11

Присаживаюсь на мягкий диван, заправляя за ухо длинные пряди. Я здесь уже «отдыхала» три дня назад, и тогда я зарядила болезненную пощечину наглому собеседнику, а потом отправила дочь подальше от дома. На квадратном столике две белые чашки, стеклянный заварочный чайник, изящная ваза, похожая на медузу, а внутри шоколадные конфеты в разноцветных обертках. Мари бы сейчас истекла слюной и придумала сто тысяч вариантов, как бы уговорить меня позволить ей съесть половину содержимого. На другом столе стоят ещё две белые чашки, но в них черный кофе.

– Кофе, чай? – спрашивает Витан.

– Чай.

Он садится напротив, на то же место, что и три дня назад, и наливает для меня коньячного оттенка напиток, наполненный ароматами апельсина, бергамота и мяты. Себе он поближе ставит чашку с кофе.

– Не много ли кофе ты употребляешь?

– Твой был слабеньким.

– Это потому, что я пожадничала с зернами. – Витан поднимает на меня улыбчивый взгляд, и я не в силах противостоять ему. Предательский инстинкт. Добавляю сахар в кружку и размешиваю. – Я пью только растворимый кофе, а в зерновом мало что понимаю.

– Зачем тогда тебе кофемашина?

– Янис считал, что кофемашина в доме – признак уважения к его гостям. – Поднимаю глаза на Витана, чье выражение лица обрело привычную прохладу. – Среди них обязательно найдется ценитель и страстный любитель кофе, который останется очень доволен приемом. Кажется, теперь я понимаю, почему он так говорил.

На сосредоточенном лице не дрогнул ни один мускул.

– В такую погоду яхта сможет пришвартоваться в порту?

– Нет. Порт рассчитан на стоянку малогабаритных катеров. Бросим якорь подальше от берега. Пересядем на тендер, заберем твою дочь и подругу, а потом вернемся обратно.

– «Тендер»?

– Небольшой катер для связи с берегом. На этой яхте их два.

– …Ясно. В твоей огромной яхте есть ещё два катера. А теннисный корт на борту имеется?

– Насколько мне известно – нет. – Улыбчивый взгляд прячется в кружке с кофе. – Но я обязательно подкину эту идею хозяину.

– Ты арендуешь яхту?

Витан отрицательно качает головой и поудобнее располагается на диване.

– Она принадлежит моему старому другу, который любезно предоставил её мне в личное пользование. На некоторое время.

Должно быть, в моих глазах так и сверкает уточняющий вопрос, потому что улыбка Витана становится всё менее добродушной.

– Где именно остановились Мари и…

– Элина, – напоминаю. – Отель «Коралловый закат».

– Сейчас лето. Сезон отпусков. Как тебе удалось снять для них номер?

– Мари выиграла отдых в этом отеле. Две ночи в двухместном номере.

– «Выиграла»? – удивляется он.

– В марте после детского сада мы заехали в местный супермаркет. Она взяла свое любимое шоколадное яйцо, а потом на кассе увидела журналы с героями любимых мультфильмов. Схватила штук пять, но я сказала выбрать только один. Но у нее всё разбегались глаза, она никак не могла определиться. И тогда я просто вручила ей первый попавшийся, а остальные поставила на место. Дома она попросила монетку и стала стирать ею круглые окошки, под которыми прятались призы. Я готовила ужин, думала о том, как скрыть шов, а она вдруг подбегает ко мне и верещит, что у нее получился дельфин из окошек! – улыбаюсь я, вспоминая её счастливейшее личико. – Через пару дней нам прислали пригласительное в отель, дельфинарий и аквапарк. Я обещала ей, что этим летом мы обязательно там побываем. – Радость воспоминаний тут же сходит на нет. – Вот и побывали.

– Ей нравятся дельфины?

– Да, – не сдерживаю улыбку. – Она их обожает. Хотела бы я увидеть её глаза, когда она впервые встретится с ними.

Я снова увлеклась, позволила эмоциям ослабить бдительность. Пробую чай, но вкус ощущаю отдаленно. Мне некомфортно, осознавая, что прямо сейчас за мной наблюдают кофейные глаза.

– Что значит «думала, как спрятать шов»?

– То и значит, – отвечаю уклончиво и снова делаю глоток. – Думала, как спрятать шов, который не должен быть виден.

– Ты будущий хирург? – усмехается он.

– Думаю, что становиться хирургом мне уже поздновато. Долго нам ещё плыть?

Витан едва заметно кивает, принимая мое нежелание отвечать на его вопрос. В очередной раз убеждаю себя, что это всего лишь его новая тактика – расположить меня к себе. Однако я не могу не признать, что мне хоть и неспокойно находиться в его компании, но всё же приятно. Это чувство предает мои намерения. Я не перестаю думать о том, что совершила непростительную ошибку, не поехав с ребенком в маленькое и долгожданное путешествие. Страх, невиданный мне прежде, завладел мной и не позволил изучить эту глупую идею под разными углами. И оступилась я из-за Витана, присутствие которого вызывает легкую дрожь в моем теле.

– Не долго, – отвечает он на мой вопрос и берет в руки сотовый, что всё это время лежал рядом на диване. – Кто такой Влад? – спрашивает, не сводя глаз с экрана телефона. – Твой парень?

– Почему сразу парень?

– Ты позвонила именно ему, после разговора с подругой, – теперь смотрит на меня. – Ты была уверена, что он тебе поможет.

– Если бы у меня был парень, то в моем доме ты бы точно не задержался.

– Сомневаюсь, – выдавливает он улыбку. – Так откуда уверенность, что он может тебе помочь?

– Нет никакой уверенности. Просто Влад живет в Фусфе и работает в полиции. При каждой нашей встрече он повторяет: «Если что, звони мне». Вот я и позвонила.

– И он ничем не смог тебе помочь.

– У него отпуск. И он сейчас отдыхает в Турции.

Почему мне кажется, что Витан с трудом сдерживает смех?

– Но у него есть коллеги, которые могли бы выполнить его просьбу, – говорит и допивает свой кофе. – Например, съездить в отель, где находится Мари, и узнать, всё ли у них с Элиной в порядке? А если нет, то найти возможность отправить их обратно домой. Сделать можно всё, что угодно. Главное – желание.

– Легко говорить, когда под задницей есть огромная яхта. И возможность оплачивать её наверняка очень дорогостоящее передвижение и обслуживание. Дело вовсе не в желании, а в возможностях. На современном языке это деньги.

– У тебя эти возможности тоже есть. Но ты всё равно звонишь Владу, который работает в полиции, и по итогу ничем тебе помочь не может.

– Я так понимаю, ты хочешь знать точную сумму, которая лежит на моем банковском счете?

– Мне это неинтересно, – отвечает он совершенно спокойно.

– Тогда к чему этот разговор?

Мне с трудом удается сохранять самообладание. Да с ним же, как на карусели! То ли он забывает, что должен держаться новой стратегии и быть паинькой, то ли эти вспышки проявления реального мнения обо мне заранее предусмотрены.

– Давно не встречал женщин, которые не знают, как именно пользоваться имеющимися возможностями. И я говорю исключительно о деньгах.

– Верится с трудом.

– Ты могла бы сесть в вертолет и за двадцать минут оказаться в Фусфе. Дорога туда-обратно заняла бы чуть больше часа, с учетом дороги к отелю. Но ты позвонила Владу.

– Я позвонила Владу, потому что на свете ещё существует простая человечность, которая не нуждается в оплате. Люди помогают друг другу, потому что у них есть совесть, есть желание совершить доброе дело, которое в последствии вернется в десятикратном размере. Ты-то, конечно, не можешь этого знать, потому что привык всё делать за достойную оплату и так же платить за всё, что происходит вокруг тебя.

– В этом и заключается наша жизнь. Хочешь съесть торт – заплати за него, и он твой. Хочешь, чтобы ребенок получил достойное образование – оплати счет и приготовься гордиться его успехами. Предугадывая твои мысли, скажу сразу, я это говорю не с тем, чтобы напомнить тебе о ваших договоренностях с Янисом, в которых вы оба друг другу дали что-то взамен. Я лишь хочу сказать, что любое доброе дело человек в первую очередь совершает ради себя и своих интересов. Этот Влад горы бы свернул ради тебя, дай ты ему повод считать, что за свой геройский поступок он что-то получит взамен. Ты ведь не глупая и сама это знаешь, – криво улыбается он и устремляет взгляд в темноту шуршащего моря. – Поэтому я и не понимаю, почему ты сразу не воспользовалась своими возможностями, которые без труда отправили бы тебя в Фусфу к дочери и вернули обратно.

– Потому что есть ты, который преследует свой личный интерес.

– Я этого не скрываю. Как я уже говорил, я хочу познакомиться с Мари, но для этого мне нужно наладить мосты с тобой, потому что ты её мама. Да, – разводит он руки в стороны, – я совершаю доброе дело ради себя. Ты позволяешь мне помочь тебе, а я взамен получаю крупинку твоей благодарности. Только от тебя зависит моя возможность общаться с Мари. И сегодня я плачу за нее «геройским» жестом. Как тебе такой расклад?

– Слишком детализировано.

– Любое действие состоит из великого множества взаимосвязанных частей. Как мозг с его многомиллионными нейронными связями. Если его разобрать по кусочкам, то получатся всего лишь детали, некоторые из которых вызовут тошноту. Но когда смотришь на мозг в целом, то несомненно понимаешь, что он фантастически необъятен. Что он – настоящее произведение искусства, а не мерзкий и желеобразный орган. Понимаешь, что он неповторим и совершенен. Это же огромный механизм, изучить который не хватит и нескольких жизней. Ты согласна?

– Предположим, – неохотно соглашаюсь я, плохо понимая, к чему он ведет.

– Тогда, почему моя возможность помочь тебе не может расцениваться тобой как обыкновенное доброе дело?

– Может, потому что ты разложил его на кусочки, и весь его шарм просто испарился?

– А разве тебе не стало спокойнее, узнав о каждом кусочке в отдельности? Так ты поняла, что я не представляю для тебя и Мари никакой опасности, что у моего действия есть причины и конечный результат, в котором я крайне заинтересован. Ничего плохого. Никакой опасности. Просто желание помочь, подкрепленное личным интересом.

В словах Витана есть доля правды: четко зная о его намерениях, мне действительно сделалось спокойнее, потому что больше не приходится играть в угадайки. Почти. Конечно, сказать можно всё что угодно. Но Витан, думается мне, частенько прибегает к излишней прямолинейности, поскольку она не позволяет растрачивать его время впустую, ведь оно для него очень ценно. Я невольно сравниваю его с Янисом и, надо сказать, меня моментально настигает легкая волна облегчения, ведь они и впрямь очень похожи.

– Что Янис написал обо мне? – спрашиваю, заметив вздрогнувшие на мгновение уголки правильных губ.

– Это имеет какое-то значение, учитывая, что я признаю – мое первоначальное мнение о тебе было ошибочным?

– Меня твое мнение мало интересует. – Это не совсем так, но знать правду ему необязательно. – Но мне хотелось бы узнать, что Янис думал обо мне, когда писал письмо брату?

– Ты была влюблена в него?

– А ты умеешь отвечать не вопросом на вопрос?

– Так, всего лишь маленькое уточнение, – усмехается Витан. – Янис написал только о том, кто ты, откуда, что вас связывает и почему ты согласилась родить от него ребенка. Он не давал тебе характеристик и не высказывал о тебе свое личное мнение. Он просто сообщил мне о твоем существовании.

Мне не хочется в это верить. Не потому, что я ждала хвалебных слов в свой адрес и комплиментов. Но мне казалось, что мы с Янисом стали друг для друга не чужими людьми.

– Ты расстроилась, – констатирует Витан, не сводя с меня глаз. – Не стоит этого делать. Письмо было исключительно информативного характера, исключающее любое проявление сентиментальности. А ты на мой вопрос не ответишь?