доверься мне. – Я не могу, – шепчу я. Я доверяла Скотту, маме и отцу. Я доверяла Люку, тёте и Исайе. Всем, кто меня предал. Всем, кто ушёл, не обернувшись, и растаял в темноте. Моё сердце много раз рвалось в клочья, и каждый раз я справлялась сама. Но всему есть предел, и я знаю: если кто-то поступит так со мной ещё раз, у меня просто не хватит сил снова выкарабкаться.

– Хм, – тянет Марк. – Райан никогда не приглашает друзей на свои игры. Он считает, что они только отвлекают. Не зная, что на это ответить, я смотрю на поле. Марк чуть понижает голос. – Я тебя смущаю? Что ж, я тоже умею быть откровенной. Тем более что долго изображать респектабельность у меня всё равно не получится. – Меня всегда смущают парни, которые бесцеремонно вторгаются в моё личное пространство, но я тебя не виню. У Райана тоже проблемы с чужими границами. Видимо, у вас это семейное. Марк заливается таким оглушительным смехом, что на нас оглядываются все вокруг, включая Райана, стоящего на питчерской горке. Взгляд Райана мечется между мной и братом. Глядя на Марка, он мрачнеет. Мне не нравится, когда ему плохо, поэтому я с напускным оживлением машу ему рукой, а он отвечает мне улыбкой, от которой замирает сердце. Волна жара поднимается вверх по моей шее, проступает на лице. – Ну-ну, – говорит Марк. – Вы с ним просто друзья. – Не твоё дело, – шиплю я. Марк снова хохочет, но на этот раз не так громко. – Наверное, моя мама тебя ненавидит. Кажется, я должна оскорбиться, но ничего подобного. Он прав. Если мама Райана когда-нибудь меня увидит, то точно не полюбит. – Понятия не имею. – Забудь. Ты мне нравишься. – Ты меня не знаешь. Марк показывает на табло. – У нас в распоряжении несколько иннингов, чтобы это исправить. Так что давай выкладывай, как ты познакомилась с моим братом.

Она сменила футболку на чёрную майку без рукавов, демонстрирующую намёк на соблазнительную ложбинку между грудей. – Видал? Я же тебе говорила, что он на меня пялится! Чёрт. Это правда. И что ещё хуже – я пялился на неё на глазах у Скотта Риска. Скотт хлопает меня по спине. – Да брось, всё нормально. Но в будущем при мне постарайся так не делать. В какой-то момент мне это может перестать казаться милым, и я могу распустить руки. Кстати, Элизабет, слово «на хрен» запрещено для использования.

– Нет, не смей! Не смей! Себя выдвигай! – Не волнуйся, – воркует Гвен. – Меня уже номинировали, на втором и третьем уроках. – И меня тоже, – я приподнимаю бровь, глядя на Бет. – Мы с тобой сможем пойти на бал вместе. Представляешь, как будет здорово? Бет застывает с приоткрытым ртом, руки с растопыренными пальцами судорожно прижаты к бокам. Наконец-то я обломал девчонку, которая уже несколько недель проделывала это со мной. Тренер Нокс хлопает в ладоши, привлекая внимание класса. – Кто за то, чтобы предложить кандидатуру Бет для выборов королевы выпускного бала, поднимите руки! Все одновременно поднимают руки, не сводя глаз с Бет. Все, кроме Лейси. Она смотрит на меня таким взглядом, будто хочет прожечь дырку в моей футболке, однако не произносит ни слова. – Кто против? – спрашивает тренер Нокс. – Я! – орёт Бет. Я улыбаюсь. Обожаю выигрывать. – Поздравляю, – равнодушно произносит тренер Нокс. – Ты выдвинута. – Вы что, все охренели на фиг? Тренер Нокс тычет в неё пальцем. – Сядь на место и следи за своими выражениями. Звенит звонок. Бет хватает свой рюкзак и оборачивается ко мне. – Всё, тебе конец, на хрен!

– Двадцать на то, что она выматерит тебя за обедом, – говорит Крис. – Тридцать на то, что она убьёт тебя за обедом, – добавляет Логан. – Я добуду её телефон. Они заливаются хохотом, и руки мои каменеют при мысли о новом проигрыше. Я комкаю в кулаке тетрадную страницу. – Неужели вы подумали, что я сдался? – Тебе уже нечего ловить, – говорит Логан. – Поглядим.

– Что с тобой случилось? – ласково спрашивает он. Я проглатываю всё, что у меня во рту, кладу ложку и отодвигаю от себя полупустую тарелку. – А ты как думаешь? Скотт – мастер долгих пауз. – Когда он ушёл? Не нужно быть телепатом, чтобы догадаться, что Скотт спрашивает о своём придурочном брате. Чёрный лак на моих ногтях облупился по краям. Я соскребаю его ещё больше. Прошло восемь лет, а мне до сих пор тяжело об этом говорить. – Когда я была в третьем классе. Скотт меняет позу. – А мама? – Слетела с катушек, как только он ушёл. Это должно произвести на него впечатление, поскольку мою маму и до ухода отца вряд ли можно было назвать образцом идеальной матери. – Что у них случилось? Не твоё дело. – Ты не приехал за мной, как обещал. И перестал звонить после того, как мне исполнилось восемь. Холодильник вздрагивает. Я соскребаю ещё немного лака. Скотт проникается осознанием того, какой он урод. – Элизабет… – Бет, – перебиваю я. – Я предпочитаю Бет. Где твой телефон? Я еду домой. Копы забрали мой сотовый и отдали его Скотту. Когда мы ехали в машине, он сказал, что выбросил его в урну, потому что мне «больше не нужны контакты с прошлой жизнью». – Тебе недавно исполнилось семнадцать. – Неужели? Ну и ну, а я и забыла. Наверное, потому что никто не догадался устроить мне праздник. Он пропускает мои слова мимо ушей и продолжает: – На этой неделе адвокаты юридически оформят мою официальную опеку над тобой. До тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать, ты будешь жить в этом доме и подчиняться моим правилам. Отлично. Раз он не даёт мне телефон, я сама его найду. Я вскакиваю со стула. – Мне уже не шесть лет, и ты больше не центр моей вселенной! Ты вообще чёрная дыра! – Я уже понял, что ты злишься из-за того, что я уехал… Злюсь? – Нет, я не злюсь. Тебя просто больше нет. Ты мне по фиг, так что дай мне побыстрее долбаный телефон, чтоб я могла уехать домой. – Элизабет… Нет, он не понимает. Ну и фиг с ним. – Иди к чёрту.