хотя все лето это было у меня прямо перед глазами, до сих пор я не замечала треугольника между Рейчел, Патриком и Лео. Только это был вовсе не треугольник. Это было колесо, а в его центре, в месте, откуда исходили все спицы, была Рейчел.
И тут до меня дошло, что на самом деле никто мне ничего не рассказывал. Ни Лео, ни Патрик, ни тем более Рейчел. Все они скрывали от меня правду, скрывали ее ради своих собственных целей.
Людям, подобным Рейчел, было легко смотреть свысока на то, что делал Лео. Для таких, как она, правила были гибкими. Всегда находилось обходное решение, которое можно было выторговать или уладить за счет влиятельности.
был момент, определяющий карьеру, открытие, случающееся раз в поколение – такое открытие, которое редко дается молодым женщинам, особенно в начале их трудового пути.
Возможность. Вот что дала бы мне эта статья – возможность сказать «да» или «нет», возможность жить в Нью-Йорке, возможность практически переписать прошлое.
Это также было доказательством того, что работа моего отца в качестве переводчика, долгое время остававшаяся непризнанной и незаметной, принесет значимую пользу. Возможность, которой у него, наверное, никогда не было при жизни.
Каково это – работать здесь? – спросил он, глядя на потолочные нервюры, пересекающие свод над нашими головами.
– Как будто работаешь в тринадцатом веке, только с водопроводом