Оглядываться мне не запрещает никто – так что кое-что из окружающего обрывками отпечатывается в моей памяти. Мы идем слишком быстро, чтобы я разглядел все, но на одном из поворотов мне бросается в глаза большое деленное на сектора помещение. Оно справа от коридора – множество столов с компьютерами, креслами и ящиками. Каждый такой стол-комп-ящик отделен стеклянной стеной от другого. Они стоят плотно друг к другу.

Очень похоже на офис или типо того.

Офис. Очередное нелепое воспоминание в памяти.

На полу валяются хаотично какие-то бумаги, часть шкафчиков вывернута. Какие-то провода, какие-то кресла вдалеке перевернуты..

Такое чувство, что это место покидали в спешке, или оно просто очень давно закинуто. Типо, не настолько, чтобы начали лазать пауки и крошиться стены – но достаточно, чтобы почувствовать здесь прохладу опустения.

Какого-то жуткого опустения.

Пройдя еще один подобный поворот, я понимаю, в чем тут дело. Все освещение – холодное. Никаких теплых оттенков.

Запрокидываю голову кверху, чтобы понять, что именно освещает – но не нахожу ни одной видимой лампы.

– Шевелись – Лютер нетерпеливо подталкивает меня в стену, когда я сбавляю шаг.

– Нет ни одной лампы – замечаю я.

– А то мы без тебя не заметили, умник хренов – вновь огрызается Ричи.

– Наверное, освещение встроено в стенах или под потолком – бормочу я скорее сам себе, пристальнее разглядывая все углы – если датчики запрятать, сделав чувствительными на движение, то не понадобятся и выключатели. Они будут сами включатся, когда вы проходите и..

Я замолкаю, врезавшись в спину Ричи.

Все трое резко остановились и выпучили на меня глаза. Я осторожно гляжу с одного на другого:

– Что?

– Что ты только что нес? – щурится Лютер.

– Я..

– Откуда ты на хрен знаешь про какие-то там движения? Что ты вообще имел ввиду? Ты знаешь, как здесь устроено освещение?

С каждым словом подозрения в его голосе все увеличиваются.

– Нет.. я.. не знаю, я просто предположил.

– А откуда у тебя это взялось в черепушке? – цедит Ричи.

– Я не знаю.. может, я был электриком или типо того? Ну.. раньше, там где я не помню..

Ричи и Лютером многозначительно переглядываются.

– А вы что, этого не знаете?

– Нет, Везучий – соглашается Лютер – никто из нас этого не знает. Но знаешь что самое интересное?

– Что?

– Освещение здесь и правда реагирует на наше движение. Интересно, что ты единственный из нас это узнал раньше, чем увидел.

-5-

Остаток пути мы идем в молчании.

Я буквально чувствую каждой клеточкой тела то нарастающее напряжение между нами четырьмя. После того, как я заявил о свете и случайно попал в точку – они вообще помрачнели.

Но я и правда сам не знаю, откуда это узнал.

Просто.. мне это показалось логичным? Правильным? Типо, как протянуть руку, если человек упал или прикрыть рот, если кашляешь. Это как бы пришло на ум само собой.

Я не знаю, откуда оно там взялось. Как и то, что надо глушить рыбу.

Может, я и правда был электриком? А никто из них не был – тогда это объясняет, почему я первый догадался об этом. Но они не хотят это особо слушать – я для них сейчас неизвестная опасность, судьбу которой должны решить остальные хоплэты.

Знать бы еще – кто они, сколько их и такие же ли они говнюки, как Ричи?

Лично я опасаюсь их не меньше, чем они меня. Неизвестные люди, которые бьют по щекам, тычут локтями в бока, постоянно велят заткнуться, тащат непонятно куда и то и дело грозят связать и кинуть в трап. Кто из нас еще подозрительный?

Наконец, следует последний поворот и я утыкаюсь в спину Ричи, не успев вовремя затормозить. Впрочем, мне кажется он нарочно не сбавлял темпа, чтобы это случилось. Потому что едва я ткнулся в его спину, как он резко обернулся и прошипел:

– Мать твою, у тебя глаза на заднице или че, хоплэт долбанный?

Я ничего не отвечаю и оборачиваюсь на Лютера. Он смеряет меня тем же подозрительно-вдумчивым взглядом, после чего обходит Ричи и выходит вперед. Девчонка спешит за ним. Она так за ним везде носится, что у меня закрадываются подозрения – это либо его сестра, либо девушка.

Наконец, Ричи тоже уходит в центр и я остаюсь у входа сам, наконец в силах разглядеть, куда же мы пришли.

Это большое помещение – наверное, даже огромный холл. Самый большой из тех, что мы проходили по пути. В центре у стены большое окно, почти от пола до потолка. Судя по виду оттуда – сейчас день. Я даже слышу вроде бы глухой шум машин из-за него..

В центре этого холла, недалеко от окна, расположены куча кресел. Кресел, стульев и прочей белиберды, которую, очевидно, натаскали с других участков Хоплеса. Посередине – замацанный серый ковер. И на креслах, и на ковре сидят люди.

Их штук 20, не меньше. Девчонки и парни, примерно поворовну – и все примерно того же возраста, что Ричи с Лютером. Не старше 17-ти, кто-то на вид даже помладше, но может это только кажется. Вид у них усталый, у кого-то даже раздраженный. Кто-то сидит, кто-то правда что-то делал, пока мы не вышли.

Но теперь замерли все. И таращатся на меня.

Так, будто я что-то вообще не с этой планеты. Неужели это только из-за часов на руке? Понимаю, что инстинктивно прикрыл их невзначай ладонью, потому пока увидит они их не могли. Что тогда их так поразило?

Какое-то время не слышно ничего, кроме глухого гула машин.

А следом одна девчонка, лет 17-ти с собранными длинными рыжими волосами на макушке, встает и претенциозно осведомляется у Рыжего, нахмурив брови:

– Это кто такой, Лютер?

Тот скрещивает руки на груди и вновь переводит на меня взгляд:

– Еще один хоплэт.

– Шутишь что ли? – лицо ее становится более жестким – думаешь, сейчас время?

– Делать мне больше нечего – злится он – или ты глазам своим уже не веришь? Видишь, стоит перед тобой, как чертово изваяние. И если тебя это всполошило – то приготовься удивляться еще дохрена количество раз, потому что это далеко не все.

Я мнусь и все еще прикрываю часы руками, хоть и не знаю, что в них такого ужасного.

Все взгляды вновь устремляются на меня и начинается настоящим человеческий галдеж. Среди обрывочного жужжания фраз, я чаще всего улавливая слова «хоплэт», «откуда» и «Они».

Они – это что-то новое, но так же не дает в целом никакой информации.

– Тихо все! – баритон Лютера эхом разносится по холлу и все мгновенно умолкают – заткнулись.

– Где вы его нашли? – уже другой парень.

– Я его нашел – Ричи важно делает шаг вперед, ближе ко мне, словно вставая рядом со своим трофеем, но не близко, дабы он его не покусал – в отсеке 24-А.

И вновь галдёж, стопорящий рассказ.

Лютеру приходится прикрикнуть на тех, кого он называется хоплэтами, еще пару раз, прежде чем в помещении воцаряется долгожданная тишина.

– Ричи – кивает он ему.

– Да, я нашел этого хрена в отсеке 24-А.

– Но как он туда попал? – другая девушка.

– Знаешь, что самое интересное, конфетка? – скалится Ричи и девчонка враждебно кривится – то, на хрен, что за десять минут до этого я делал там обход и им там даже не пахло! Твою мать, его там не было! А когда я возвращался – уже лежит там, чтоб его!

– Не может быть – бормочет один из парней.

– Не веришь? – с вызовом шипит Ричи – Ди подтвердит, она была со мной. Ди?

Девчонка, что все то время третьей стояли за их спинами, поправляет светлый локон и кивает:

– Да, его правда не было. Мы заметили его на пути обратно.

– Он еще был в отрубе – кивает Ричи – очухался при нас. И там пошло самое интересное.

– Хватит, Рич – тут же обрывает его Лютер – спасибо за рассказ.

– Я еще не закончил! – начинает пылить тот.

– Я сказал спасибо за рассказ, Рич, а теперь захлопни варежку, мать твою, и вернись на свое долбанное место, пока я тебе, на хрен, не помог.

Ричи сверкает глазами, но в итоге подчиняется ему.

– Спасибо – уже более спокойно говорит ему Лютер, словно ничего и не было.

Я все так же стою, глядя на ребят. Они все разные – по росту, весу, цвету коже и расе. Настолько, что и вообразить сложно. Но одно их объединяет – примерно одинаковый возраст. Интересно, я того же возраста, что и они? Или наоборот – и потому выгляжу еще подозрительнее?

– Хоплэт зовет себя Везучим – заявляет Лютер и по холлу проходятся приглушенные смешки.

– Лаки – поправляю я – это мое имя.

– Да мне плевать, чувак – теперь он вновь становится серьезным за одно пугающее мгновение – хоть мистер Мак-Дак.

– Везучий.. – слышу с одной стороны.

– Ага, походу удача его покинула.. – приглушенный гогот с другой.

– Везучему не повезло..

Но прямо ко мне не обращается никто. Даже смотрят лишь украдкой, стараясь не встречаться надолго взглядами.

– Заткнулись все! – вновь требует Лютер и все опять затыкаются.

Ага, теперь у меня нет сомнений – он главный не только в тандеме с Ричи. Судя по всему, он в принципе здесь самый главный, чем бы это «здесь» не было. Надо быть с ним поаккуратнее, пока не разберусь, что за фигня здесь творится.

– Значит, надо решить что с ним делать.

Он подходит ко мне и дергает за руку, заставляя поднять ее вверх и обнажить часы на запястье.

– У Везучего на руке часы. Это таймер, он поставлен с отчетом на 72 часа. Что будет по истечению этого времени – Везучий не знает. По крайней мере, так говорит. Кто их надел – он тоже не знает. Зато..

Лютер ловким движением сцепляет с меня часы и демонстрирует хоплэтам погасший экран, вызывая новую взбудораженную волну перешептываний.

– Зато мы знаем, что они не работают, если не касаются кожи Везучего. Но если мы надеваем их снова – он это проделывает – то они опять продолжают отсчет.

– А что, если их снять и все? Тогда отсчет не будет идти? – предлагает та рыжая девушка.

– Мы по-твоему совсем идиоты, Сью? – осведомляется Лютер – и не попробовали этого? Не канает. Часы продолжают отсчет, но только мы его не видим. На Везучем же – можем глядеть.

– Дерьмово – заявляет один из парней, и враждебно глядит на меня – а что, если этот таймер отсчитывает время до какой-то фигни? Что тогда делать?

– Ты хочешь, чтобы я тебе ответил? – злится Лютер – ты тупой или глухой? Я сказал – мы не знаем, что они отсчитывают и что с этим делать. А теперь заткни пасть и слушай дальше. Это не все.

Парень замолкает, продолжая недобро косится на меня.

Впрочем, добрых взглядов среди них мне сейчас сложно найти. Либо растерянные, либо враждебные, либо вообще не смотрят – но добрых ни одного. Типо, чтобы сочувствовали или что-то в этом роде.

– Мы не знаем, как Везучий попал в 24-А. Этот сектор давно исследован вдоль и поперек – выходов, как и входов, там нет. Даже для крысы – не говоря про эту шпалу – он вновь кивает на меня, хотя я не выше всех присутствующих.

– Но как-то попал – вновь вмешивается Ричи – этот сукин сын как-то там оказался. Что, если это те хрены запихали его сюда? Типо подсадного? Чтобы он все портил и в конечном итоге всех нас перебил, а?

– Ты совсем больной? – не выдерживаю я и жалею об этом. Ричи тут же замахивается на меня. Лютер оттаскивает его, но тот успевает дважды залепить мне затрещины:

– Не смей со мной так болтать, хрен собачий! Лютер, бога ради, клянусь его надо кинуть в чертов трап! В трап, мать твою!

Лютер дает ему подзатыльник:

– Хорош! Я сказал – остынь, Рич. Приди в себя и заткнись, или убирайся, пока мы не решим.

Я прикладываю ладонь к саднящей щеке. Этот парень точно псих. С ним связывайся-не связывайся – он все равно кидается, точно бойцовая дикая псина.

– Что он может еще испортить? – добавляет Лютер – я тоже не в восторге от этого хоплэта, но надо смотреть трезво. По-моему, глубже в дерьме нас не закапать?

– Ага, если не брать во внимание часики на его долбанной руке с обратном отсчетом – возмущенно цедит Ричи – и ты забыл рассказать ту интересную деталь, что этот говнюк знает, как устроено освещение в Хоплесе!

Вновь взбудораженная волна шептаний.

– Ага – самодовольно оглядев эффект, оказанный его словами, кивает Ричи – ублюдок знает, как оно здесь работает. Откуда интересно, если он просто один из нас? Я ни черта подобного не знаю, Лютер тоже. Может кто-то из вас в курсах, а?

Но никто не отвечает.

– Вишь, Лютер – бросает он ему – никто не шарит, как здесь что горит, а этот сразу сказал. Я тебе говорю – он как-то связан с той хренью, в которую мы влипли.

– Если бы так – он бы сам в нее не влип – резонно замечает Рыжий – он сам здесь же на тех правах и тоже ни хрена не помнит.

– Еще проверить надо!

– Он ничего не помнит? – рыжая девушка.

– Да, как мы – кивает Лютер – только свое имя и некоторые ничего не значащие фрагменты из прошлого. Но ни кто он такой, ни откуда, ни как сюда попал и что произошло..

– Ничего – подтверждаю я – клянусь, я ничего из этого не помню. Но если честно – немного не догоняю, что здесь происходит? Может, если по поводу меня уже объяснили – объясните и мне?

– По поводу тебя ни хрена еще не объяснили, хоплэт вонючий – бесится Ричи – заткни свою пасть, пока я это не сделал!

– Короче – подытоживает Лютер – у нас есть хоплэт, который хрен пойми как взялся в отсеке 24-А, у которого на руке часы с таймером на трое суток, и который утверждает, что как и мы ни черта не помнит. Надо решить, что с ним делать и прямо сейчас.

– В трап его и не хрен тут решать! – тут же вопит Ричи – два месяца мы здесь сидим баранки крутим, ищем найти не можем даже дырку – а тут этот появляется как с неба, с часами, и мы должны поверить, что он не при делах?! Избавимся от него и груз с плеч.

– А я не думаю, что он засланный – подает голос та рыжая девчонка, глядя на меня в упор. После чего переводит взгляд на Лютера, минуя Ричи – посмотри на него. Он разве что не рыдает сейчас, да к мамочке не просится. Напуган не меньше нашего в первый день. Сомневаюсь, что он первоклассный актер – а значит не играет. Они могли нацепить на него часы, чтобы о чем-то нас предупредить, а не для того, чтобы мы кинули его в трап. Тем более, если он знает про освещение… – он делает паузу – может, позже он вспомнит и еще что-то?

– Ага, как всех нас перемудохать! – с жаром кивает Ричи – это он хорошо вспомнит! Ты дура, Сью – ему нельзя доверять!

– А я не прошу ему доверять, придурок! Я лишь говорю, что не стоит бросать его в трап, не разобравшись что к чему.

– Что такое трап? – наконец спрашиваю я, решив облачить для себя эту угрозу во что-то более конкретное, но меня никто не слушает.

Следует череда криков, которым Лютер дает какое-то время побушевать. Наверное, это и подразумевается под обсуждением. Кто-то кричит более громко и с жаром тычут в меня пальцем типо Ричи, кто-то высказывается более спокойно, но твердо. Кто-то и вовсе предпочитает промолчать, поддавшись большинству голосов.

От мысли, что эти люди могут сейчас решить кинуть меня во что-то под названием «трап», тем самым «избавившись от меня» – становится дурно.

Наконец, Лютер проходит в самую середину. Они утихают и кружком собираются вокруг него. Вместо гула появляется едва заметное жужжание – шепот голосов. Так проходит несколько томительных мгновений, когда Лютер вновь разворачивается ко мне.

– У хоплэтов разнятся мнения. Одни считают – что ты опасен и тебя надо кинуть в трап. Другие считают – что ты такой же, как мы, и тебе надо дать шанс. Короче, с очень небольшим перевесом голосов тебя решили оставить. Выходит, ты и правда везучий. Хотя черта с два я бы назвал везением пребывание в Хоплесе.

Не успеваю я сказать и слова, как он устало отмахивается:

– Не спеши открывать рот. Это не все. Мы оставляем тебя с чередой условий.

Глава 2.

–1-

Не успеваю я что-то понять в том, где я и что я, как мне уже собираются приставить ряд условий для того, чтобы я «тут» смог остаться.

А кто сказал, что я хочу?

С этими идиотами, считающими меня чокнутым или подсадным. Может, мне лучше рассказать, какого хрена здесь твориться и как отсюда смыться?

Но гляжу на Лютера и понимаю: сейчас мне лучше держать рот на замке. Для трещания еще выдастся время, наверное.

– Короче – подытоживает он, серьезно глядя на меня – у тебя сейчас будет, так называемый, испытательный срок. Ты должен будешь показать нам, что ты не хрен какой, как говорит Ричи, который отмудохает нас всех или не подсадная утка. Еще надо разобраться с твоими долбанными часами. Короче, мы должны понять, что ты точно чист и тебе можно доверять. До того момента у тебя будет ряд ограничений.

– Ограничений? – уточняю я, хмыкнув.

– Закрой пасть и слушай – шипит Ричи – если что, я голосовал за то, чтобы кинуть тебя на хрен в трап.

– Как будто это секрет – бормочу я, но благо он меня не слышит, потому что Лютер уже продолжил.

– Первое, и самое главное – говорит он – один из хоплэтов в порядке очереди постоянно будет рядом с тобой, Везучий. Следить за тобой, приглядывать.

Хочу возмутиться или сострить на счет сортира – но все так запутано и непонятно, а мое здравие сейчас каким-то образом зависит от пары дюжин этих ребят, потому решаю промолчать и на этот раз.

– Второе – ты получаешь работенку наравне со всеми. Но в отличии от олдовых хоплэтов – у тебя не будет какой-то конкретной ботрачки. Будешь каждый день трудится там, где трудится хоплэт, чья очередь в этот день за тобой смотреть. Это для того, чтобы присмотр тебе мог быть оказан всегда.

Работа?

– Третье. Ты слушаешь, Везучий? – Лютер изгибает бровь и его строгий взгляд скользит по мне, словно желая найти все изъяны.

– Да – киваю я, вновь рефлекторно прикрыв ладонью часы, хотя их все уже видели и обсудили – работа, я слушаю.

– Уже не работа, мать твою, слушай внимательнее. Потому что если нарушишь условия – отправишься к чертовой матери в трап под личным руководством Ричи.

Перспектива этого и правда заставляет меня подсобраться и сильнее сосредоточиться на словах Лютера.

– Значит.. третье. Пока ты не получаешь всей инфы, что мы подсобрали о Хоплесе. Расскажем лишь кое-что, необходимое для того, чтобы ты мог нормально понимать свою ботрачку и в общем наши цели здесь. Что и как. Остальное – только когда закончится испытательный срок.

– И когда он закончится?

– Когда ты заслужишь доверие, долбанный ушлепок – фыркает Ричи и вновь начинает свою шарманку – он ни хрена не понял, Лютер, с ним возится что сортир бумажкой драить – никакого толка, этот хоплэт все равно все напорет! Давайте уже его в трап и закончим это все на фиг.

– Рич, уймись – цедит Лютер сквозь зубы – голосование проведено, решение принято большинством голосов. И мне плевать, что ты думаешь об этом, усек?

Ричи вновь шипит что-то про «долбанный ушлепков с часами», но все-таки в итоге замолкает.

– Итак.. мать твою, Рич, из-за тебя забыл, какой пункт сказал!

– Третий – подсказывает рыжая девушка – про инфу рассказал.

– Да, спасибо, Сью – кивает он – ага.. ну и последнее. Тебе в любое время дня и ночи запрещается самому расхаживать по территории Хоплеса, что-либо смотреть, делать и уж тем более брать. Не важно – отвлекся твой хоплэт-надзиратель, или ты сам улизнул у него из-под носа. Если вдруг такая фигня случится – путь тебе в трап заказан. И мне плевать, почему и зачем ты это сделал, окей?

– Окей – киваю я, сам еще не до конца понимая, с чем именно соглашаюсь.

– Так.. ну вроде все. Ну и конечно общие правила для всех хоплэтов, разумеется.

– Что за общие правила?

– Не трогать девчонок, отбой и подъем по времени, жрать только вместе со всеми.