Дорогой Гленн,
Я не писала несколько дней, потому что не было ни сил, ни времени. Матушке стало гораздо хуже. Вначале я подумала, что она как-то узнала о том, что я все-таки ходила на новогоднюю вечеринку и оставила ее одну, и теперь меня наказывает.
Она уверяет, что я плохо прикрыла окно в ее спальне, и сквозняк так сильно продул ей спину, что она совсем не может шевелиться, даже встать с кровати. Я снова пригласила доктора Оливера, он прописал компрессы и сказал увеличить долю микстуры. Моя подруга Элли Норберт (теперь она по мужу Стокли) считает, что мама симулирует, чтобы привлечь мое внимание. Элли всегда все знает лучше всех, ты же помнишь ее. Замужество придало ей еще больше самодовольства, хотя бедняга Нэд Стокли такого явно не заслуживает. Грешно такое говорить, что я рада, что у них нет детей. Представляю, каково было бы бедным малюткам. Элли вовсе не выглядит из-за этого несчастной, она постоянно твердит, что отдает все силы Господу, супругу и дочерям своей младшей сестры.
Мысленно я опять обращаюсь к тебе, дорогой Гленн. Сейчас смешно вспоминать, но когда закончился мой траур, Нэд Стокли стал ухаживать за мной. Конечно, тогда я не могла тебе об этом написать, мне даже невыносима была сама мысль, что другой мужчина может своей теплой рукой взять меня за руку, когда твои кости лежат в холодной земле, а душа пребывает в Ином мире.
Матушка была весьма недовольна, она не хотела, чтобы я носила траур дольше, чем требуют приличия. Маме не слишком нравился Нед, но она очень хотела выдать меня замуж. Наверное, так бы и случилось, будь Нэд чуть порешительнее. Но он так и не сумел приблизиться ко мне, и все слова, которые мы должны были произнести, повисли между нами в воздухе. Я была рада, когда его мучительные визиты в наш дом прекратились. А потом я узнала, что он сделал предложение Элис Норберт. Не знаю, как все между ними сложилось, но почему-то уверена, что это Элис первая запустила крючья в Нэда и не успокоилась, пока не подтянула его на них к алтарю. Бедный Нед. Что-то у меня сегодня настроение злословить.
Наверное это из-за того, что Элис сказала о моей матушке. Между тем я вижу, что у нее боли настоящие, даже слезы на глазах выступают, и в эти мгновения мне так ее жалко, что я совсем забываю, за что на нее злилась.
Наконец к концу сентября все формальности были улажены, и Лидия перебралась из Дулута в Рочестер. Владелец агентства недвижимости, мистер Данби, принял ее в своей конторе с подготовленными документами, а потом сообщил, что они могут вначале осмотреть дом прежде, чем подписывать договор аренды. Он сказал, что может отвезти клиентку на своей машине.
– Не надо, – замялась Лидия. – Мне бы хотелось поехать туда… в одиночестве.
– Но как же так? – нахмурился Данби. – Я должен вам все показать. Кухню, спальни, котельную. Это довольно большой дом, я, честно говоря, удивлен, что вы выбрали именно его. Или ваша семья приедет позже?
– Нет… хотя… может, дети приедут на Рождество. Им это будет интересно. Видите ли, мне хорошо знаком этот дом. Наверное я сама могла бы вам провести по нему экскурсию, – усмехнулась Лидия. – Я в нем выросла.
– Вы в нем… что? Хм, хм, интересно. Подождите, – агент несколько секунд всматривался в лицо женщины. – Господи, неужели Лидия? Лидия Боннар?
– Да, это я. Только теперь я Сойер.
– Конечно. Сколько же лет прошло. Я Реджинальд. Реджи Данби.
Лидия сообразила, что агент приблизительно ее ровесник и всю жизнь провел в Рочестере. Вот только фамилия Данби даже в сочетании с именем Реджи ничего ей не говорила.
– Извините, – развела она руками.
– Ну, мы встречались несколько раз на городских танцах и на катке. Впрочем, неудивительно, что вы меня не помните, у нас были разные компании. Я вырос в северной части за Фуллем-драйв.
– Поселок прислуги, – брякнула Лидия, повинуясь внезапному воспоминанию, но тут же прикрыла рот рукой. – И снова простите. Так сложно возвращаться в родные места, где не была много лет. Все время попадаешь в неловкие ситуации.
– Понимаю. Хотя я никогда не уезжал из Рочестера. И поселка прислуги уже давно не существует. Там сейчас роскошные современные виллы.
По тону Данби Лидия поняла, что одной из них владеет он сам.
– Так что, мистер Данби, мне… не нужна экскурсия. Может, мы просто подпишем бумаги и вы дадите мне ключи?
– Конечно, – сухо ответил агент. – Если у вас будут какие-то вопросы, можете позвонить мне или моему помощнику.
Кажется, он решил, что Лидия снова отвергла его общество по классовым соображениям. Она поспешила исправить ситуацию.
– Вообще-то, мистер Данби, у меня есть один вопрос. Скажите, почему дом сдается?
***
– Вы помните семью, которая купила у вас особняк в 1935 году? – спросил Данби.
– Совсем не помню. Я, честно говоря, никогда не знала, кому мать продала дом. Я тогда училась в колледже, мама просто поставила меня перед фактом, что она не хочет больше жить в Рочестере. Поскольку дом принадлежал ей, моего мнения никто и не спрашивал.
– Ну… миссис Боннар действительно унаследовала эту недвижимость от своего отца, мистера Норберта. Других наследников не было, поскольку ее незамужняя сестра Агнес Норберт скончалась за год или два до смерти вашего отца. Когда закончился траур по мужу, ваша мать сразу выставила дом на продажу. Покупатель нашелся довольно быстро. Я помню эту сделку, потому что тогда только пришел в агентство Киллиагана и Льюиса. Начинал с мальчика на посылках, а в итоге купил все агентство, – ввернул Данби. – Так вот, покупателем стал Леопольд Блейк-Чесни. Вы его помните?
– Нет, – покачала головой Лидия.
– А ведь он был практически вашим соседом. Жил на Харвест-драйв.
– Это… в Иствуде?
– Совершенно верно.
– Но зачем ему покупать буквально соседний дом? – удивилась Лидия. – Там же на машине минут десять ехать, да и пешком можно минут за двадцать дойти, если срезать через лес.
– Место, место и еще раз место, – назидательно поднял палец Данби. – А если точнее, адрес. Тридцать лет назад Иствуд считался не слишком респектабельным районом, дома там ютились вокруг Харвест-драйв. А бизнес мистера Блейк-Чесни как раз шел в гору. Деньги у него водились, вот он и решил, что надо переселить семью поближе к озеру. Адрес на Тара-лейн и звучит приличнее, и дети будут расти хорошем окружении. Ваша мать очень постаралась, чтобы представить мистера Блейка-Чесни и его супругу всем соседям в лучшем свете, чтобы они… сразу влились в общество.
Лидия с трудом сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Этим и отличалась жизнь в Айлсборо – всего пара миль, а ты уже сразу попадаешь в другую касту.
– А в Иствуде сейчас тоже шикарные современные виллы? – с вежливой улыбкой спросила она.
– Нет. Там… идет большое коммерческое строительство. Ведь Харвест-драйв напрямую выходит к 104-му шоссе. Значит, я говорил про мистера Блейка-Чесни. К сожалению, после войны его бизнес обанкротился. А спустя несколько лет миссис Блейк-Чесни скончалась после продолжительной болезни. Да и сам мистер Блейк-Чесни… хм, хм… в последние годы чувствовал себя неважно. Он покинул нас два года назад на 75-м году жизни. Все его имущество получили дети Арабелла и Питер.
– Как вы сказали? Арабелла и Питер? – прыснула Лидия.
– Видимо, покойный Блейк-Чесни или его супруга в свое время увлекались романами Рафаэля Саббатини2. Я не был достаточно близко знаком с покойными, чтобы обсуждать столь личную тему. Итак, Питеру Блейку-Чесни сейчас тридцать четыре года, а его старшей сестре Арабелле Блейк-Чесни тридцать семь лет. Она была уже замужем, но развелась и вернула девичью фамилию. От этого брака у нее есть сын, который в данный момент проживает вместе с отцом, – для человека, которые не обсуждает личные темы с клиентами, Данби был на удивление хорошо осведомлен. – Не могу сказать, что отношения между братом и сестрой очень дружные. В частности, они уже второй год не могут прийти к соглашению о судьбе дома. Мисс Арабелла ведет, скажем так, богемный образ жизни, поэтому настаивает на продаже. В то время как Питер имеет работу в Рочестере и до кончины отца проживал вместе с ним в одном доме. Он планировал жить там и дальше, однако сестра потребовала выплатить ей половину стоимости недвижимости. Оба наследника… насколько я понимаю… испытывают финансовые трудности. Поэтому было пока что принято решение сдавать дом в аренду. В основном он пользовался спросом в летний сезон, а остальную часть года в нем проживал Питер Блейк-Чесни, что постоянно вызывало… ссоры между родственниками. Так что для них обоих это большая удача, что бы согласились снять дом сразу на девять месяцев до мая.
– А где сейчас будет жить Питер Блейк-Чесни? – насторожилась Лидия.
– Не беспокойтесь, он не будет вам докучать. Он арендует комнату над автомастерской, в которой работает. Между прочим, – тут Данби задумался и внимательно посмотрел на Лидию. – Скажите, миссис Сойер, каковы ваши истинные намерения относительно фамильного дома?
– Намерения? Я просто хочу прожить в нем эту осень и зиму. Видите ли… год назад у меня умер муж.
– Примите мои соболезнования! – искренне воскликнул Данби. – Да, кажется, я вас понимаю. Во времена тяжелых потрясений иногда полезно вернуться к корням. В места, где все знакомо, где мы были счастливы, где остались только хорошие воспоминания.
«Да он ас в своем деле», – подумала Лидия. – «И необыкновенно ловко выуживает из клиентов самую подноготную. Не удивлюсь, если именно Данби является главным источником местных сплетен».
– Если вы вдруг решите, что хотите снова пустить здесь корни, то до меня дошла информация, что… ситуация может в ближайшее время измениться, – заговорщицки продолжил агент, подтверждая ее догадку.
– Как это?
– Я слышал, что Питер Блейк-Чесни получил предложение о работе инженером на крупном предприятии в другом штате. Чуть ли не где-то на Юге. Это вполне может оказаться правдой, поскольку в свое время молодой человек с отличием закончил технологический институт Рочестера, а потом еще и получил диплом инженера в Массачусетсе. Он был вынужден вернуться домой, чтобы ухаживать за больным отцом после смерти матери, вот и устроился работать в местную автомастерскую. Она и расположена неподалеку и у него там достаточно свободный график.
– Очень похвально, – сказала Лидия, хотя внутренне была с этим не согласна. Если юноша и правда был настолько многообещающим инженером, то почему бы не найти работу с хорошей зарплатой, чтобы нанять отцу сиделку.
– Теперь, когда отца не стало, Питер нашел возможность продолжить карьеру. И если он действительно уедет из Рочестера, то… проблема продажи дома решится.
– Что значит «решится»? – нахмурилась Лидия. – Вы намекаете, что дом могут продать до того, как истечет срок моей аренды?
– Нет, нет, – захрустел Данби пальцами. – Вы неправильно меня поняли. Договор об аренде составлен по всем правилам, тут специально оговорены пункты, что владельцы не смогут его расторгнуть в одностороннем порядке, если не возникнет… Ох, миссис Сойер, вы вообще читали договор, который я вам выслал в Миннесоту?
– Мой поверенный прочитал. Сказал, что все в порядке.
– Вот и замечательно. Однако если у вас появится желание, хм, хм, приобрести этот дом в постоянную собственность… стоит иметь в виду, что такой вариант тоже возможен. Подумайте об этом, Лидия. Думаю, жители Айлсборо будут счастливы, что дочь Иена и Анны Боннар вернулась в наши края.
***
Из конторы Реджи Данби Лидия вышла с небольшим головокружением. Она не помнила, как завела машину и без раздумий доехала до Тара-лейн по знакомому с детства маршруту, автоматически сворачивая с широких авеню на уютные кривоватые улочки, уже начинавшие покрываться разноцветным ковром. Бросив машину прямо на подъездной дорожке, Лидия, открыла парадную дверь ключами, полученными от агента, выпустила Поршу из корзинки и стала неспешно обходить свое временное владение. Которое может стать ее навсегда, мысленно поправила себя Лидия.
Дом был в весьма удовлетворительном состоянии. Видимо, Питер Блейк-Чесни за ним хорошо присматривал, а недавно сделал какой-то косметический ремонт, чтобы сдавать дачникам. Естественно, особняк предоставлялся со всей обстановкой, что Лидию вполне устраивало, ведь собственной мебели у нее почти не было – в импульсивном порыве она продала их с Джорджем дом в Коннектикуте вместе со всем содержимым, а перед этим устроила гаражную распродажу, чтобы получить как можно больше наличных на то, что теперь она называла «миннесотской авантюрой».
«Если брат и сестра Блейк-Чесни захотят избавиться от особняка, наверняка им тоже будет неохота возиться с этими тяжелыми шкафами и шифоньерами», – рассуждала Лидия. – «Боже мой, неужели я всерьез рассматриваю возможность этой покупки?».
Она вновь вспомнила разговор с Кейтлин. Вначале сестра очень обрадовалась тому, что Лидия возвращается в штат Нью-Йорк, пусть и в Рочестер.
– Это не так далеко от Нью-Йорка, всего три часа езды. Ты можешь часто навещать нас с Обри, да и ребята будут рады. Я даже пришлю за тобой лимузин с шофером, чтобы тебе не пришлось проделать весь этот путь одной за рулем, – защебетала она в трубку.
Лидия заметила, что Кейтлин ни разу не допустила мысли, что она сама может приехать к сестре в Рочестер даже на этом персональном лимузине. Поэтому набралась смелости и выложила самое главное.
– Ты знаешь, я сняла не просто дом в Рочестере. А наш дом.
– Что значит, наш?
– То и значит. Наш старый дом на Тара-лейн в Айлсборо, в котором мы выросли.
– О, господи, как тебе пришла в голову подобная глупость?! – вскричала Кейти.
– Ну, он был среди предложений от агентства. А на зимний сезон за аренду запросили вполне приемлемую цену.
– Еще бы! Ты же помнишь, что он огромный? И старый? Когда ты сказала, что хочешь провести зиму в Рочестере, я подумала о каком-то маленьком уютном коттедже, который подходит…
– Одинокой вдове с кошкой?
– Так ты и есть одинокая вдова с кошкой! – взвизгнула Кейти. – А это огромный дом для большой семьи. Что ты будешь там делать одна? Наверняка центральное отопление там так и не провели, тебе придется топить камины, греть воду, разжигать плиту. Ты даже не знаешь, в каком он теперь состоянии… Подожди. Или ты опять подумываешь о том, чтобы купить развалюху и отремонтировать ее своими силами? – с подозрением спросила сестра.
– Никакая это не развалюха, – устало ответила Лидия.
– Ну, не знаю, – недовольно пробурчала Кэйтлин. – С тех пор, как Джордж умер, тебя шарахает от одной странной идеи к другой. Пожалуй, я не буду говорить маме, что ты теперь живешь в Айлсборо. Она не любит вспоминать этот пригород, и я, если честно, тоже.
– Как там мама? – спросила Лидия, радуясь возможности сменить тему.
– Неплохо. Хотя… сдает все сильнее. Все чаще забывает даже самые простые вещи, я рада, что удалось найти ей место в этом доме престарелых. Маме там нравится, а персонал очень внимательный.
Лидия почувствовала укол совести, что ни разу не навестила мать с тех пор как овдовела. Впрочем, у них всегда были натянутые отношения. Лидию раздражала манерность, сентиментальность и тщательно культивируемая беспомощность матери, которая постоянно смотрела на мир кроткими распахнутыми глазами, ища, на кого бы свалить свои заботы. В свою очередь Анна Боннар не скрывала того, что считала старшую дочь неудачным ребенком, который вырос в проблемную девушку – слишком высокую и нескладную, как отец, недостаточно красивую, чересчур язвительную. Она считала, что единственное, что Лидии удалось в жизни хорошо – выйти замуж за Джорджа Сойера. Хотя в этом Лидия была согласна с матерью.
Зато Кейтлин всегда была маминой любимицей. Анна гордилась изящной, покладистой, хорошо воспитанной младшей дочерью и стала еще больше ею гордиться, когда Кейти, перебрав всех подходящих ухажеров, вышла замуж за Обри Леспера-Грамона, отпрыска одной из старейших семей нью-йоркской элиты, влиятельной и богатой. Благодаря щедрости дочери и деньгам Лесперов-Грамонов она вдоволь вкусила роскошной жизни, а последние несколько лет проживала в элитном пансионе в Мэриленде.
«Может, Кейти и меня отправит в этот пансион, когда я тоже начну сходить с ума», – подумала Лидия.
О проекте
О подписке
Другие проекты