– Какая там к черту любовь, Азалия? – тихонько бубнит она. – Негодяй задурил девочке голову, а она уши-то и развесила! Зачем так торопиться с женитьбой? Пусть поживут вместе, притрутся. Вдруг они не уживутся? Ей девятнадцать! Помню, в свои девятнадцать я была той ещё зажигательной смесью.

– У тебя и сейчас фитилек пылает.

Бабушка смеется и снова скрывает на кухне. Она рассказывает о другой внучке своей подруги, а мои уши улавливают слабое дребезжание автомобильного двигателя где-то неподалеку. Оборачиваюсь. Отсюда не виден наш забор и дорогу за ним, зато, если подняться на стул, можно заметить машину, если, конечно, к нам кто-то приехал.

– …Бабуля, я отлучусь в туалет, – говорю я, заметив сверкающую крышу красной машины у наших ворот.

– Кофе будет готов через пять минут!

Кого это принесло в такую рань? Открываю кованную калитку и смотрю на невысокого мужчину в костюме и галстуке. Его хмурая физиономия не сулит ничего хорошего.

– Доброе утро. Чем я могу вам помочь?

– Доброе. Мне нужно найти Романович Азалию Викторовну.

Закрываю калитку и подхожу к нему.

– Это я. В чем дело?

Он кивает и достает из машины прозрачный файл с документами.

– Азалия Викторовна, я – представитель «ФинПомБанк» и приехал уведомить вас о решении, принятом относительно нашего с вами сотрудничества.

– …Каком решении?

– Вчера вы дали ясно понять, что погашать задолженность не собираетесь. И потому банк в праве требовать от вас выплату кредита в полном объеме. На сегодняшний день это сто девяносто пять тысяч рублей. Напоминаю, что каждый просроченный день будут начисляться пенни. У вас есть двенадцать дней до выплаты, то есть начиная с тринадцатого июня начнет начисляться штраф.

– Постойте! Вчера я не разговаривала с вашим банком! Я не говорила, что не собираюсь погашать задолженность, о чем вы?

– Я не занимаюсь телефонными звонками, Азалия Викторовна. Я встречаюсь с должниками и вручаю им в руки пакет документов. Вот, прошу, распишитесь, что вас уведомили и вы получили необходимые документы, – протягивает он мне шариковую ручку.

– Послушайте, я не смогу найти сто девяносто пять тысяч за двенадцать дней!

– Постарайтесь. Просрочка тоже не резиновая. Если до конца месяца вы не вернете деньги банку, он предоставит документы в суд, а изъятие имущества сейчас осуществляется очень быстро. Сами посмотрите: только вчера состоялся телефонный разговор, а уже сегодня утром – я у вашего дома. У вас есть машина?

– …Есть. Но это единственное, чем я владею.

– В таком случае, ищите деньги. И распишитесь.

Калитка издает скрип и на улицу выходит бабушка. Мое сердце подскакивает к самому горлу.

– Доброе утро, – здоровается она с мужиком. – Азалия, а что случилось? Кто к нам пожаловал?

– Доброе утро. Я – представитель…

– Поставщик итальянской пряжи, представляешь? – перебиваю я, наспех расписываясь в документах. – Сам меня нашел, приехал! Вот, – демонстрирую я файл с бумажками, – коммерческое предложение вручил! Спасибо огромное! Я со всем ознакомлюсь, зайду на сайт, изучу и обязательно с вами свяжусь!

– Как здорово! – улыбается бабуля. – Может, вы хотите выпить ко…

– Аркадий спешит! – перебиваю я, вытаращив глаза на мужика. – Видишь, человек в какую рань приехал! Потому что работы непочатый край, – опускаю руку на плечо бабули и буквально заталкиваю её обратно во двор. – Всего хорошего вам, Аркадий! Спасибо, что заехали!

– Я Григорий вообще-то, – сухо цедит он, неодобрительно оглядев меня.

– Всего вам хорошего, Николай-Федор-Дмитрий Аркадиевич!

Закрываю калитку на замок, стараясь справиться с дрожью в руках. Как только бабушка поворачивается ко мне, я напяливаю фальшивую улыбку и, взяв её под руку, веду нас обратно к моему домику.

– Я так горжусь тобой, внученька! – гладит она меня по руке. – Гляди, поставщики уже и домой к тебе приезжают! Я думала, что сейчас такие вопросы решаются через компьютер. А нет, гляди, живое общение до сих пор в моде! – смеется она.

– Угу, – киваю я, с трудом перебирая ватными ногами.

Сажусь в кресло, прижимая к себе бумаги. Бывает же такое, что сердце начинает болеть от нехватки чертовых денег. Двенадцать дней здесь. Пять дней там. Десять ещё где-то. И всем нужны от меня деньги, а их нет. И продать мне остается только машину, а этого я ни за что не сделаю. Тогда, может почку?

– Азалия? – смотрит на меня бабуля. – Пей давай кофе. Да будем гадать!

– Бабушка, я что-то не очень…

– Очень! – настаивает она. – Давай, родная, хочу поглядеть, что там тебя в ближайшем будущем ожидает.

Сказать, что? Жопа. Жирная, в целлюлите и без трусов.

– Доброе утро, девочки мои! – здоровается мама. Она идет по дорожке босиком в своем шелковом длинном халате и пьет кофе. – Чем это вы тут в такую рань занимаетесь?

Бабушка рассказывает ей о госте, и мама приходит в восторг. Они настолько доверяют мне, что даже логически предположить не могут, какой нормальный человек попрется в дом предполагаемого заказчика, чтобы вручить ему на руки коммерческое предложение!

Протягиваю бабушке кружку с осевшей на дне кофейной гущей. Мне сейчас совершенно не до глупых развлечений.

– Вот оно! – кивает бабуля и снимает круглые очки в дорогой позолоченной оправе. Это был подарок от папы. – Жених!

– Что, что, что?! – воодушевляется мама. В любой другой день я бы пресекла разговор на тему, которая давно стоит у меня поперек горла, но сегодня даже на это нет сил. – Ты не ошиблась, мама?

– Скажешь тоже, Мелисса! Когда твоя мать ошибалась? – фыркает бабушка, а потом снова надевает очки. Она крутит мою кружку и так и сяк. – Вижу мужчину. Богатого! Настоящий красавец!

Мама смотрит на бабушку с огромной надеждой в счастливых глазах и хлопает в ладоши. По дорожке бредет сонная Розочка, прижимая к себе своего плюшевого коричневого медведя Моммо. Каждая из нас по очереди чмокает малышку, а потом она усаживается ко мне на колени и опускает голову на грудь.

И так почти каждое утро: все приходят ко мне, со своим кофе, чаем, соком, садятся в кресла, беззаботно любуются цветущим садом и огородом бабушки.

– Непростой же у него характер, я вам скажу, – продолжает бабуля. Роза хихикает, заплетая в косичку мои и свои волосы. – Требовательный! Жесткий, как утиное мясо, если скупиться на времени и как следует его не потушить в казане.

– Что с тобой? – шепотом спрашивает меня Роза. – Опять тебе кто-то испортил настроение?

– Всё в порядке, – целую её в макушку. – Бабушка как обычно заладила.

Моя племянница понимающе кивает и продолжает заплетать косичку. Мне не у кого занять столько денег. Даже мои подруги не в курсе, насколько плохи дела. Никто из них не сталкивался с кардинальными переменами в жизни и потому им не суждено понять меня и мои решения. А мне бы сейчас очень не помешала их поддержка в денежном эквиваленте.

– Этот мужчина слов на ветер не бросает, – продолжает бабуля. – И он очень умный. Не профукай его!

Через пару месяцев начнется подготовка к первому классу и нам снова понадобятся деньги. Чтобы заработать на тетради и школьную форму, мне нужно вязать на заказ днями и ночами. Почему же в сутках всего двадцать четыре часа?!

– Ты забрала свой телефон? – шепотом спрашивает Роза. – Кажется, я забыла напомнить тебе о баллончике.

– Да, забрала. И баллончик был со мной.

Она весело хихикает, напоминая мне Лиану. Сестра бы убила меня за то, что я наделала. Ей бы не составило труда начеркать план семейного бюджета и сделать так, чтобы не погрязнуть в этих чертовых долгах.

В мысли стучится непрошеный гость с дурацким во всех смыслах предложением.

«Сыграй мою девушку».

Интересно, и как он себе это представляет? Сумасшедший точно.

– Мама, ты зарядила меня хорошим настроением на весь день! Азалия, ты не будешь против, если мы с Розочкой съездим в город на аттракционы? Сегодня День детей и на центральной площади будет праздничная программа.

– Почему ты спрашиваешь? Делайте, что хотите.

– А ты с нами не поедешь? – смотрит на меня Роза.

– Нет, милая. Ты же знаешь, мне нужно работать. Сегодня закончу кардиган, который ждет девушка из Праги.

– Ого! Это далеко?

– Очень далеко.

– Раз уж вы в город собрались, отвезите меня в «Деревеньку»! – говорит бабушка. – Хочу ещё прикупить семян петрушки и укропа. Да и Васильевна говорила, что туда привезли кустовые розы, которые я ждала.

– Хорошо. А потом мы все вместе пообедаем где-нибудь, идет? – предлагает мама.

– Пиццу и молочный коктейль! – радуется Роза. – Ура-а-а-а!

А ещё нужно заправить машину.

А на обратном пути они обязательно заедут в продуктовый магазин и привезут несколько пакетов.

А ещё то, пятое, десятое.

И мои кредиты.

4

11:48

Я спятила, да?

Уже который час таращусь на свой телефон и хожу туда-сюда по террасе, невзирая на палящее солнце.

Позвонить?

И что ему сказать?

«Привет! Я готова выйти на работу»?

Черт, Азалия, какая работа? Я даже не знаю, что должна делать и почему эту туфту он предложил именно мне?

11:54

С меня же не убудет, если я просто позвоню ему и узнаю подробности вакансии? Вполне возможно, что это развод и он просто посмеется надо мной! А если это всё правда, тогда я забросаю его вопросами, потому что нелепица не укладывается в моей голове. И откуда у него такая дорогая машина, когда сбил он меня на грохочущей развалюхе?

11:58

Он может и трубку-то не возьмет. Ладно, к черту! Набираю цифры, которые болван выцарапал на моем телефоне и жду. Один гудок, второй, третий.

– И почему я не удивлен? – говорит он со смешком, который раздражает даже мои внутренности. – До конца действия моего предложения остается меньше минуты и ты звонишь сказать, что готова его принять.

– Я звоню сказать, что хочу узнать…детали, – с трудом сдерживаю я себя. – Мне сложно понять, что представляет из себя это предложение, поэтому я хочу знать подробности.

– Резонно. Тогда встретимся на том же месте через пару часов, – командует он. – Я буду в черной машине.

– А если я не могу через пару часов?

– Тогда прощай возможность заработать легкие деньги.

Опять сбросил. Швырнув телефон в кресло, я смотрю на цветущий сад бабули. Кусты роз, пионы, ирисы – загляденье, не иначе. А запахи здесь такие, что ни один цветочный парфюм не сравнится с легкостью сладкого шлейфа, дарованного нам природой.

Я что и впрямь снова встречусь с этим болваном? Как же низко я пала, однако, к своим несчастным двадцати восьми годам.

День сегодня жаркий. Для прогулки по озеру с удовольствием надела бы джинсовые шорты, но колени разодраны, как у ребенка. Выбираю светлые джинсы, белую футболку и летние кроссовки с тремя зелеными полосками. Остатки былой роскоши, так сказать. Стоит отдать должное пунктуальности этого Максима: когда спускаюсь с тропинки, уже отсюда вижу его черный Audi в тени высокой и старой шелковицы. Сам он сидит рядом на лавочке. Вытянув ноги вперед, смотрит на озеро, в котором плавают уточки.

Сажусь рядом, опустив белую сумку-коробочку на ноги. Солнцезащитные очки не снимаю, ведь так я чувствую себя увереннее. Да и Максим не спешит избавляться от своих.

– О! – улыбаюсь я, нарочно оглядев его. – Гляжу, у Абдуллы снова побывал. Те, что я раздавила, шли тебе больше.

Его губы растягиваются в кривой улыбке, оголяя белоснежные и острые зубы. Мой взгляд цепляется за эмблему на его светлых джинсах – Giorgio Armani. Белая рубашка-поло – Calvin Klein. Кроссовки – из последней коллекции Nike. Да уж, любопытный экземпляр.

– Те очки были мои любимые, – с фальшивой улыбкой отвечает Максим.

– А теперь, судя по всему, станут эти нелепые. Ладно, ближе к делу! Что тебе от меня надо? Конкретнее, пожалуйста.

– Твое «пожалуйста» звучит, как угроза. – Максим поворачивается ко мне корпусом и опускает левую руку на спинку лавки. Он не похож на человека, предпочитающего лишнее рассусоливание. – Ты должна сыграть мою девушку. Сделай вид, что без ума от меня. Ну, ты и сама знаешь.

– Нет, не знаю. Потому что быть «без ума от тебя» входит в список абсолютных невозможностей человечества. Зачем тебе это? У тебя что, проблемы с девушками?

– Я похож на того, у кого есть проблемы с девушками?

– Если ты предлагаешь мне сыграть твою девушку, значит у тебя есть проблемы с девушками. Не знаю, какие, но они точно есть.

– Мне нужно от одной из них избавиться, – прямо заявляет он. – Она вбила себе в голову, что между нами любовь, а впереди нас ждет счастливое совместное будущее. Меня она не слышит, а я начинаю терять терпение. Единственное, что хоть как-то отрезвляет её, мысль о том, что у меня кто-то есть. И это случилось вчера, когда она наткнулась на тебя.

– А-а! – смеюсь я, почесав лоб. – Так это та истеричная блондинка?

Максим продолжительно кивает и снимает очки. С усталой задумчивостью оглядывает мое лицо, а потом устремляет взгляд на крякающих уток. А у него красивый цвет глаз. Как мокрый асфальт после дождя.

– Вчера она решила, что ты – моя девушка. Не буду говорить, какими ласковыми словами она тебя называла, но, когда я не опроверг её слова, Оля притихла.

– Неужели ты не можешь справиться с глубочайшей симпатией девушки? – искренне удивляюсь я, оглядев его. – На сопляка ты не похож.

– Пф! Спасибо тебе.

– А сказать прямо не пробовал? – Максим удостаивает меня снисходительным взглядом. – Ладно, тогда сделай что-то нелепое! Из ряда вон выходящее для твоей натуры, чтобы она сделала «Фи» и отвалила от тебя.

– Я и делаю, – закатывает он глаза, – обзавожусь постоянной девушкой, которую до беспамятства обожаю!

– И ты думаешь, что это сработает?

– Если ею станешь ты – абсолютно точно.

– Что это значит? – хмыкаю я, сложив руки на груди.

– Давай смотреть правде в глаза: ты истеричка? Истеричка, – кивает он. – От злости способна уничтожить даже то, что тебе не принадлежит? Способна. Если знаешь, что не права, будешь всё равно стоять на своем? Будешь. Ко всему прочему, ты дерзкая, грубая, не тормозишь с ответом, остроумная в хамстве и красивая. А ещё тебя возненавидела Оля и это навсегда. Полагаю, достаточно, чтобы уничтожить психоз в её голове, подавить восстание гормонов или черт знает чего ещё, а также убедить всех, кто с ней солидарен, в нелепости идеи свести нас.

– Значит, я – истеричка.

– Как будто сама не знаешь. Твой концерт вчера на парковке не слышали разве что на Луне. Оля сама озвучила идею с девушкой, я отрицать не стал, а мое молчание она расценила за утвердительный ответ. Она опешила, расстроилась и даже испугалась. Потому что не ужаснуться при виде тебя – абсолютная невозможность человечества, – подмигивает он и снова напяливает свои…дорогущие очки. Господи боже, кажется, я действительно раздавила экземпляр лимитированной коллекции, который явно стоит дороже бабушкиной вазы в пять раз.

Мой взгляд устремляется к его машине. Свежая, идеальная и чертовски дорогая. Смотрю на его кроссовки, на которых нет даже пылинки!

– Не боишься стать посмешищем в глазах знакомых, если вдруг им станет известно о том, что у тебя фиктивная девушка?

– Я никогда не берусь за то, в чем сомневаюсь.

– Но над тобой будут потешаться, – улыбаюсь я, представляя себе этот забавный момент. – Ты вроде как не в силах справиться с безобидной и по уши влюбленной в тебя девушкой и потому нанимаешь другую, чтобы она приняла весь удар на себя. Это смешно, как ни посмотри.

– Об этом никто не узнает, – говорит он так уверенно, будто уже знает свое ближайшее будущее в мельчайших подробностях. – Я не собираюсь рассказывать об этом даже близким друзьям, а ты не расскажешь своим, потому что тогда лишишься стабильного и весьма ощутимого дохода, который позволит тебе в кратчайшие сроки разделаться с кредитами. Возможно, не со всеми, ведь, – усмехается он, в очередной раз задев мое достоинство, – мне неизвестно сколько их у тебя в общей сложности. Если ты не настолько глупа, как мне хочется верить, то мысль о беззаботной и счастливой жизни для дочери будет главным твоим ориентиром. Кстати, вы с ней очень похожи. Когда ты звонила, высветилась её фотография.

Максим смотрит на часы. Широкий кожаный ремешок облегает его запястье, сдавливая широкую вену, разделяющуюся по внешней стороне руки на две ветки: одна к безымянному пальцу, другая к среднему.

– Зачем тебе это? – выдавливаю улыбку. – Разве, в твоем окружении не найдется девушка, готовая подыграть тебе по дружбе и бесплатно?

– Всё мое окружение знает Олю. А Оля знает всех. Её достаточно сложно вынести.

– Звучит жутко и смешно одновременно. Ты что, боишься её? Подумаешь, втрескалась в тебя! Да, не понимает, что тебе на нее плевать, но устраивать целое театральное выступление только ради того, чтобы отвадить её от себя – здравомыслием тут и не пахнет.

– Всё, что мне мешает, я устраняю. Мое терпение не вечно. Я могу прибегнуть к более грубым и нехорошим методам для её устранения, – поворачивает он ко мне голову. – Но изо всех сил сдерживаю себя, потому что Оля – лучшая подруга сестры моего лучшего друга.

– Ого! Целая Санта-Барбара.

– Ты просто не знаешь её. Но не пройдет и нескольких часов, как ты подойдешь и скажешь мне, что она действительно чокнутая. Помяни мое слово.

– Ну, не знаю, – вздыхаю я, наблюдая за утками. – И что она в тебе нашла?

– Ты согласна или нет?

– Что я должна делать? Где и как это должно выглядеть?

– Ничего сложного. Просто будешь сопровождать меня там, где я посчитаю нужным.

– А где именно ты посчитаешь нужным? – Максим раздражается. – Вдруг ты мне позвонишь и скажешь приехать в баню! Я сразу пошлю тебя на все четыре стороны!

– Это будут многолюдные места.

– Где есть Оля?

– Дошло, наконец? – фыркает он. – Оплата сразу после окончания мероприятия. Фиксированная плата – пятьдесят тысяч. Плюс проценты.

– И с чего эти проценты берутся? – с трудом сдерживая смех, спрашиваю я.