Маи забегает в гостиную, тяжело дыша:
– Госпожа! Мастер Чанг прибыл!
Я вскакиваю с дивана, и Маи мне улыбается:
– Госпожа Айлин приняла его в поместье, и я сразу к вам поспешила, как только их увидела!
– Молодец, – отвечаю я. – Спасибо.
Мама занимается вязанием у себя в комнате. Ей лучше не знать о моих планах. Я выбегаю во двор перед домом, где близнецы Хан тренируются друг с другом на мечах. Фэй замечает, как я машу ей рукой, и после раунда подходит ко мне.
– Идем, – говорю я. – У нас сегодня важная задача.
Юи пожимает плечами, слегка растерянный из-за моей загадочной просьбы. Фэй откладывает меч и следует за мной быстрым шагом, подстраиваясь под мой темп.
Мы проходим поле для стрельбы из лука, где установлена дюжина деревянных мишеней. На них нарисовано по девять кругов, и они стоят на разном расстоянии, постепенно отдаляясь от черты, на которой должен стоять лучник. Сорок пять метров, девяносто и сто восемьдесят. С ветви ближайшего дерева свисает клетка с соколом. Он клюет перчатку дрессировщика, который пытается его кормить.
У меня сдавливает грудь. Бо хвалился, что поймал сокола на охоте, но на самом деле получил его от Рена в знак дружбы.
– Птице не место в клетке, – шипит Фэй, морщась.
– Я его отпущу, как только смогу, – обещаю я.
Мы идем дальше, мимо огромной теплицы с запотевшими окнами. Слышно, как кто-то неподалеку играет на гучжэне.
Фэй остается ждать меня поблизости, а я иду к небольшому зданию, из которого льется музыка. Дверь открыта, и мне удается затаиться у входа.
Айлин сидит за столом перед гучжэном, и мастер Чанг показывает ей особую технику игры.
Дядя Йи нанял лучшего придворного музыканта по заоблачной цене, и не только для того, чтобы развивать талант Айлин. Куда важнее то, что мастер Чанг – любимый артист придворных дам, и его мнение высоко ценится, поэтому они к нему прислушаются, когда подойдет время выбирать жену для сына.
Я и в прошлой жизни понимала, что дядя Йи рассчитывает сделать из Айлин будущую королеву, но предпочла об этом не задумываться. Меня не интересовало могущество, но Рен мечтал о власти, и я старалась помочь ему по мере сил. Поскольку искренне верила, что цель его обоснованна. Двоюродные братья Рена тоже не безобидны и могли сильно ему навредить, если один из них занял бы трон. После коронации Айлин меня поздравила: «Я так за тебя рада, моя дорогая Миньсин. Ты будешь королевой!»
Тогда мне стало неловко. «Я вовсе не хочу ею быть и не знаю как…» – сказала я.
Айлин ответила со сладкой улыбкой: «О, не сомневаюсь, что из тебя получится прекрасная королева. Ты ведь такая умная и сострадательная».
В то время Айлин, наверное, уже сговорилась с Реном от меня избавиться.
Может, то и был момент предательства? Когда я стала препятствием на ее пути к трону? Сразу после того как Рен стал наследником?
Я отгоняю мрачные воспоминания, напускаю на себя мечтательный вид и захожу в комнату.
Мелодия резко обрывается, и Айлин с учителем смотрят на меня в потрясении. Я бормочу, словно только вышла из забытья:
– О, извините, что мешаю. Меня очаровала эта музыка. Она такая красивая…
Я замялась под их скептическим взглядом, но не свожу глаз с инструмента. Чанг обращает на это внимание и спрашивает:
– Вы играете, госпожа?
В его речи слышен переливчатый акцент северных земель.
– Немного, – отвечаю я.
– Не усладите ли мой старый слух своей игрой?
Айлин тянется ко мне и берет за руки.
– Давай, Миньсин. Уверена, у тебя чудесно получится. Просите, мастер Чанг, – добавляет она, поворачиваясь к учителю. – Это моя двоюродная сестра Миньсин, дочь мастера Лю, очень успешного торговца.
Последнюю неделю я каждый вечер практиковалась у себя в комнате, вспоминала, как играть на гучжэне. Хорошо, что наш домик на самом краю поместья.
Я сажусь за стол и играю мелодию, которая повествует о том, как бойкие девушки танцуют в праздник урожая. Ноты послушно вылетают из-под пальцев.
Поднимая взгляд, я замечаю, что учитель смотрит в окно со скучающим видом. Мое сердце сбивается с ритма. Да, у меня хорошо вышло, но Айлин играет не хуже. Чтобы впечатлить мистера Чанга, надо либо стать в десять раз лучше нее, либо показать ему нечто более необычное, уникальное.
Мне самой не близка музыка, что вызывает мысли о цветах, луне, мирном речном потоке, но от женщин ожидают именно такую. С разрешения и благословения отца я обучилась так называемой мужской музыке, более сильной, напористой, страстной, от которой перед глазами встают волны океана, палящее солнце, отчаянные битвы, – и у меня самой она ассоциируется как раз с женщинами, с моей мамой и Фэй.
Возможно, у творца вроде Чанга более непредвзятый подход, и он оценит мою игру. Или мой выбор вызовет у него отвращение, как у большинства мужчин. В любом случае я должна пойти на риск.
– Благодарю, госпожа Лю… – начинает было Чанг, но я снова берусь за струны.
Мои пальцы летают по инструменту быстро и уверенно, и я представляю, как плыву на корабле в бурю, сражаясь с сильным ветром. К тому моменту, как растворяется последняя нота, сердце у меня колотится, а руки дрожат.
– Любопытно, – произносит Чанг, и в его глазах мелькает искра.
Я сыграла не так хорошо, как хотелось бы, поскольку с возвращением к шестнадцати годам потеряла два года практики.
– Я смогу играть лучше, если буду заниматься, – говорю я, стараясь вложить в свой голос как можно больше энтузиазма и надежды.
– Ты же девушка, – жарко шепчет Айлин. – Что люди подумают, если услышат такую игру?
Кажется, она искренне за меня тревожится. Надолго ли это?
Чанг молчит – наверное, ему интересно услышать мой ответ.
– Для меня главное, чтобы моя музыка затрагивала души и вдохновляла умы, – говорю я.
Айлин растерянно моргает, а Чанг обращается ко мне:
– Не хотите ли вы присоединиться к нашим урокам и в будущем, госпожа Лю?
«Да!» – мысленно кричу я, готовая скакать от счастья. Мне прекрасно известно, что больше музыки и денег мастер Чанг любит находить новые таланты, которые позволяют ему блистать как учителю.
Я уже готова согласиться, но одергиваю себя и поворачиваюсь к Айлин.
Она одаряет меня ослепительной улыбкой:
– Как чудесно, что мы сможем учиться вместе, Миньсин.
Искренни ли эти слова? Не могла она так рано меня предать в моей прошлой жизни. Хотя в любом случае Айлин не запретила бы мне с ними заниматься. Ей хочется представить себя щедрой и доброй, чтобы мастер Чанг рассказал придворным дамам об ее приятном нраве.
Я возвращаюсь к матери и рассказываю, как якобы случайно попала на урок и стала ученицей придворного музыканта.
– Наверное, он прежде не слышал, чтобы девушка играла мужскую музыку, – добавляю я в конце.
– А я всегда знала, что ты отличаешься от других, и давно перестала пытаться сделать из тебя леди, – поддразнивает меня мама. – Как говорил твой отец: «Позволь ей быть дикой и свободной».
Я улыбаюсь и обнимаю ее:
– Спасибо, что позволила мне быть собой, мама.
Мы с Фэй тренируемся на заднем дворе. Сегодня она обучает меня вонзать кинжал в противника. Чтобы обезопаситься, мы держим лезвие в ножнах, а на Фэй надет защитный кожаный жилет.
Она машет мне рукой, и я бросаюсь на нее, раз за разом, но Фэй легко уворачивается от моих атак.
Я останавливаюсь и тяжело вздыхаю от раздражения.
– Вы понимаете, почему не справились? – говорит Фэй.
– Я не такая сильная, как ты.
– А я никогда не стану сильнее брата, но в наших поединках я заставляю его отступить не реже, чем он меня.
– Что ж, я пытаюсь этого добиться.
– Тогда перестаньте подражать мужчинам. Им подходит такой стиль боя, но он не единственный. Мужчины нас недооценивают, поскольку мы им уступаем в физической силе. Но если они – огонь и земля, то мы – вода и воздух. Смотрите.
Она словно танцует, плавно и грациозно. Ее взгляд сосредоточен, она соблюдает ритм и не производит ни единого лишнего движения.
Я стараюсь повторять за ней, а она поправляет положение моих ног и запястья. Спустя полчаса практики я еще чувствую себя неловко с кинжалом, но все же чуть более уверенно.
Фэй замечает, что я запыхалась, и предлагает сделать перерыв. Она видит, как я плюхнулась в тень дуба, и смеется, словно ее рассмешило мое неподобающее для леди поведение.
Она садится рядом, и я спрашиваю:
– Как ты научилась так хорошо сражаться? Телохранители-женщины встречаются крайне редко.
Глаза Фэй мрачно поблескивают, как полированный обсидиан.
– У меня в жизни было так – либо сражаешься, либо умираешь. А вы почему вдруг заинтересовались этим искусством, госпожа? Знаю, вы всегда были девушкой необузданной, но это даже для вас необычно.
С минуту я думаю над ответом.
– Мне приснился ужасный ночной кошмар, в котором я подвела семью и лишилась жизни. Я пыталась вести себя как благородная леди, позволила собою воспользоваться во имя любви. И не допущу того, чтобы все это повторилось наяву. Я останусь верна своему сердцу и буду сражаться, защищая тех, кто мне дороже всего.
Фэй кивает:
– Продолжайте в том же духе, госпожа. Завтра начнем учиться обороне. А сейчас – возвращаемся к практике.
Она поднимается, и я энергично вскакиваю с земли.
Три раза в неделю я посещаю утренние занятия вместе с Айлин, и дядя Йи поздравляет меня с тем, что мастер Чанг проникся моим талантом, но на самом деле ему вряд ли это по нраву.
Учителя впечатляет мой прогресс, и неудивительно – я практикуюсь день и ночь, стирая пальцы едва ли не до крови. После того как я выражаю восхищение мелодией, которую сочинил мастер Чанг – в ней мастерски сочетаются нежные и звонкие ноты, – он предлагает нам с Айлин сыграть вдвоем на придворном банкете через два месяца, когда будет праздноваться день рождения короля.
Я спешу поделиться с мамой этой новостью, и она за меня радуется. Позже тем же днем Маи рассказывает о том, как Айлин в сердцах разбила свой чайный сервиз. По словам служанок, она кричала: «Это мое время сиять! Как она смеет отнимать его у меня? Я этого не позволю!»
Мама хмурится:
– О чем это?
Мне на душу ложится холодный камень.
– Она сердится на меня, мам, – хмыкаю я. – За то, что на банкете ей придется делить сцену со мной.
Айлин стремилась впечатлить королевский двор; я еще помнила, как в прошлой жизни Рен пригласил меня на банкет, как я хихикала и не могла уснуть от волнения, глупая влюбленная девочка. Тогда Айлин волшебно сыграла на гучжэне и очаровала слушателей.
В этой жизни я не попаду на банкет без приглашения мастера Чанга. Мне казалось, у Айлин все равно будет шанс блеснуть своим талантом в дуэте, но ей явно не нравится делиться успехом даже с той, кого она называет своей сестрой. Все восхищение должно предназначаться лишь ей.
Айлин скоро показала свою истинную сущность.
Страшная правда заполняет душу мраком.
Айлин – красивая аристократка. Я – невзрачная дочь торговца. Она никогда не видела во мне угрозу, поэтому легко со мной дружила, в основном даже без обмана. Так у меня и сложилось впечатление ложной безопасности, и я начала безоговорочно ей доверять. А ведь стоило мне встать ей поперек дороги, как она тут же оборачивалась против меня. В прошлой жизни это случилось из-за того, что Рена объявили наследником. В этой она боялась конкуренции на банкете.
Мама отвлеклась от вязания и задумчиво хмурится. А затем, вновь взявшись за спицы, говорит:
– Я оплачиваю уроки музыки Айлин.
– Как? Я не знала.
– Твой дядя вскользь упомянул о том, как ей нравится музыка и как ему жаль, что он не может себе позволить нанять мастера Чанга. Я предложила покрыть расходы.
Меня обуяла ярость. Дядя всегда хорошо умел манипулировать людьми, чтобы получить желаемое.
– Ты слишком добра, мама.
– Говоришь так, будто это что-то плохое.
– Доброта делает тебя слабой и уязвимой в глазах врагов.
Этот урок я усвоила ценой своей жизни.
– Если окружать добром тех, кто этого заслуживает, это становится твоей силой, а вовсе не слабостью, – возражает мама.
Я пожимаю плечами. Может, она и права, но дядя с его детьми точно не заслужили ее доброты.
Как и в моей прошлой жизни, дядя Йи взращивал Айлин подобно утонченному бутону, который должен распуститься в первый же вечер при королевском дворе, на банкете. Но я прослежу за тем, чтобы этот цветок завял.
Следующие несколько дней Айлин выглядит расстроенной, но объясняет это плохим самочувствием, когда я о ней справляюсь. После того как я предлагаю позвать врача, она заставляет себя взбодриться.
И вот одним утром она является на урок в непривычно веселом настроении.
– О, мне не терпится скорее сыграть с тобой вместе, – говорит Айлин. – Я хочу, чтобы представление прошло идеально. Прошу, зайди ко мне сегодня выпить чаю, и мы все обговорим.
У меня появляется недоброе предчувствие, но я мило улыбаюсь:
– Конечно!
Что она задумала? Не удивлюсь, если Айлин попытается напоить меня отравленным чаем, чтобы я слегла с болезнью и пропустила занятия музыкой, а затем и само представление.
Я прихожу в гостиную к назначенному времени. Айлин приглашает меня к себе на диван. Перед нами на чайном столике покоится изящный фарфоровый сервиз, расписанный птицами с ярким оперением.
Еще в первый день, когда мы сюда приехали, Айлин показала нам с мамой свое чайное искусство. Она умеет скручивать и заваривать чай так, чтобы он раскрывался в виде цветка лотоса или порхающей феи. Вкус у них тоже был разный: то весенних цветов, то летних фруктов, то меда.
В прошлой жизни я стала еще больше восхищаться Айлин за ее мастерство. Это непростое умение, и оно вошло в моду среди аристократок. Теперь я знаю, что моя сестра вкладывала все усилия в те навыки, которые повышали ее ценность в политическом браке.
И вот сейчас я любуюсь узором из чайных листьев:
– Такая красивая бабочка, Айлин.
Я подношу чашку к губам, и в то же мгновение Маи громко чихает, как мы заранее с ней договорились. Я вздрагиваю, и чашка выпадает из пальцев. Она разбивается о пол, обливая наши платья темной жидкостью.
Айлин вскакивает, пища от ужаса.
Я спешу ей помочь:
– Ой, прости, пожалуйста…
– Все в порядке, – отвечает Айлин и выдавливает из себя улыбку. – Прости, Миньсин, но мне надо пойти переодеться. Обсудим наше выступление в другой раз, – добавляет она с тяжелым вздохом и поспешно уходит.
Два дня спустя Айлин пригласила нас с мамой к себе на ужин. Обычно мы едим раздельно: дядя Йи и Бо встречаются с чиновниками, Айлин навещает других аристократок.
У меня не находится оправдания для того, чтобы отказаться. Да и вряд ли нас отравят на ужине, который мы будем делить с Айлин.
Во время еды она спрашивает:
– Ты же выходила на прогулку после нашего праздничного ужина, Миньсин?
Я киваю, но внутри у меня все напрягается. Она говорит о том дне, когда мы с Фэй купили кинжал и столкнулись с принцем Джие. Неужели он как-то вышел на мой след?
– На днях я была у одной благородной леди, и она сказала, что ее муж видел двух женщин в магазине оружия. – Айлин подается вперед с заговорщическим видом: – Она считает, что история скандальная. По описанию этих женщин создается впечатление, что это была ты со своей телохранительницей. Разумеется, я ничего не сказала той леди. Полагаю, ты пошла туда взять оружие для своей стражницы, но лучше так не делать. Если узнают, что ты ходишь по таким местам и без приличного сопровождения, это может разрушить твою репутацию. – Она хмурит брови так, словно искренне за меня переживает. – Но не переживай, я никому не скажу, даже папе. Не хочу, чтобы он на тебя сердился. К тому же мы с тобой так хорошо играем вместе. Ты мне нужна на королевском банкете.
Внутри у меня все переворачивается. Мне безразлично мнение других о моей женственности, но Айлин может воспользоваться этой возможностью, чтобы замарать мое имя и исключить меня из списка приглашенных на банкет.
Мама строго на меня смотрит и переводит взгляд на Айлин:
– Спасибо тебе, что так переживаешь за свою сестру. К слову, ты уже решила, какое платье наденешь на королевский банкет?
Айлин вздыхает:
– Нет, тетушка. Сложно найти такое, чтобы и красивое, и недорогое.
– Обратись к лучшей швее в столице и выбери, что тебе по душе. О цене не думай. Я буду только рада взять это на себя.
– Нет, что вы, как я смею?
– Прими его как подарок за все, что ты делаешь для Миньсин, – говорит мама, накрывая ее руку своей. – Пожалуйста. Я настаиваю.
Айлин хватается за сердце:
– О, благодарю вас, тетушка!
Я сжимаю кулаки под столом. Мне страшно представить, какую сумму придется выплатить моей матери, и все по моей вине.
Мы возвращаемся в свои комнаты, и я падаю перед матерью на колени, опустив голову:
– Прости, мама. Я всем сказала быть осторожнее, а сама не справилась. Я не думала о мнении окружающих и в итоге тебя опозорила.
Мама берет меня за руки и помогает подняться:
– Я все понимаю, синьар. Твой отец никуда не запрещал тебе ходить, когда ты была маленькая. Но ты сама сказала: столица – место страшное, опасное, и здесь играют по другим правилам.
– Обещаю, больше я не допущу такой ошибки.
Мама треплет меня по волосам:
– Я тебе верю.
– Не понимаю только, почему Айлин еще не распустила обо мне слухи, чтобы запятнать мою репутацию?
– Потому что мы гости ее отца, и наша репутация скажется на твоем дяде Йи и самой Айлин. И все же ей это повредит меньше, чем тебе, поэтому она решила выиграть для себя что-нибудь приятное в обмен на молчание.
Мама показала свою проницательность, а мне следовало еще многому научиться, даже несмотря на весь мой опыт из прошлой жизни.
– Не обижайся на Айлин, – говорит мама. – В вашем возрасте девушкам свойственна зависть. Это вовсе не значит, что она плохой человек. Рано или поздно вы забудете об этих обидах и перестанете друг с другом соревноваться. Все-таки мы одна семья.
Отчаяние сжимает мне горло. Мама еще верит в добрый нрав Айлин. Я перевожу дыхание и напоминаю себе, что надо запастись терпением.
Я не сомневаюсь, что Айлин не оставит попытки отстранить меня от банкета. Как и дядя Йи, куда более грозный оппонент, нежели моя двоюродная сестра. Он не захочет, чтобы я отвлекла внимание от его дочери в момент, когда она должна блистать. На сердце у меня становится тяжело. Пока он действует в тени, мне сложно определить, каким будет следующий ход. Вполне возможно, что опасность настигнет меня внезапно.
О проекте
О подписке
Другие проекты