Цитаты из книг автора «Кейт Аткинсон»

Доминик уже несколько дней занимался живописью – без передышки сутками напролет шлепал краски на холст. – Вдохновение пришло, – говорил он. – Сейчас такого накрашу!

реликвии он складывал в старую обувную коробку. Несмотря ни на что, он бережно хранил серебряного зайца – подарок дедули Теда, но скучал по своим камешкам. Подъездная дорожка была засыпана гравием, да что толку? Самый ценный камень, подобранный на пляже перед отъездом из Девона, отняла бабка. («Не смей носить в дом всякую грязь».) Будь у него камешки, можно было бы пометить тропу, как сделали Гензель и Гретель, чтобы потом найти путь домой. Или же по этой тропе могла бы пройти Берти – чем она не Гретель? – чтобы его разыскать и выпустить из клетки на волю, а бабку затолкать в камин и сжечь дотла. С этой счастливой мыслью он и заснул.

На полу до сих пор оставались обломки детства Доминика; Санни то и дело наступал на покалеченного солдатика или поскальзывался на машинке. Эти маленькие

ее разговоры с мужем всегда носили односторонний характер

«спасибо» и «пожалуйста», чем предельно возмущал бабку.

Каждый вечер, укладываясь спать, Санни в отчаянии перебирал в голове свод непонятных правил, вопросов и придирок (со всех сторон), без которых в «Джордане» не обходился ни один день (стой прямо; жуй с закрытым ртом; избавь, не тащи в дом всякую грязь; почему не вымыл уши – собрался в них картошку выращивать?; покажи, что в руке; какое безобразие!). Что ни сделаешь – все не так. От этого он совсем извелся. И забывал говорить

Ну, в добрый час тогда, – добавил он и только сейчас сообразил, что это были прощальные слова Вика.

военнопленных и не стал свидетелем того, как бомбардировочное авиационное командование пыталось стереть Германию с карты Европы.

Сколько летчиков погибло, сколько самолетов пропало ради столь незначительного результата. Мы были уверены, что подрываем их экономику, а чаще просто убивали женщин и детей. – Не могу поверить, Тед, что тебя совесть заедает. – Вовсе нет, – возразил тот. – Они первыми начали, Тед, – сказал Мак. А мы завершили, подумал Тедди. Он был рад, что провел последние полтора года войны в лагере для

Il faut cultiver notre jardin[14], – сказал он, сильно сомневаясь, что она когда-нибудь слышала о Кандиде. Или хотя бы о Вольтере.