– Ты что, глухая? Или совсем тупая? Не слышишь? Твой Толик меня обеспечивает! И до тех пор, пока он будет выполнять каждый мой каприз, я буду держать его при себе. А то, что он женат, так мне это только на руку! Мне не нужны серьезные отношения и вот все эти ваши сопли, слюни, слезы! Не хватало еще, чтоб какой-то придурок вечно мешался мне под ногами и сбивал все мои планы. Мне это все не нужно. У меня интересная, разнообразная и красочная жизнь, полная мужчин, кавалеров, приключений и еще много всего интересного. И я вовсе не хочу себя ничем обременять!

– Это все самообман! У тебя роль второго плана!

– А какая жизнь у тебя? Какая роль у тебя? Вечно обманутой, обиженной и униженной? Ну уж нет, спасибо, мне такое счастье ненужно!

– Ты хоть в курсе, что у меня есть вот такой же, как у тебя, халатик? – я скептически ее оглядела, – и ты после этого будешь мне говорить, что мой муж к тебе как-то по особенному относится? – девушка разразилась таким хохотом, что мне стало не по себе.

– Глупенькая, глупенькая Полечка! Ты по всей видимости вообще ничего не понимаешь. Твой халатик изначально предназначался мне, но, знаешь ли, я его примеряла и он мне оказался великоват, так что мой мужчина любезно согласился купить еще один, чтоб мне угодить, а лишний он тебе отдал, не выбрасывать же? Тебе то он пришелся по размеру, какой у тебя, сорок четвертый? – от неуютного и внимательного взгляда захотелось спрятаться.

Передо мной и правда стояла очень стройная девушка, высокая и худая, модель одним словом. И про себя я знала, что у меня есть пара лишних килограммов, но мне вполне нравилось, как я выгляжу и моя внешность меня очень даже устраивала. Но больше всего мне неприятно было то, что вещь, которую я считала своей, которую я ношу, одеваю на обнаженное тело, до меня оказывается надевала другая женщина. И не кто-то там, а любовница мужа. Это было очень неприятно и даже унизительно. Все внутри меня клокотало и переворачивалось от явственного осознания моего бедственного положения. Идея досадить моей обидчице и разлучнице с мужем появилась совсем внезапно.

– Знаете, Виолетта! Раз вы до такой степени беспринципная и готова пойти на все, чтоб заработать деньги, то я вам в этом помогу! Уже скоро вы сможете обогатиться, занимаясь вашим самым любимым ремеслом – проституцией! Все ваши снимки интимного характера, что вы высылали МОЕМУ мужу, уже красуются на просторах интернета, на всех возможных и невозможных сайтах с указанием спектра всех ваших услуг! Так что и у вас и у вашего сутенера, Толика, скоро отбоя не будет от изобилия звонков и клиентов! Готовьтесь! – я прищурилась и расплылась в улыбке, глядя на наконец-то негодующую девушку, у которой все больше раскрывались глаза, обрадованная ее реакцией и тем, что хоть чем-то смогла ей досадить.

И я и вправду собиралась это сделать, чтоб не быть голословной! И уже собиралась уйти, ведь мне здесь делать больше было нечего, я получила все, что хотела, хоть и результаты моего визита были сомнительные. Но, совсем неожиданно, все пошло не по плану и в разрез всем моим ожиданиям.

– Ах, ты, стерва! Курица драная! – я уже успела развернуться к двери, когда девушка громко закричала и яростно набросилась на меня, крепко хватаясь за копну моих длинных волос, так удобно распущенных на данный момент как раз для таких вот поползновений.

Я опомниться не успела, как была отброшена в сторону и оказалась в спальне с той самой уже знакомой кроватью из видеоролика, поражаясь силе на вид такой хрупкой и слабой девушки. Неуклюже приземлившись на задницу, я быстро выставила руки вперед, защищаясь он резких и неприятных шлепков этой кикиморы, даже и не думая давать ей хоть какой-то отпор. Что-что, но в драках я никогда не участвовала и абсолютно не знала, как себя вести. Но потом один из ее ударов действительно причинил мне боль, когда она прошлась по моей щеке своими очень длинными, острыми когтями и я от неожиданности лягнула ее ногами, пытаясь отстранить от себя ненормальную. Злобно пыхтя, она немного остыла и кажется даже пришла в себя, когда села на пол рядом со мной. Я была в таком шоке от происходящего, что ошалело наблюдала за ней, ожидая того, что она предпримет дальше. И я правда думала, что она уже не сможет меня удивить еще больше. Но она смогла.

К моему большому недоумению девушка вдруг закричала изо всех сил и завыла, как сирена, разрывая свой халатик и сама остервенело царапая свои ноги и руки, а затем она быстро вскочила на ноги, схватила металлическую статуэтку обнаженного мальчугана с полки и треснула себя ею по голове, тут же бросая ее в меня, и я машинально ее конечно же поймала. После этого она выбежала из комнаты и заперла ее на ключ.

Я подорвалась следом за ней, тут же хватаясь за дверную ручку и безуспешно пытаясь потянуть ее на себя, но она никак не поддавалась. Что вообще происходит? Зачем она меня заперла? В голове сразу начали всплывать кадры из разных ужасных фильмов, где психопаты держали своих жертв в полной изоляции от общества, всячески издевались над ними, морили их голодом, насиловали и даже ели! Но ведь не будет же Виолетта меня есть? Не до такой же степени она сумасшедшая?! Или все же до такой? Ведь я ее совсем не знаю!

Я вытащила из кармана свой телефон, не раздумывая и целенаправленно собираясь позвонить в полицию, но темный, ни на что не реагирующий экран дал мне понять, что гаджет вновь сел, ведь так и не успел толком зарядиться. Растерянно обернувшись по сторонам в поисках хоть чего-то, что сможет мне помочь, я подбежала к окну, тут же вспоминая, это это далеко не первый этаж и прыгать вниз конечно же был не вариант. Вновь подойдя к двери, я прислонилась к ней и прислушалась к тому, что происходит снаружи.

Разобрав тихие, отдаленные звуки, я все же поняла, что Виолетта кому-то звонит, почему-то испугавшись, что этим кем-то может оказаться мой муж. Но это был вовсе не он! По обрывкам фраз я догадалась, что девушка и сама осознала, что пора вызвать полицию! Как же я обрадовалась в тот момент! Насиловать и есть меня по всей видимости никто не собирался! Я перевела дух, спокойно села на кровать и принялась ожидать приезда правоохранительных органов, уверенная в том, что они мне неприменно сейчас помогут, а вот эту ненормальную обязательно накажут! Как же сильно я ошибалась!

Глава 3.

Расслышав такие долгожданные, доносящиеся из коридора звуки открывающейся двери, а затем и последующее общее оживление и громкие разговоры, я взволнованно вскочила на ноги обрадованная тем, что меня наконец-то освободят от моего заточения. И действительно, уже буквально через несколько минут в мою комнату вошли двое деловых и строгих мужчин в форме, а следом за ними плелась вся зареванная, почему то сильно растрепанная и даже более расцарапанная, чем прежде, Виолетта.

Я недоуменно на нее уставилась, но быстро потеряла интерес со всей прытью бросаясь к моим спасителям, желая поскорее все им рассказать. Но только я раскрыла рот, начав эмоционально жаловаться, как они меня достаточно грубо осадили, веля немедленно замолчать и слушать.

– Красильникова Полина Викторовна? – полуутвердительно произнес один из мужчин.

– Да, это я, – пробормотала я, совсем стушевавшись от того, что услышала свое полное имя, недоумевая от того, от куда они могли узнать, как меня зовут.

– Вы обвиняетесь в нанесении побоев или совершении иных насильственных действий, причинивших физическую боль, во-первых. А во-вторых, в нарушении неприкосновенности частной жизни за публикацию личных фотографий интимного характера без разрешения лица, которое на них изображено, а возможно и за незаконный оборот порнографических материалов, – громко, четко и с выражением заявил сотрудник полиции, введя меня в состояние крайнего шока.

И хоть я и слушала его очень даже внимательно, но смысл сказанных слов упорно отказывался доходить до меня в полной мере и объеме. Я впала в отрицание и только и могла, что растерянно и ошалело мотать головой из стороны в сторону, кажется даже потеряв на время дар речи.

– Нет, все это какая-то глупая ошибка. Все не так…, – тихо шептала я, надеясь достучаться до непробиваемых мужчин.

– Пройдемте пожалуйста с нами в участок. И вы тоже, Курочкина Виолетта Афанасьевна, пожалуйста собирайтесь. Нам еще необходимо снять и засвидетельствовать все нанесенные следы от побоев на вашем теле, а так же вам необходимо будет написать заявление и дать показания. Напоминаем вам, что вы так же сможете взыскать компенсацию причиненного морального вреда.

– А что будет с этой ненормальной? – мнимая жертва показала на меня, уже успевшую забиться в дальний угол комнаты, пальцем.

– Все зависит от статьи, под которую попадут действия гражданки. И от того, что покажет следствие тоже. Злоумышленнику грозит штраф, обязательные работы или арест. К тому же, если нарушитель порядка будет отрицать свою вину, будет проведена экспертиза.

– Нет! Нет! Нет! Я никуда не поеду! – выкрикнула я и выставила руки вперед, когда ко мне попытался приблизиться один из мужчин.

– Полина Викторовна, не усложняйте пожалуйста ваше и без того очень невыгодное положение! Вы ведь не хотите, чтоб к вам был применен еще и арест за сопротивление при задержании? – предупредил меня второй мужчина.

Загнанная в угол в прямом и переносном смысле, я так испугалась и запаниковала, что неожиданно для себя сорвалась со своего места и кинулась наутек по направлению к выходу, но мою жалкую попытку к бегству быстро пресекли. Полицейские поймали меня за обе руки и повели за собой, пока я отчаянно трепыхалась и пыталась вырваться на волю. А в какой-то момент я так отчаялась, что укусила одного из мужчин за руку, после чего получила оплеуху и на меня тут же надели наручники. Все происходящее казалось просто каким-то кошмарным сном! Ведь я же всегда была хорошей, тихой, послушной девочкой! Я усердно работала, исправно платила все налоги, а иногда даже ходила в храм по воскресным дням! Что же пошло не так? Когда? Почему? За что мне все это?

Всеми этими вопросами я задавалась, пока ехала в полицейской машине в сопровождении своих конвоиров, будто я самый злостный, закоренелый преступник и несу явственную опасность для общества. А потом меня привели в участок и, не говоря больше ни единого слова, грубо бросили за решетку. В этот момент я уже ничего не понимала. Что происходит? Что будет дальше? Но, что пожалуй самое важное, что мне делать? Я цеплялась холодными, немеющими пальцами за шершавые, металлические поручни, потрясенно и с надеждой наблюдая за тем, что происходит вокруг меня, как мимо проходят люди, в полицейской форме и без нее, в обычной гражданской одежде, работники данного учреждения и посетители, а так же и преступники… такие же, как и я, получается.

Не знаю, сколько я так стояла, упрямо не желая мириться с происходящим и все ожидая, что меня все-таки выпустят. Но время шло, а меня все так и не выпускали. Даже больше – ко мне вообще никто не подходил и на меня никто не обращал внимания, будто меня и вовсе не существовало. Устав стоять, я все-таки обернулась, замечая за своей спиной узкую лавочку у самой стены, но так и не двинулась с места. Когда я выехала из дома, было где-то часов восемь вечера. Интересно, сколько же сейчас? Около полуночи? Наверное, не меньше, потому что жизнь в участке постепенно затихала, только изредка от куда-то доносились звуки и недалеко проходили какие-то люди.

Почувствовав слабость во всем тебе, я покачнулась и чуть не упала, оседая вниз прямо на пол. И горько зарыдала навзрыд. Выплеснув все свои эмоции и дав волю чувствам, я немного успокоилась, стараясь уже более рационально размышлять и планировать свои дальнейшие действия. Наверное, мне нужно кому-нибудь позвонить. Но вот только кому? Мужу? А ведь он даже не хватился меня, не забеспокоился! Хотя, о чем я, ведь он уже точно все знает, его благоверная уже наверняка позаботилась об этом. Причем вывернула все в искаженном свете. И если бы он хотел мне помочь, то точно бы уже объявился! Да и важно ли это? То, что он подумает? После всего того, что я узнала о нем, о нас, о наших отношениях, уже не играло абсолютно никакой роли, какое у него сложится мнение о данной ситуации. Но все же то, что он решил бросить меня здесь, совсем одну, наносило еще один болезненный, сокрушительный удар.

Я конечно понимала и догадывалась, что в наших отношениях далеко не все гладко, но чтоб до такой степени! Это же надо быть такой глупой дурой, слепой, глухой и наивной, чтоб вот так вот легко всецело довериться человеку! Виолетта права! Никому, абсолютно никому нельзя доверять! Так проще. Так правильнее. И уж в особенности мужчинам! Если ты конечно не хочешь, чтоб тебя обманули, унизили и растоптали, смешав при этом с грязью. От воспоминаний того, что мне рассказывала девушка, что человек, которого я считала своей семьей, своей опорой, смеялся надо мной, забавлялся и глумился, на душе становилось так невыносимо горько, что дышать было тяжело. Нет любви. Нет. Не существует.

Столько лет я ждала, я надеялась, я хранила себя. И для чего? Для кого? Какая же дура. Только одного я совсем не могла понять – для чего Толя вообще на мне женился? Для чего нужно было все это устраивать? Если он не любил меня. Изначально не любил. Это у него такое вот извращенное чувство юмора что-ли? Развлечения такие? Для чего? Не уставала я спрашивать саму себя вновь и вновь.

Из моих размышлений меня вырвал раздавшийся где-то совсем близко резкий звук. Как-будто бы что-то упало. Я устало приподняла голову, лежащую на коленях и напрягла взгляд в темноте. По коридору медленно и задумчиво, совсем никуда не торопясь, шел мужчина в черном, деловом костюме. Это он уронил тяжелую связку ключей, но потом тут же ее поднял. И, хоть мужчина был и не в форме, я почему-то сразу догадалась, что он какой-то совсем не последний здесь человек. Проходя мимо, он даже на меня не взглянул. Неужели это не такая уж и необычная картина – приличная девушка ночью в камере? Или это только я считаю, что выгляжу очень даже благополучной?

Я еле поднялась на своих затекших ногах и окликнула его, когда он уже готов был скрыться в своем кабинете.

– Извините! Простите! Мужчина! Помогите мне пожалуйста! – с надеждой и как можно более вежливо проговорила я, только бы он не счел мое обращение наглостью и отреагировал на него.

Нехотя повернув в мою сторону голову, он как-будто бы усмехнулся, оставил свое занятие, а он уже вставил ключ в замок и пытался открыть дверь, и медленно ко мне двинулся, пряча ладони в карманах брюк. Только когда он подошел ближе, я вдруг поняла, что он не вполне трезв, а точнее совсем пьян.

– Чего тебе, красавица? – его низкий голос наконец нарушил тишину, а блестящие в темноте глаза с интересом и внимательно прошлись по мне с ног до головы, что стало даже как-то не по себе, хоть я и была в обычных синих джинсах и черной футболке, и задержались в итоге на лице.

– Вышла какая-то нелепая ошибка, – вновь заговорила я, прочистив горло и заправив за уши разметавшиеся по плечам спутанные, растрепанные волосы, – я совсем не понимаю, что происходит и почему я здесь оказалась. Пожалуйста, помогите мне, – я взмолилась, на что он только тихо усмехнулся.

– Все вы никогда не понимаете, почему тут оказываетесь. И каждый раз утверждаете, что это просто ошибка, – ответил он беззлобно.

В темноте было плохо видно, но даже в свете луны и желтом, проникающем в окна свете ночных фонарей было отчетливо ясно, что он был очень даже привлекательным – высокий, широкоплечий, мужественный, подтянутый, с ухоженной, темной, короткой бородой и густыми, хмурыми бровями, а пухлые, чувственные губы расплывались в обаятельную улыбку, оголяя ровный ряд белых зубов. И даже несмотря нато, что он был слегка навеселе, совсем не производил неприятного, отталкивающего впечатления.

– Нет, нет, нет! Погодите! Вы меня совсем неправильно поняли! – приблизилась я к решетке и вцепилась в нее обеими руками.

– Все я прекрасно понял. Поверь мне, пташка, не ты тут первая, не ты последняя. Ведь не зря же ваше ремесло считается одной из самых древнейших профессий. У всех у вас сложные обстоятельства и трудный жизненный путь. Но, знаешь ли, это не отменяет того факта, что выбор есть всегда. И тот, что делают такие, как ты, далеко не единственный, я бы даже сказал самый последний, на который стоило бы обратить свое внимание. Поверь мне, проституция – это не выход, – назидательно и серьезно заявил он мне.

– Что? Вы это о чем? – у меня аж дыхание перехватило! Этого мне только и не хватало! За последние несколько часов чьи роли я только на себя не примеряла, но чтоб роль проститутки, это уже, извините, слишком!

– Такая красивая, молодая и даже вроде бы на вид приличная, а все туда же, – укоризненно помотал головой он и уже хотел уйти, но я его опять окликнула.

– Постойте! Нет! Не уходите! Вы все неправильно поняли! Меня подставили! Мне нужна ваша помощь!

После этого мужчина стал более угрюмым, резко развернулся и приблизил ко мне свое лицо, заговорив тихо, но твердо и предельно ясно.

– Послушай меня, красавица, ты мне конечно нравишься и я даже больше тебе скажу, ты в моем вкусе, где-нибудь на улице, в парке или в баре я бы с удовольствием завязал с тобой милую беседу и пофлиртовал с тобой, но только вот у меня есть жизненное убеждение и твердая установка – я с шлюхами не трахаюсь! Ни за деньги, ни за услуги, вообще никак и вообще никогда. Так что даже не надейся и не расчитывай! – а потом он развернулся и ушел в свой кабинет быстрым шагом, кажется даже протрезвев и громко хлопнув дверью напоследок.

А я осталась стоять, как вкопанная с широко раскрытым ртом и глазами в который уже раз за этот день пребывая в состоянии полнейшего шока! Это я на что-то надеюсь? Это я на что-то с ним рассчитываю? С ума можно сойти! Это он что сейчас, назвал меня шлюхой?!

Когда на моем дне рождении еще совсем недавно моя лучшая подружка Вера пожелала мне крутых перемен, больших и незабываемых приключений, а так же побольше интересностей и пестроты в моей отнюдь не самой разнообразной жизни, я ее поблагодарила и мысленно с ней соглашалась. И даже хотела каких-нибудь увлекательных и захватывающих событий и авантюр, но не до такой же степени неординарных! Вывод: будьте осторожны со своими желаниями – они имеют свойство сбываться.

Глава 4.

Остаток ночи я провела, свернувшись неудобным калачиком на той самой одинокой лавочке в моей камере. И проснулась от громкого звука того, как открывается замок моей клетки. Я тут же подскочила на ноги и измучено оглянулась по сторонам, чувствуя себя так отвратительно, как кажется еще никогда. Незнакомый мужчина в форме указал мне на выход.

– Полина Викторовна, пройдемте пожалуйста со мной.

– Куда вы меня поведете? – испугалась я и даже не двинулась со своего места. Ведь судя по всему абсурду произошедшему за последние несколько часов моей жизни, я бы уже даже наверное не удивилась, если бы меня повели сейчас на электрический стул.