Пять лет назад Лоран купил своим родителям домик на северо-западном берегу Тихого океана, в паре часов к северу от Сиэтла. «Лес и вода, вот чего я хочу», – всегда говорил его отец. Мама добавляла, что ей хотелось бы еще и внуков, которых можно будет баловать: «И, конечно, тут достаточно места, чтобы ты приезжал к нам в гости». Он сказал им, что начнет с леса и воды – и тот день, когда он вложил им в руки ключи, стал для него одним из самых счастливых. Жизнь на противоположных сторонах континента и дела не позволяли ему видеться с родителями чаще одного-двух раз в год, но они друг друга любили. Он не мог себе представить, чтобы мать или отец хладнокровно сказали кому-то, что он просто препятствие.

– Если она опустится до того, чтобы вообще со мной об этом говорить, то просто напомнит, что… – тут голос Грея изменился, став пародией интонаций и голоса Миранды, – …у меня было превосходное и гарантированное место в качестве наследника Дома Просперо, и то, что теперь у меня его нет – это результат исключительно моей собственной глупости. Я обещал, что приму последствия моих поступков – а это не что иное, как все те же результаты.

Он ухмыльнулся и сделал еще глоток.

Лоран рассмеялся.

– Твоя матушка – это нечто.

– Поверь, – отозвался Грей, – уж я-то знаю.

Она лишила его наследства три года назад. Эта процедура была бескровной – росчерки перьев на бумагах, пересылаемых из кабинета в кабинет.

Разрыв начался из-за магии. Грею нравилось раздвигать границы, искать доступ к силе в таких местах, куда Миранда не заглядывала, ибо втайне была консерватором. Она решила, что он зашел слишком далеко – и потому забрала у него все.

С тех пор они не разговаривали.

– О, раз уж мы заговорили о твоей родне… – сказал Лоран.

– А без этого нельзя?

Грей отодвинулся вместе с креслом.

– Я тут на днях столкнулся в центре с твоей кузиной Мэдисон. Хорошо выглядела. Мы вместе выпили кофе.

– О, настолько хорошо выглядела? – осклабился Грей.

– Не все и не всегда сводится к траху, бабник.

Лоран покачал головой с наигранным неодобрением.

– Ага, но как правило сводится. Ну и как она? Не видел ее после того, как она закончила учебу.

– Говорит, что недавно стала партнером в крупной адвокатской конторе… Кажется, «Веллингтон и Кетчем».

– Хорошая контора. Дом Просперо пользуется ее услугами. На самом деле, наверное, потому она там и оказалась. Почти у всех Домов есть свои люди, чтобы блюсти их интересы в обычном мире. И лучше, если это родня. Они понимают, насколько важна магия, и не жалуются на секретность.

Говорить о таком было не принято – но такое случалось. Время от времени появлялись члены Домов, оказавшиеся недостаточно сильными магами, чтобы сохранить членство в Невидимом Мире, или решавшие отречься от магии. Их изгоняли – но не слишком далеко. Пусть Невидимый Мир и хранил тайны от мира обычного, однако сознавал, что все равно остается его частью, – и кому-то нужно было вести там дела.

– Она спросила насчет Поворота и, похоже, не удивилась, что ты участвуешь, – сказал Лоран.

– Не подумал бы, что ей такое может быть интересно. – Грей равнодушно пожал плечами и допил виски. – Ты нашел защитника?

– Кажется, да.

– Кажется? – Грей налил себе еще виски и протянул бутылку Лорану, но тот покачал головой. – Все скоро начнется. Тебе надо кого-то выставить. Если только ты не передумал и не решил сам себя представлять. У тебя ведь хватило бы таланта и смелости, чтобы справиться.

Лоран хмыкнул.

– Спасибо. Нет, я по-прежнему хочу посмотреть на все это, прежде чем пытаться самому, так что защитник будет. Только она еще не подписала контракт.

– И ты на самом деле сомневаешься, подпишет ли? Может, тебе стоило бы пригласить ее сюда и впечатлить своими возможностями?

Грей махнул в сторону окна, где огни города сверкали, словно драгоценные камни на бархате.

– Ха-ха. Дело не в этом – по-моему, она довольна теми условиями, которые я ей предложил, но она достаточно хороша, чтобы выбирать. Больше чем просто хороша. – Лоран провел ладонью по коротко стриженным черным волосам. – Чары у нее были просто поразительные: сложные, тонкие и полностью скрытые от простаков. Даже от тех, кто под них попал. Никогда и ни у кого не видел такой магии. И она просто вошла и вышла из чар, словно творит такое каждый вторник.

Лицо Грея застыло.

– Напомни мне еще раз, откуда она?

– А я и не говорил. Она безДомная.

– Чужачка с такой силищей? Это будет интересно, – отметил Грей. – Нам всем будет о чем поговорить, помимо того, насколько быстро наступил этот Поворот. Я считал, что до него еще лет десять, не меньше.

– Другого способа стать Домами для нас обоих нет, – ответил Лоран. – Даже лучше, что это случилось сейчас.

– Не спорю, – согласился Грей. – Надоело ждать.

Он ждал уже три года – и с каждым днем его терпение все убывало. Давным-давно пора.

– И потом, – ухмыльнулся Лоран, – чудовищная магическая схватка? Это будет весело.

Высоко над городом они выпили друг за друга, за свои возможности и вращение Колеса Фортуны.

* * *

Далеко не в первый раз Харпер Дуглас мечтала о более сильной магии. Хоть о какой-то магии, на самом деле, помимо способности зажечь свечу одним словом. Для этого ей, по правде говоря, требовалось больше усилий, чем для того, чтобы зажечь спичку – и к тому же все заканчивалось жуткой головной болью.

Она видела женщину с красно-черными волосами – ту, которую больше никто, вроде бы, не заметил. Она смотрела, как та идет по тротуару, а потом выходит на проезжую часть. Наблюдая за движением незнакомки, Харпер почувствовала головокружение, а потом и сильнейшую тошноту, однако не выпускала ее из вида, пока та не шагнула на перекресток – потому что знала, о чем говорит это тошнотворное головокружение. Оно означало, что она подобралась совсем близко.

А потом Харпер почувствовала магию той женщины: тускло-бронзовый электрический привкус во рту – но ей не хватило силы, чтобы увидеть само заклинание. Она попыталась подобраться ближе, но сила незнакомки ударила по ней, словно волна прилива.

Ошеломленная Харпер рухнула у входа в винный погребок. Открыв глаза, она почувствовала, что левым локтем попала во что-то вязкое. Она попыталась сесть.

– Выглядите очень плохо. Не шевелитесь. – Рядом с ней присела на корточки пожилая русская. Пошарив в матерчатой сумке, она вручила Харпер пластиковую бутылку с апельсиновым соком. – Попейте.

– Вы ее видели? – спросила Харпер.

Она была так близко! Во рту у нее все еще оставался привкус электричества.

– Видела кого? Кто-то с тобой такое сделал?

Женщина моментально принялась оглядываться.

– Нет-нет. Мне никто ничего не делал. Мне просто показалось, что я кого-то увидела. Известную персону.

А вот ее спасительница не могла увидеть ту женщину – если, конечно, не принадлежала Невидимому Миру… но и тогда все равно ни за что не стала бы рассказывать об увиденном Харпер.

– Ты головой ударилась? Тебе поэтому что-то чудится? Врача позвать?

Глаза прищурены, губы поджаты.

– Нет, этого достаточно. Спасибо вам, – проговорила Харпер между жадными глотками сока.

Она почувствовала, как в крови появляется сахар, руки перестают дрожать.

– Вы опять собираетесь упасть? – немолодая женщина спрашивала тоном, который ясно говорил о том, что Харпер следовало бы принять решение получше, чем падение на тротуар.

– Нет, мэм. Мне гораздо лучше. Позвольте, я отдам вам деньги за сок.

Та оттолкнула руку Харпер.

– Кто тебя воспитывал? За доброту деньги не платят. Просто говорят спасибо.

– Спасибо вам. Большое.

Харпер поднялась с тротуара, с отвращением отодрала от рукава недоеденный кем-то пончик с кремом и направилась туда, куда вроде бы ушла та магесса – в сторону громадных бронзовых дверей церкви Троицы.

Пусто. Даже намека на магию не осталось… не то чтобы Харпер ожидала чего-то иного. Если маг не хочет быть замеченным простаками, они его не замечают. И хоть Харпер и удалось пробиться к самой крошечной капле магии, она определенно оставалась простаком. Она еще раз повернулась вокруг своей оси, внимательно присматриваясь, просто на всякий случай, а потом спустилась на станцию метро «Уолл-стрит», к грохочущим поездам.

Близко. Она была так близко! Если ей удастся подступиться еще ближе, она сможет пробраться в Невидимый Мир. И тогда обещание будет выполнено.

* * *

Как только Сидни перешагнула через порог своего дома, покрывало магии, которым она себя окутала, слетело – и она снова стала видимой для окружающих.

– Какие-то сообщения были, Генри?

– Сегодня нет, мисс.

Она улыбнулась в знак благодарности и поднялась на лифте на седьмой этаж. Сидни специально поселилась в обычном здании: никому из Невидимого Мира и в голову не пришло бы искать ее здесь. Снобизм был настолько же полезен, насколько и предсказуем: она установила несколько охранных чар, когда переехала сюда полгода назад – и за это время их никто не тронул и уж тем более не снял.

Она закрыла дверь, заперла ее и, скинув туфли, перекатилась несколько раз с пятки на мысок, избавляясь от боли в ступнях. Вытащив из кармана телефон, она отправила Лорану сообщение с согласием.

Дело сделано. Босиком Сидни прошла к кухонному островку и налила в бокал темно-красного вина. Она запустила колесики механизма. Не Колеса Фортуны – ее бесили атрибуты и условности Невидимого Мира – а своего собственного.

Она сделала глоток вина, наслаждаясь разливающимся внутри теплом. Возможность позволить себе удовольствия – даже такие мелкие, как бокал вина, тогда, когда ей захочется, – все еще была в новинку. Как нечто такое, чего она добилась немалыми усилиями, и потому все еще наслаждалась возможностью себя побаловать.

Работать на Лорана будет хорошо. Выбирая Дом, она надеялась найти чужака. Кого-то, кто еще не утвердился, кто все еще не считает все грязные тайны Невидимого Мира абсолютной истиной. Кого-то, кто смог бы посмотреть на вещи так, как она, – возможно, даже стать союзником.

Она собралась вытащить все эти тайны из темноты на свет божий – и пусть, если понадобится, это будет свет от пожара, которым она сожжет Невидимый Мир дотла.

Она подняла бокал, чтобы выпить за его гибель.

Внезапно ее затрясло. Вино плеснуло через край бокала, роняя капли – красные, словно кровь. Боль тупым ножом вонзилась в запястья и плечи, и она почувствовала сосущую пустоту, как при лихорадке. Кожа покрылась капельками пота.

Такой была цена сегодняшней магии.

Сидни поставила бокал и задышала прямо в дрожь, в боль, в пустоты костей. Она сосредотачивалась на этом, пока не овладела собой: боль не ушла, но стала осознана. Она привыкла к осознанию боли. Время и опыт сделали это ее особым умением. Недрогнувшей рукой она снова взяла бокал, теперь держа его ровно.

Она выпила вино.