тром в Лос-Анджелесе и врачом в Лондоне я стала очень постепенно сокращать дозу лития. Результат был впечатляющим. Будто с моих глаз после многих лет сняли шоры
боялась, что меня снова захлестнет мания. Он убеждал меня в том, что в моей жизни может и не быть более безопасного и стабильного периода, чтобы попробовать, причем под его присмотром. После обсуждений с психи
взял мое лицо обеими руками, поцеловал нежно в обе щеки и проговорил: «Я думал, любить тебя еще сильнее невозможно». И после короткого молчания добавил: «Это меня не удивляет, но это действительно объясняет, как в тебе уживаются дерзость и ранимость. Я очень рад, что ты мне все рассказала».
ия. Мы разделяли любовь к поэзии, музыке, традициям и бунтарству, равно как и осознание темной стороны всего, что кажется светом, и светлой стороны того, что выглядит мрачным и болезненным
Он обладал поразительной интуицией, был умен, страстен, а временами глубоко меланхоличен. И он понимал меня лучше, чем кто-либо другой. Его не пугали мои эмоциональные перепады, ведь собственный характер научил его понимать и уважать бурное воодушевление, парадоксальность и противоре