Цитаты из книг автора «Кейси Уэст»

– Стоишь? – спросил он. Я собиралась ответить «да», но, встретившись с ним взглядом, не смогла сказать ни слова: он смотрел на меня слишком пристально. Я отпрянула и сделала шаг назад. – Да, все в порядке.

Неизвестно, что вдохновляло сотни поэтов постоянно ассоциировать розы с любовью и красотой: пьянящий аромат или бархатистая текстура лепестков – однако, как бы то ни было, розы переоценены, равно как и вещи, с которыми их сравнивают. Люди постоянно забывают о шипах.

Эта девушка даже в мокрой крысе способна найти хорошее,

Первое, что я усвоила в отношении богачей: отношения с обычными людьми они находят забавными, но никогда не переступают черту и не позволяют им вырасти во что-то серьезное.

Даже спрашивать не буду, мне все равно.

– Мой величайший страх – заводить друзей. – Чего? – спросила Мика, как будто этот ответ тоже был шуткой. Я заметила, что к моей ладони прилип лепесток подсолнуха. Я отлепила его и стала теребить в ожидании. Молчание затягивалось. – Потому что ты часто переезжаешь? – спросила я. Он встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул. – И из-за этого ты боишься привязываться к людям? – спросила Мика, словно раньше этого вовсе о нем не подозревала. Неудивительно. – Да. В смысле, я умею вести себя дружелюбно. Я хохотнула. – Ладно, с большинством людей, – исправился он. – Но сближаться с кем-то, зная, что в конечном итоге я просто опять уеду? В чем смысл?

Он вдруг поднял руку и закатал рукав рубашки, продемонстрировав накачанный бицепс. – Ты хорошо разбираешься в мужских телах? – Я прошу прощения? – Это для задания по анатомии, – заявил он. – А ты что подумала? Я покачала головой. – Ты прекрасно знал, как это прозвучит. Он рассмеялся. – Пять минут. Подняв стебелек подсолнуха, валяющийся на полу фургона, я запустила им в Эндрю. – Не тормози. – После этого я вернулась к уборке.

– Кто у вас там… – В следующий момент я поняла, что нога, торчащая с заднего сиденья, принадлежала вовсе не живому человеку. Это был манекен. – Что вы делаете? – Вероника торчит в витрине «Всякой всячины» уже лет семнадцать. Мы решили, что пришло время показать ей город, – объяснил Кайл. Мика рассмеялась. – Не думаю, что она много увидит, пока ее голова на полу, – сказала я. – Что? – Кайл развернулся. – Брайс! Вероника упала, помоги ей. Брайс поднял Веронику. Я отметила про себя, что ей бы не помешал новый гардероб, и задумалась, позволит ли мне мистер О’Нил, хозяин магазина, приодеть ее.

– Да, Эндрю, будь осторожен, – расхохоталась мама. – Настраивать Софи против себя – опасная затея. – Я боюсь, этот совет запоздал, – сказал он. – О да, – заверила я его. Мама разинула рот, а потом закатила глаза. – Она просто шутит. – Честное слово, не шучу.

– Барбекю? – переспросил Эндрю, когда Кэролайн принялась раздавать всем желтые листочки и ручки. – «Барбекю Хэнка», – ответила мама. – Лучшее в городе. – Единственное в городе, – добавила я. – Потому и лучшее, – сказал Эндрю. – Именно, – с улыбкой согласилась мама. Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. И как Эндрю удавалось завоевать расположение абсолютно всех моих близких?