Глава1

— Производительница, — сообщила мне вердикт глава комиссии сухим, бездушным голосом.

Внутри всё упало. Я поражённо уставилась на Совет, сидевший передо мной. Мир рухнул вместе с этими словами. Мне только что зачитали приговор, поставивший крест на мечтах, планах и на всей моей жизни.

— Поздравляем вас, Кристина, — всё так же сухо продолжала женщина. — Отправляйтесь домой, прощайтесь с близкими. Через час вас заберут.

Она кивнула сотруднику службы безопасности, стоявшему у дверей:

— Позаботьтесь о нашей Производительнице и доставьте её в целости и сохранности. — Она перевела пустой взгляд на меня и добавила: — Вы свободны, можете сказать второму в очереди, чтобы заходил.

После этого о моем существовании забыли и начали обсуждать идущего за мной человека, определяя, куда его направить.

— Но я же не подхожу… — пискнула я, голос отказывался слушаться.

Меня окинули презрительным взглядом. Было неприлично спорить с такими компетентными людьми, но мне уже было всё равно. Пусть лучше меня отправят на каменоломни или в шахту, чем оказаться безвольной маткой, производящей потомство, которое мне даже на руках подержать не дадут.

— Мы с вами закончили! — раздражённо произнесла женщина.

Хм. Эмоция. Всё-таки она не совсем безэмоциональная сука.

— Отправьте меня на любую тяжёлую работу! — взмолилась я.

Она издевательски усмехнулась:

— Деточка! А ты думаешь, рожать — это легко? Ты хочешь тяжёлую работу? Мы тебе дали её! Так сказать, чего просили!

Я попыталась возразить, но мне даже не дали слова вымолвить.

— Всё! Я сказала — всё! — крикнула она. — Охрана! Отправляйте её немедленно по месту назначения.

Меня схватили за руки и потащили к дверям. Реальность исказилась и смазалась, вокруг всё стало размытым, а во рту ощущался солёный вкус несправедливости.

— Вы сволочи! Вы рушите мне жизнь! Разве вы этого не понимаете?! — задыхалась я. — Бездушные твари! Дайте мне хотя бы попрощаться с родителями!

Мне закрыли рот рукой и продолжили тащить мимо сбившейся очереди новых жертв. Люди отступали от меня, как от прокажённой, и с осуждением взирали на мою истерику. Из толпы вышел мужчина в белом халате; я почувствовала лёгкое прикосновение холодного металла к горящей коже, после чего окружающее перестало иметь какое-либо значение. Я отключилась.

Глава 2

— Что они себе позволяют?! — раздался надо мной возмущённый женский голос. — Они нам такой доставкой всех мамочек угробят!

Я с трудом разлепила веки и огляделась. Передо мной склонилась незнакомка, пытаясь меня поднять. Я поморщилась от резкой боли в спине.

— Где болит? — тут же уточнила она.

— Спина, — прохрипела я.

— Значит, сначала её в медпункт, — бросила она через плечо кому-то. — А потом я к тебе зайду, — уже по-доброму сообщила она мне. — Идти сможешь?

Я с трудом поднялась и потопталась на месте, прислушиваясь к ощущениям. Болело всё тело, как будто меня долго били палками, но двигаться я могла.

— Могу.

— Иди, девочка, пусть тебя подлечат.

Я кивнула — а что мне ещё оставалось делать? Собеседница ушла, и передо мной предстала её спутница. Мы вместе вышли из маленького ангара, в котором находились, и я словно попала в сказку. Я замерла и, улыбнувшись открывшейся картине, вдохнула чистый воздух полной грудью. Казалось, вокруг царил изумрудный цвет: сочная трава, густые деревья, кустарники. Вдали виднелся лес, а за ним возвышались пики гор, покрытых сверкающим белым снегом.

— Какая красота! — выдохнула я.

— А ты сама-то откуда? Небось городская?! — поинтересовалась женщина, понимающе улыбаясь.

— Да, у нас там даже трава из пластика.

— Ну вот, теперь ты здесь. А здесь всё только натуральное, чтобы потомство было здоровым.

«Потомство».

Блин, я же теперь Производительница! Я же теперь, пока не одурею, буду рожать без остановки! А когда не смогу, то стану вот как она — наставницей.

— А кто бык-осеменитель? — зло проскрежетала я.

Она весело засмеялась.

— Ну ты даёшь! Какой бык?! Сейчас же всё можно сделать без непосредственного участия мужчины.

— ЭКО, — кивнула я.

— Да.

— А как же «всё натуральное, чтобы потомство было здоровым»? — поддела я её.

Собеседница не поддалась на провокацию и продолжила объяснять:

— Мы внедряем только идеальные образцы.

— Образцы?! — возмутилась я. — Серьёзно?!

— Эмбрионы, — поправилась она и зашагала прочь, в сторону старого каменного здания, обвитого плющом. Оно напоминало замок с картинки. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Пройдя сквозь массивные двери, мы очутились в длинных пустых коридорах.

— А где все остальные? Вымерли?

— Нет, слава богу! Сейчас по расписанию сончас.

— Вы шутите?! Мы что, ещё и спать должны по расписанию?! Сейчас же день!

— Распорядок. Чтобы быть хорошей Производительницей, нужно строго соблюдать режим. Тогда нагрузка на организм минимальна, а следовательно, изнашивается он медленнее.

— А сколько штук-то нужно родить, чтобы, так сказать, уйти на покой?

— Это по-разному, — улыбнулась женщина. — У нас была мать-героиня, так она родила пятьдесят двух! — с восхищением выдала она. — А некоторые и одного выносить не могут, — осуждающе закончила она. — Вот и на тебя смотрю: кожа да кости. Как они тебя вообще сюда направили — диву даюсь. Ты ж даже по параметрам не подходишь.

И она удручённо закачала головой.

То, что не подхожу по параметрам, я и сама знала, поэтому не ожидала такой подставы. Меня же родители сознательно недокармливали, спать давали всего по четыре часа в сутки, чтобы я была измотанной и худой. Мама всегда говорила:

— Терпи, доченька, так надо. Может, и отведёт тебя судьба от этой страшной доли. Выйдешь замуж, дети появятся, будешь жить с уважаемым человеком и не тужить. И станут они тебе и радостью, и опорой.

Раньше всё было по-другому. Об ушедшей эпохе осталось очень мало книг, которые можно было найти только на чёрном рынке. Эти сказки о нормальных семьях и настоящей любви передавались из уст в уста. Уже никто и не верил, что такая жизнь и правда существовала когда-то. В школах рассказывали, что это просто вымыслы писателей, живших в то время.

Папа же говорил мне другое. Он утверждал, что всё написанное в тех книгах было правдой. Но всё изменилось, когда ресурсы на планете подошли к критическому минимуму, а численность населения зашкаливала. Тогда правительствами всех стран было решено изменить структуру государств ради выживания, пока не найдётся пригодная планета для переселения или не будет найден иной выход.

Всё население отныне при наступлении совершеннолетия распределялось государством, исходя из физических и умственных способностей. После этого у всех собирали генетические данные и делали забор материала для оплодотворения, который хранился в госхранилищах. Затем абсолютно всех стерилизовали, чтобы избежать появления незапланированных детей.

Стерилизации подвергались все, кроме производительниц. На них-то и лежала задача суррогатных матерей, обеспечивающих общество потомством. Браки были разрешены и даже поощрялись. Семьям рабочих позволялось иметь одного ребёнка и не более, так как с их двенадцатичасовым графиком воспитать даже единственное чадо было проблематично. Остальным социальным слоям можно было иметь больше детей, если они подходили под критерии благополучной семьи.

К сожалению, в параметры входили и такие условия, как жилплощадь более трёхсот квадратных метров. С учётом наших домов-скворечников площадью в пятьдесят «квадратов» этот пункт заведомо был невыполним. Вот мы и не рыпались. Спасибо и на том, что хоть одного разрешили. Хотя, если поразмыслить, они просто растили себе замену, так как из-за тяжелого каждодневного труда продолжительность жизни редко превышала пятьдесят пять лет.

Тем не менее мы были хоть и уставшие, но по-своему счастливые. Мой папа был главой профсоюза, и к нам домой часто приходили члены объединений других рабочих групп. Они устраивали совместные праздники, на которых молодёжь могла познакомиться между собой. Мама работала на текстильной фабрике, а папа был шахтёром. И я всегда видела, как они, несмотря на свою усталость, с любовью и нежностью дарили мне свои часы отдыха, играя со мной до глубокой ночи. Папа всегда приносил стопки книг с разной литературой и заставлял читать и изучать её. А потом мы вместе обсуждали основные моменты и вопросы.

Родители надеялись, что меня направят как минимум в социальные службы, так как балл по успеваемости у меня был самый высокий среди всего рабочего класса. Кто же думал, что правительство сделает по-своему. Да и зачем им такие вольнодумы в других социальных слоях?

Только вот теперь им точно не поздоровится. Много лет я слышала, как папины гости засиживались у нас допоздна и тихо переговаривались на кухне. После этих посиделок отец всегда мне говорил: «Только из-за тебя я их сдерживаю».

Когда я стала старше, я возмутилась:

— Зачем?! Папа, я тоже считаю, что нужно митинговать. Ведь если все нас поддержат, мы сможем постоять за себя. Рабочие — самая большая по численности группа, с нами должны считаться! Если мы остановим производство, им самим есть нечего будет!

Он тихо смеялся и, обнимая меня, поглаживал по волосам:

— Ох, доченька! Сбавь обороты. Революции всегда проходят на крови. И мне ничего не будет нужно, если это будет твоя кровь. Я надеюсь, что с твоей умной головкой ты вырвешься отсюда и тебе не придётся работать здесь как ломовой лошади. Тогда и жизнь твоя сложится по-другому.

Я ничего не отвечала на его слова, потому что тоже не хотела никаких переворотов, если при этом могут пострадать он или мама.

Усмехнувшись самой себе, я прошептала:

— Папочка, можешь действовать! Надеюсь, ты разворошишь этот муравейник!

Глава 3

— Мы пришли, — доложила сопровождающая.

Одна из дверей перед нами отъехала в сторону. Зайдя в светлый белый кабинет, я увидела молодую девушку, которая мило улыбнулась. На ней был белый халат, а в помещении витал запах лекарств, сопровождающий все медицинские учреждения. Я догадалась, что это местный медпункт.

— Проходите, пожалуйста! — прощебетала она. — Доктор сейчас на обеде, поэтому предварительный осмотр я сделаю сама.

Она окинула меня внимательным взглядом и, незаметно подмигнув, обратилась к моей проводнице:

— Матушка, я так понимаю, что это новенькая?

Та утвердительно кивнула.

— Тогда мне необходимо время, чтобы взять анализы и провести полный осмотр. — Женщина согласно закивала, видимо, радуясь, что наконец-то отделается от меня.

— Вы уже выделили ей комнату?

— Нет, она только что прибыла.

— Возле меня пустует одна. Если хотите, оформите документы на неё, и после осмотра я сама провожу гостью, чтобы она могла отдохнуть.

— Если тебя это не затруднит, — неуверенно проговорила женщина, не веря в свою удачу.

— Нет, что вы! На сегодня это моя последняя пациентка, после чего я отправлюсь к себе, заодно и её устрою, — заверила медик.

Женщина удовлетворенно кивнула и, попрощавшись, вышла из кабинета.

— Вика, — протянула девушка мне руку и улыбнулась.

— Кристина. — Я пожала её мягкую сухую ладошку и улыбнулась в ответ. Собеседница вызывала симпатию.

— Чем провинилась?! — произнесла она, с интересом меня разглядывая.

— В смысле?!

— Ну, судя по твоей фигуре, ты далека от стандартов производительницы. Узкий таз, маленькая грудь, кожа да кости, короче, — махнула она рукой. — Следовательно, тебя сюда сослали либо чтобы наказать, либо чтобы изолировать от других. Так в чём причина?

— Не знаю… — задумалась я. — Я лично не сделала ничего незаконного…

— Значит, чтобы изолировать, — подытожила она. — Ты случайно не из рабочего класса?

— Из них.

— Родственники или близкие друзья из профсоюза имеются? — продолжала она допрос, как заправский следователь.

— Отец, — прошептала я.

— Что отец?

— Папа — глава профсоюза.

— А-а, ну тогда всё понятно. — Она задумалась. — Значит, ждать нам в ближайшее время переворота, — Вика кивнула сама себе. — Сегодня к Митьке сгоняем, ты же свободна?

— Да я не знаю.

— Не беременна же ещё? — строго спросила она.

— Конечно нет! — возмутилась я.

— Ну значит, режим соблюдать причин нет! — радостно воскликнула она, затем внимательно посмотрела на меня: — В медпункт тогда зачем сразу привели?

Я горько хмыкнула и поведала ей историю о том, как кричала и бунтовала в отделе распределения. Как меня отключили, вколов какой-то препарат, от которого очнулась я уже здесь. И так как была без сознания, то не знала, как меня сюда переправляли, но, придя в себя, обнаружила жуткую боль в спине.

Вика внимательно выслушала, после чего уложила меня на кушетку лицом вниз. Затем подняла кофту и осмотрела мою спину, водя по ней холодным прибором.

— Переломов и трещин нет, это хорошо. Но удар был сильный, — вздохнула она. — Здесь всё — один сплошной синяк, поэтому болеть несколько дней будет точно.

Опустив кофту обратно, она подошла к письменному столу и сделала какие-то записи.

— Пошли, покажу тебе твою комнату.

Я удивлённо на неё посмотрела.

— А анализы?

Она бросила на меня недовольный взгляд.

— Кристина, не расстраивай меня, не говори, что я в тебе ошибалась.

Я удивлённо подняла бровь.

— Во-первых, анализы не будут сейчас чистыми, так как у тебя воспалительный процесс, — она указала рукой на мою спину. — Во-вторых, ты что, так стремишься стать мамочкой?

— Конечно нет! Я как-то вообще о другой жизни мечтала.

Она удовлетворённо кивнула.

— Вот и я про это! Наслаждайся жизнью, пока не обзавелась животом. Я, как смогу, оттяну этот процесс.

— Почему ты мне помогаешь?

— Сама не знаю. Просто как ты вошла — увидела в тебе родственную душу. Здесь с этим напряг, а иногда так уныло и одиноко становится, что хоть волком вой, — она фыркнула. — Ты извини, если что… Если не хочешь заводить друзей, я пойму.

— Извини! Я не хотела тебя обидеть. Просто я здесь никого не знаю. И это место… Всё просто так навалилось. Я не знаю, чего мне и от кого ждать.

Мы помолчали, каждый думая о своём.

— Ладно, разберёмся. Но я всё равно сделаю всё от меня зависящее, чтобы ты оставалась свободной как можно дольше.

— Спасибо тебе. Мне правда очень повезло, что я сразу встретила тебя. Наверное, судьба решила сжалиться надо мной.

— Да ты оптимистка, — усмехнулась она.

И, взяв меня под руку, она повела меня по коридору. Мы дошли до самого конца, и Вика, указав на последнюю дверь, произнесла:

— Это твоя комната. — Затем указала на соседнюю дверь: — А это моя! Добро пожаловать, соседка!

Она, смеясь, неуверенно обняла меня; я тоже рассмеялась и ответила на объятие, тем самым негласно принимая её дружбу.

Открыв двери моей комнаты, она провела небольшой экскурс. Помещение заливал свет от окон во всю стену, которые выходили на террасу и маленький садик.

— Все производительницы живут на первом этаже, так как лестницы и лифты им не рекомендуются. У каждой есть собственный садик, где можно проводить время, отдыхая или что-то выращивая. Комнаты стандартные: кровать, гардероб, полки с книгами и кресло. Эта дверь ведёт в ванную и туалет. Еду вам могут приносить прямо сюда, но все предпочитают столовую — я её потом покажу. Иначе придётся пролёживать практически весь день в одиночестве, а там хоть какое-то общение.

Вика опустилась в кресло-качалку и продолжила:

— Здесь есть куча кружков и библиотека, так что в свободное время можешь заниматься всем, чем душа пожелает. Если честно, тут был бы рай, если б ещё и мужики были, а так… По мне, скукотища полная.

— Вика, а сколько тебе лет? — не удержалась я от вопроса.

— Двадцать один, — хитро улыбнулась она.

— Но это же невозможно! Ты бы не успела закончить обучение. Как ты здесь оказалась?

Она звонко рассмеялась.

— Так же как и ты, — она усмехнулась. — Я тоже из семьи профсоюзников, только учителей. Нас с братом быстренько расформировали: меня сослали сюда, а его — в армию.

— Ты производительница?! — прошептала я, как будто если нас услышат, ей тут же внедрят эмбрион.

— Ага, — хихикнула она, — бывшая. Дело в том, что я всегда хотела быть доктором, поэтому изучала всю специальную литературу. Можно сказать, я в теории всё знаю, не хватает только практики. Так вот, оказавшись здесь, я себе такие симптомы сымитировала, что меня даже пару раз помещали в карантин. В итоге доктор решила не рисковать и списала меня. Только обратно-то дороги нет, а значит, нужно здесь работать. Вот я и поделилась своим желанием помогать в медицине. А она, увидев, что я легкообучаема, оставила меня при себе. Так я и стала работницей медпункта. А самое клёвое знаешь что?

— Что?

— У работающих здесь — абсолютная свобода! Естественно, в нерабочее время. Поняла?

— Не совсем.

— Никакого контроля!

— И что?

— Да как что?! — не унималась она. — Здесь рядом целый гарнизон солдат, которые нас охраняют как зеницу ока. Теперь поняла?

— А зачем нас охранять?

— Блин, Кристина, не тупи! Горы видела?

— Да, они красивые…

— Ага, а кто на них живёт, знаешь?

— Откуда мне знать, я горы-то первый раз в жизни увидела.

— Там живут свободные горные племена!

— Кто-кто?

— Горные кланы! Они не подчиняются нашему государству.

— А почему нас от них охраняют? Они опасны? Зачем они нападают?

— В основном за медикаментами, иногда удаётся украсть оборудование. Короче, у них с медициной, видимо, напряг, вот и промышляют воровством.

— И часто?

— Да не особо. Да и женщин они не трогают. Берут что надо и уходят обратно к себе в горы.

— А солдаты не справляются с охраной?

— А что солдаты? Горцы — прирождённые охотники. Ночью видят как днём. Да и двигаются бесшумно. Иной раз мы только утром и обнаруживаем пропажу. Они мимо охраны шныряют туда-сюда, а те даже и в ус не дуют.