Глава 2

Яркий белый свет раздражал глаза и заставлял щуриться. Моя голова и без того трещала после вчерашнего. А кабинет начальницы отдела финансов, вдобавок ко всему, как будто светился, словно все в нем соткано из света: белые стены, отполированный до зеркального блеска светлый пол, панорамное окно, залитое послеобеденным солнцем.

Кабинет роскошный, вот только меня трудно удивить таким. В конце концов, все это здание, вся эта фирма и этот белый офис принадлежит моему отцу, а значит и мне.

«Когда у меня появится свой кабинет, он точно не будет белым», – подумал я, борясь с головной болью и опуская солнечные очки с макушки на глаза.

– Присаживайтесь, – позволила мне Звягинцева.

Я вскинул брови в показном удивлении и тут же пожалел об этом – даже такое невинное движение отдалось болью в висках. Я впредь зарекаюсь пить в компании Алика. Перепить этого медведя – нереальный квест. И что еще больше раздражало: Алик утром был свеж и бодр, а я вылез из кровати только в полдень.

Да, именно так я и сделал, хотя еще вчера собирался явиться на работу вовремя. Но ведь друг, приехавший в командировку, – явление нечастое. Как тут не отметить?! Мы не виделись с ним целых два года! Вот я и пропустил половину рабочего дня. И то, спасибо брату, что позвонил и настоял на том, что сегодня мне необходимо появиться на работе. Пятница – мой первый рабочий день, а я даже толком не познакомился со своей начальницей.

Я без восторга вспомнил нашу короткую первую встречу и то, как она показала мне более чем скромный стол в общем кабинете для сотрудников, и как те удивленно и с любопытством пялились на меня. Еще бы – «наследничек большого босса» среди простого люда. Всегда болезненно относился к такому вниманию. Я вообще не люблю людей. Особенно – незнакомых. Которые ждали от меня, что я идеален во всем, что я ловок и обходителен, что я умен. Да много чего.

И я злился. Какого черта отец отправил меня в этот гребанный отдел финансов на должность «младшего помощника младшего помощника»?! Еще и без перегородок и личного пространства! Батя просто не стал пояснять свое решение! Еще и угрожал, что вычеркнет меня из списка наследников, если я не возьмусь за ум!

Нормально у меня все с умом. Да, в пятнадцать я чуть не бросил школу, но ведь не бросил. И за это точно не родителей стоит благодарить, а Вовку – моего брата. Он на три года меня старше, и он не позволил мне забить на учебу. Володя поддерживал меня больше, чем отец, был на моей стороне, учил не обращать внимания на косые и наглые взгляды, а заодно драться, чтобы у некоторых раз и навсегда отбивать желание так смотреть. Ведь когда ты подросток, весь мир прямо или косвенно почему-то стремится доказать, что ты ничего не стоишь.

«Без денег отца», – всегда добавлял я про себя.

А у бати странное представление о том, что значит желать лучшего. Вот даже эта должность абсолютно точно заранее им введенная в штатное расписание. Какого черта мне терпеть такое унижение?! Почему?

Звягинцева внимательно рассматривала меня. А я оценивал ее.

В целом, ничего такая… симпатичная штучка: с большими губами, овальным личиком и огромными голубыми глазами под густыми длинными ресницами. Взгляд, правда, портил всю картину: наглый и оценивающий. Недовольный.

Она что, ждет от меня каких-то объяснений? Серьезно?! Зря…

Перестав, наконец, сверлить во мне дыру, начальница криво усмехнулась, кажется, понимая, что я не чувствую вины за опоздание. Ну случилось и случилось… С кем не бывает? Этот поучительный разговор будет бестолковым.

Тем не менее Звягинцева, повернувшись чуть боком и постучав аккуратными ногтями по столу, лениво начала:

– И по какой причине вы не появлялись на рабочем месте утром?

Пф-ф! Я даже не успел сесть за свое «рабочее место», как меня тут же вызвали на ковер.

Ничего не ответив, я медленно и внимательно пробежался глазами по сидящей передо мной многоуважаемой Юлии Сергеевне. Черный пиджак, под ним шелковая бежевая блузка. Все это вместе создавало ей образ фарфоровой куколки. Теперь стало понятно, почему Володя растянул такую широкую ухмылку, услышав, что отец отправляет меня в отдел к этой Звягинцевой. Она слишком молодая и слишком красивая для руководящей должности. Была бы она на десяток лет постарше, я бы, может, и поверил… А так – мстительно гадал, с кем же могла переспать Юлия Сергеевна, чтобы получить свою должность.

– Владислав Леонидович? – произнесла начальница раздраженно от того, что я задумчиво и лениво рассматривал ее, а мой взгляд медленно полз от лица по шее к наполовину прикрытым пиджаком ключицам, а затем ниже, в вырезу рубашки.

Моргнув, одернутый голосом девушки, я вернулся к лицу Звягинцевой. Она вдруг развернулась так, что теперь солнечные лучи нимбом подсвечивали голову этой гребанной богини.

– Юлия Сергевна… – Я снял очки и обжег начальницу колючим взглядом. – Думаю, даже вам… – сделал паузу, – понятно, что моя работа в вашем отделе – лишь формальность. Для галочки в бумагах. Эта фирма принадлежит моему отцу, и я могу себе позволить не появляться здесь вовсе.

Я совершенно не собирался оправдываться перед этой пигалицей.

Звягинцева замерла, перестав крутить между пальцами шариковую ручку. Иронично вскинула брови, явно мысленно обзывая меня последними словами.

– Один вопрос, Владислав Леонидович. Ваш… – сделала она аналогичную паузу, – отец в курсе, что эта работа для вас «всего лишь формальность»? Еще пару дней назад мы с ним разговаривали, и он попросил меня проследить, чтобы работу вы выполняли, как подобает.

Отец действительно разговаривал с ней? Что он ей сказал? Что я неуправляем? Что у меня будут проблемы с коллективом?

Я раздраженно сжал челюсти, а она победно усмехнулась от того, что нашла мою болевую точку. Скривившись, я вздернул подбородок, впиваясь в Звягинцеву взглядом. Недобрым. Губы непроизвольно растянулись в ухмылке. Захотелось приструнить девицу.

– Как подобает? – протянул издевательски. Захотелось задеть стерву. – Юлия Сергевна, у вас есть любовник? Он что, плохо справляется со своими обязанностями?

«Нет, ну правда, че она мне этими нравоучениями мозг делает?! Жизнью неудовлетворена и другим ее испортить хочет?! Стерва!»

Звягинцеву аж перекосило. Она поняла, на что я намекаю, со злостью припечатала ручку к столу и глубоко вздохнула, сдерживая порыв ярости.

Забавно… Я с азартом и удовольствием наблюдал за этой реакцией, даже на пару мгновений забыл о головной боли. Молниями из глаз, что метала начальница, румянцем до ушей, и тем, как она быстро погасила этот приступ гнева. Снова взгляд стал ледяным, снова она самая сильная и взрослая. Только костяшки на правой руке побелели.

– Я смотрю, адекватность мышления у вас осталась на уровне школьника, – попробовала она вернуть тон воспитателя.

Я скрипнул зубами неприязненно.

– А вам сколько лет? Моя ровесница? Че вы так краснеете от банальной пошлости? Будто нецелованная школьница, а не руководитель отдела.

В глазах Звягинцевой снова вспыхнул гневный огонек, но, проигнорировав мои слова, она продолжила:

– Я думаю, что в этом ваша проблема. Через полгода или год вы займете… к несчастью… одну из руководящих должностей. Вам придется работать с людьми. Лучше вам уже сейчас приобрести опыт общения с коллективом, а также понять нужды нижних должностных позиций.

«Нижних позиций?» – зацепился я за неудачный выбор слов. Она бы еще пригрозила меня отшлепать! Я бы с радостью пофантазировал о том, как сам шлепаю эту несносную девицу, но голова слишком болела.

– Юлия Сергевна, – поморщился я устало, – давайте договоримся. Я сейчас поворачиваюсь и ухожу, и больше тут не появляюсь. Вы говорите отцу… не знаю… что я работаю дистанционно, и мы забываем об этом разговоре.

Звягинцева очень странно отреагировала на мои слова: прищурилась и скривилась. А потом выдала:

– Назаров Владислав Леонидович, давайте договоримся: вы ходите на работу как все, без привилегий, не как папенькин избалованный сынок. А я, так уж и быть, забываю о вашей наглости и ужасной дисциплине.

«Папенькин избалованный сынок», – пожалуй, это то самое, что задело меня сильнее всего. И теперь я уже не злился… Я был в ярости! Очень хотелось ответить… Нет, просто размазать Звягинцеву по натертому до блеска полу.

Я поднялся со стула, опираясь на край стола, и навис над начальницей. Она лишь лениво откинулась на спинку кресла.

– Вы что, действительно не понимаете? – спросил я с затаенной злобой. – Я ведь правда займу тут пост. Вам лучше не портить со мной отношения. Иначе уже я стану вашим начальником, а вам придется сменить должность на секретарскую. Будете носить мне кофе, а в обеденный перерыв под столом делать…

Звягинцева напряглась, как пружина. А потом молниеносным движением схватила со стола стакана с водой и выплеснула мне ее в лицо. В кабинете повисла тишина. Капли с моих волос и одежды падали прямо на кипу деловых бумаг. Звягинцева нервно вздохнула, будто сама от себя подобного не ожидала. Я выпрямился и уголком губ зло улыбнулся – вот что в понятии этой женщины значит «остынь и попридержи язык».

– Вот как? Это значит не прислушаетесь? – спросил я ледяным тоном.

Звягинцева, подавшись вперед, пытаясь стряхнуть воду с пострадавших бумаг, подняла на меня взгляд.

– Прислушаться? К вам? – с насмешкой спросила, не воспринимая меня и мои предупреждения всерьез.

– Что ж… Я понял. Нет так нет.

Значит, война. Я развернулся и молча вышел из кабинета.