– Какая разница? – повторяет Ронни, перебив меня – эти таблетки вернут тебя на Олимп, и даже больше – они сделают тебя самого уже тем, кто подает руку с высока и решает, подняться им, или упасть в овраг. Тебя вновь станут обсуждать, восхвалять, платить бешеные гонорары. У тебя, наконец-то – ухмыляется – дойдут руки обновить гардероб, а не ходить в поношенном армани пятилетней давности. Да, чувак, я сразу понял, что ты с того самого периода его не менял.

Ронни опустошает стакан и на этот раз не наполняет его, а ставит на столик, после чего выуживает обратно из кармана пакетик с таблетками. Сует туда ту одну, которую вытащил и все это время держал в свободной руке, после чего вновь трясет им передо мной:

– Эти таблетки сделают тебя тем, как ты всегда хотел стать.

– Откуда тебе знать, кем на самом деле я хотел стать? – шутливо вскидываю бровь, потешаясь над ним.

– О.. – он смеется – тут не надо быть гением. Ты выбрал писать, а значит, это главное, что тебе нужно. Ты можешь рассказывать всем своим дружкам из НЮ, что важнее твоей милой дочурки и женушки ничего у тебя нет, а главная твоя пристань в минуту печали это лик господень… но Генри, будем честны, если бы твой покой крылся в семейном очаге да воскресной молитве– ты бы не метался сейчас, как зверь в клетке, а? Тебя бы не терзали неудачи на твоем поприще, ведь прекрасная семья всегда рядом! Но ты хочешь большего. Ты один из нас – он крепко сжимает мое плечо, но смотрит куда-то сквозь меня – ты один из немногих, кто видит этот мир насквозь. Как я, Белль.. Люди просто живут. А ты.. ты видишь многогранность этого мира, его проявление в различных ипостасях, после чего систематизируешь это знание для тех примитивных жалких ублюдков, которые не могут поднять голову выше своей задницы. Ты облачаешь эти образы в слова, давая им, ничтожным, понять, почему они чувствуют то или иное, почему думают так или иначе, почему чертов мир устроен так, как устроен! Мы их посредники, чувак. Посредники, проводники между Великим Мирозданием и этими примитивными блохами на теле Земли.

Он делает шаг назад и вновь хлопает меня по плечу (мои плечи никак не дают ему покоя сегодня):

– Ты выбрал этот путь, так что поздно уже переобуваться. Но ты не из графоманов, которых нынче развелось, что мух – Ронни Бри презрительно кривится, с каким-то отвращением – нет, ты не из них. Ты один из нас. Ты не просто хочешь, а можешь это делать! Ты видишь в этом свой смысл. Это дает тебе ощущение жизни, ощущение свободы, это тебя питает. Дает тебе явственнее чувствовать, заставляет сердце биться, а цвета становится ярче! Ты делаешь это, потому что тебе мало внимания – равнодушно жмет плечами – папаша в детстве недолюбил, или девчонка обсмеяла, мне насрать. Но это так. Потому ты ищешь внимания – это раз, поэтому тебя привлекает популярность. Ты ищешь лучшего. Ты не смог найти этого лучшего в реальности, потому с головой зарылся в вымысел, возникающий на листах по твоей воли. Ведь в вымысле все возможно, а главное – он подмигивает – все обязательно будет идти так, как ты того захочешь. Классная девчонка будет твоей, парень, всю старшую школу донимавший тебя – обязательно облысеет и растолстеет, а его жена будет давать ему не чаще, чем трижды в год. Ты..

– Меня никогда не обсмеивали в школе – хмыкаю – и классная девчонка и так была моей.

– Неважно – скучающе отмахивается Ронни – суть ты понял. Ты ищешь лучшего – это два. Потому тебя привлекает сам процесс. И три, почему ты однажды окунулся во все это – это потому что ты хочешь ку-чу баб-ла.

Звонкий смех наполняет его гостиную:

– Да, кучу денег, почему нет? Все хотят деньги, но почему-то мало кто в этом сознается! Да, деньги, это здорово.

– Здорово – соглашаюсь я.

– Вот три компонента, по причине которых ты оказался здесь – он смотрит на меня – три компонента, которые привели тебя по итогу в мой дом.

– Скорее уж сигнализация – вкрадчиво замечаю.

– Три компонента – продолжает Ронни Бри – из-за которых я в принципе предложил тебе эти капсулы, хотя предлагаю далеко не каждому. И эти три компонента, которые не дадут тебе от них отказаться, потому что то, что они тебе дадут – это самое желанное, чего ты только хочешь. Это воплощение того, кем ты хочешь стать, потому что являет собой воплощение того, кем ты уже был рожден..

На мгновение Ронни Бри застывает в весьма странной позе, после срывается с места, точно безумный, и бежит к главному стеклянному столику (заполненному кучей каких-то журналов), бурча под нос, точно мантру:

– Воплощение чем хочешь стать, потому что воплощение того, кем был рожден.. воплощение, чем хочешь стать, потому что воплощение того, кем был рожден.. воплощение чем хочешь стать..

Он рывком сбрасывает журналы и вытаскивает из-под них блокнот. Рваными движениями открывает его, из него тут же выпадает ручка. Бри хватает ее на лету и принимается с фанатизмом чиркать, продолжая бурчать:

– Воплощение чем хочешь стать, потому что воплощение того, кем был рожден..

Смотрю на него с нескрываемой завистью и тоской. Вот оно – то вдохновение, когда руки горят, которое настигло меня лишь однажды, во время написания сценария Черного Окна. Когда ты можешь болтать с женой, друзьями, просто смотреть телек или даже укладываться спать – и вот идеальная фраза, которая войдет нужным пазлом, вдруг возникает в голове. Она может вычлениться из общего контекста (как сейчас у Ронни), а может просто ни с того ни с сего возникнуть, точно на белом фоне и перекати поле по бокам. Но когда она возникает – тут же щелкает и лишь успевай схватить ее за хвост.

Потому что пропадает она так же быстро, как появляется – и беда, если не успеешь ее зафиксировать. В жизни тогда не подберешь более подходящего оборота, чем тот. И это мучение. Хуже, чем пытка водой.¹²

Наконец, записав, что надо, Ронни вновь весело усмехается и поднимается, не удосуживаясь завязать халат, который почти полностью распахнулся. Опять трясет пакетиком, который в агонии озарения швырнул на пол, а теперь поднял:

– Решайся, чувак. Я вижу блеск в твоих глазах. Одна таблетка – и тебе тоже понадобится вытащить свой пыльный блокнот из дальнего угла комода.

Внимательно смотрю на него, после чего на пакетик, который он настойчиво мне протягивает:

– Знаешь, не имею привычки брать в рот всякую дрянь, состава которой даже не знаю. Спасибо за виски – я иду к двери, но Ронни развязной походкой устремляется за мной.

Словно он не дать мне эти таблетки пытается, а продать.

Еще один повод их не брать. Как говорила моя мама: что-то хорошее самому придется вырывать из рук, да притом очень постараться – и лишь отборное дерьмо пихают так, что из всех щелей лезет. А когда еще вставляют словечки «волшебное», «сбудутся все мечты», но при этом толком не объясняют, на чем основано это действие – то точно пора делать ноги.

Возле двери наклоняюсь, чтобы обуться, а Ронни Бри лениво вытаскивает капсулу из пакетика. Дожидается, пока я выпрямлюсь, и протягивает уже только ее:

– Возьми хотя бы одну.

– Зачем брать, если не собираюсь принимать?

– Как раз затем, что вдруг передумаешь.

– Не вдруг.

– Ну мало ли, переосмыслишь свои ценности.. – скучающий, но наблюдательный и цепкий взгляд.

– Если передумаю, то я к тебе загляну.

– Ну знаешь ли.. – тянет он – второй раз так может и не повезти.

Хмурюсь:

– В каком смысле?

– У нас все-таки не соседние дома.

– Но и не соседние города.

– Чувак, да хватит ломаться – хмурится и пренебрежительно хмыкает – посмотри на меня, алло. На мой дом, вспомни мою работу. Заманчиво, да? Хочешь жить, как я? – фыркает – да конечно хочешь, даже спрашивать не надо – ведь уже жил так однажды. И опять сможешь. Сможешь даже лучше. Просто будь пай-мальчиком и не упрямься – ловким движением он сует мне таблетку в карман джинс, не дожидаясь, пока я сам ее приму.

Этот жест заставляет меня так опешить, что я не успеваю ему помешать это проделать. Но когда он с довольной улыбкой отходит, я вскидываю бровь:

– Серьезно? Думаешь, я не смогу достать ее из кармана собственных джинс и выбросить?

– Просто подумай, что тебе действительно важно и ценно. Провинстаун и лично Ронни Бри дают тебе Шанс. Разве не о нем ты вчера молил? Не за него был готов отдать все на свете, м?

Проклятье. Все-таки запомнил мою болтовню в баре.

Хмурюсь:

– Слушай, я не.. не сраные же колеса имел ввиду! Я говорил про вдохновение городом, смену локации, откуда мне было знать, что вы тупо тут долбитесь?

– Это не колеса – возражает он как-то апатично, вновь войдя в состояние нирваны – они лишь разбудят твое внутреннее Я. Которое уже есть внутри тебя и без них. «Шанс» не может его создать, он его лишь запрягает, сечешь разницу?

– Не очень.

– Неважно – Ронни открывает дверь и указывает за порог – твой выбор: выпить ее или нет. Шанс, о котором ты просил, в твоем кармане. И твое дело, что с ним делать дальше. Кажется, вчера ты говорил, что воспользовался бы им без промедления. Посмотрим – безразлично жмет плечами – может я и ошибся на твой счет.

И не дав ответить, захлопывает дверь перед моим носом.

-4-

Еще пару мгновений я негодующе смотрю на дверь, после чего, фыркнув, разворачиваюсь и спускаюсь с крыльца его пентхауса. Ронни определенно перебрал виски, однако я договорился сам с собой еще утром, что постараюсь контролировать иллюзорную ложь самому себе.. Потому, дабы это обещание сдержать, я так же должен признать, что несмотря на количество им выпитого даже при мне, Ронни Бри не был похож на человека в последней стадии кондиции, когда люди начинают болтать об НЛО, масонах и вселенском заговоре правительственных верхушек. Так же он не был похож и на того, что пытается подшутить, обвести вокруг пальца или забавы ради сыграть с новичком злую шутку в лучших традициях Провинстауна.

Мелькало пару раз в его глазах что-то такое, что заставило понять, что говорить он совершенно серьезно. Уже выйдя на тротуар и направляясь к магазину Стива за замком, я свободной рукой нащупываю капсулу в кармане джинс и поднимаю на уровень глаз.

Черная, блестящая.

Никаких букв, гравировок или значков на самой таблетке, хотя такие обычно присутствуют на чем угодно. Либо артикул, либо, как минимум, дозаторное разделение. Если это капсула, как здесь – то разделение по центру, позволяющее при желании разломить капсулу и употребить как порошок, размешав в воде.

Здесь же я так и не нахожу ни единого шовчика. Совершенно ничего. Будто бы просто глине придали нужную форму, окрасили черным глянцевым лаком и теперь выдают за таблетку. Но чуть нажав пальцами, ощущаю под ними гибкость. Нет, это не твердый материал.

Что это за черт?

Я почти уверен, что это какой-то элитарный вид наркоты. Когда я был на пике Черного Окна и ошивался в богемных кругах, то мимо меня частенько проходили такие разновидности препаратов «что таращили всеми цветами радуги», которых я раньше ни то, что не видел – а о существовании которых даже не знал. Я их не принимал по той причине, о которой уже сказал Ронни – как-то пытался писать под грибами, но вышло хуже, чем под алкоголем. А тогда я еще был уверен, что моя карьера только начинается, меня ждет прекрасная череда отличных сценариев и нельзя губить клетки своего мозга наркотой.

Я ничего не пробовал, но с того момента понял, насколько изобилует наркотиками высший свет. Там их разнообразие пожалуй побольше, чем у лучших дилеров районов гетто. Потому я почти уверен – что это таблетка одна из новых разновидностей «богемных колес».

Вопросов лишь три:

Почему в этом не хочет сознаться сам Ронни Бри?

Почему с такой настойчивостью впихивает мне их?

Как наркотики могут влиять на творческую производительность труда?

Я еще пару мгновений кручу таблетку перед глазами.

(..уже через час я написал пилот к своему первому успешному сценарию. а через пару дней был готов он весь..)

(..белль только на них и живет..)

(..сможешь наконец-то сменить свое поношенное армани..)

(..о, их много. куча фанатов, да придется думать, куда тратить деньги..)

Да ну, бред какой-то. Я уже замахиваюсь, чтобы швырнуть таблетку в ближайшие кусты, но замираю, услышав за собой какой-то странный звук. Свистящее дыхание.

Резко оборачиваюсь.

Ярдах в шестидесяти от меня стоит тот самый лысый мужик. Голова чуть склонена, рот приоткрыт – очевидно, именно из-за него и производятся эти звуки. Он смотрит на меня каким-то странным безумным взглядом.

На мгновение я уже открываю рот, чтобы наехать на него, как следует, припугнуть этого бездомного ушлепка.. но как антилопа безошибочно чувствует опасность в присутствии хищника, так и во мне какой-то давний инстинкт самосохранения подсказывает держать рот на замке.

Не стоит с ним связываться.

Он неадекватен.

Безумен.

Возможно, опять под кайфом или ломкой. Такие люди не испытывают страха, потому их будет очень сложно напугать. Зато они очень агрессивны, а мне совсем не надо склоки с этим кретином, который может быть спидозным. Если мы оба поранимся до крови в процессе драки – последнее, что мне хотелось бы, это подцепить от него ВИЧ.

Машинально сую таблетку обратно в карман, даже не до конца осознавая этого действия (как на автомате пихаешь в карман пачку сигарет, скурив, или ключи от дома, сойдя с крыльца), и, бросив озадаченный взгляд на бездомного, разворачиваюсь и ускоряю шаг.

Однако, едва я отворачиваюсь от него – как тут же слышу характерные быстрые шаги позади себя. Не сбавляя скорости, оборачиваюсь через плечо – теперь мужик, так же молча, лишь шумно дыша, идет за мной. Вернее, так быстро идет, что еще немного – и почти что бежит.

Стараюсь подавить абсурдную панику в голове, сглатываю и еще сильнее ускоряюсь. Я уже вижу вывеску магазина Стива. До него не так много – перейти дорогу, да несколько шагов.

Дыхание позади становится ближе.

Я вновь оборачиваюсь через плечо – за эти несчастные ярдов тридцать, мужик сократил расстояние между нами как минимум вдвое!

Понимаю, что опасности от него никакой.. если на то пошло, он хилый и теперь я готов к схватке, в отличии от ночи, когда он напал со спины, и смогу врезать ему как следует.. но что-то внутри меня подсказывает, что он не так безобиден, как мне хочется думать. Предохранитель внутри меня подсказывает, что это очередная маленькая ложь, лишь бы не сорваться с места и не побежать уже галопом к магазину, выглядя, как самое меньшее – крайне нелепо.

И вот мужик переходит на откровенный бег.

– Мать твою! – я срываюсь с места, уже не думая о том, как буду выглядеть со стороны, и почему, когда речь идет о какой-то худосочном бомже-наркомане, я предпочитаю бежать, точно девочка в темном переулке, а не остановиться да вдать ему по роже. Научить манерам, уму-разуму и рассказать, что будет, если он еще хоть раз подойдет к моему дому ближе, чем на милю.

Я лишь бегу, размахивая пакетом для амплитуды, и на этой скорости чуть не забываю, что дверь в магазин Стива открывается на себя, а не от себя. Вспомни я об этом на мгновение позже – и мое лицо расплющилось бы о верхнюю часть двери.

Я резко дергаю ее на себя и залетаю внутрь.

На удивление, когда оборачиваюсь – улица и дорога оказываются пусты. Совершенно. От самого начала до самого конца. Будто бы этот бездомный мне примерещился.

Но он мне не мерещился!

Озадаченно встряхиваю головой, когда меня окликает кто-то позади:

– Генри? Приятель, привет.

Оборачиваюсь. Из-за кассы мне машет Стив. Магазин, как и улицы, совершенно пуст.

– А, привет.

Все еще тяжело дышу, и он изумленно вскидывает брови:

– Я работаю до шести.

– А?

– Ну, незачем было так торопиться – хохочет – или ты за сральной бумагой? Что, припекло? Сортир вон там – кивает куда-то вправо – он только для работников, то есть сейчас только для меня, но можешь..

– Нет-нет – отмахиваюсь – я.. за замком.

Он еще раз с любопытством меня оглядывает. Убираю выбившиеся пряди волос со лба, но тот так взмок, что они в итоге лишь прилипают к нему, размазываясь, точно топленое масло по хлебу.

– Замком? – переспрашивает.

– Да – стараюсь как можно быстрее восстановить дыхание и подхожу к кассе Стива – какой-нибудь замок покрепче для входной двери. Хельга сказала, у тебя можно найти.

– А что случилось со старым? Я Саманте лично врезал, добротный такой..

– Я не о передней двери. Этой ночью ко мне вломился один из бездомных. Вышиб засов на задней двери. Что с кухни.

– Во дела – однако, голос Стива совершенно бесстрастен, будто я сказал ему, что колорадские жуки

(..бездомные тут, что колорадские жуки. можно пытаться с ними бороться, но истребить никогда не выйдет..)

пожрали весь мой картофель.

– Да.. – хмурюсь – знаешь, мне никто не рассказывал, что здесь такая задница с бездомными. Почему ими не займутся копы? Офицер, которого я вызвал ночью, чуть ли не прямым текстом сказал мне, что рассчитывать не на что. Знаешь, даже опасных бездомных животных отстреливают, если не могут найти других методов.

– Ну если ты 007 с лицензией на убийство, то могу продать тебе ружье и взвали на себя эту ношу. Город будет тебе очень благодарен.

Однако, отсутствие в его голосе иронии почему-то заставляет покрыться мурашками мою кожу. А пристальный взгляд мужчины вынуждает отвести глаза первым:

– Ладно, пойду выберу замок.

– До конца и направо.

– Да, Хельга сказала, спасибо.