Глава 2

Адриан

Я стою в дверях дедушкиного кабинета, разглядывая комнату, которая выглядит так же, как я ее помню. Его кабинет всегда вселял в меня страх, да и сейчас мало что изменилось. Я наблюдаю, как дедушка работает за своим столом, раздраженно тыркая по клавишам вместо того, чтобы спокойно печатать. Интересно, кто его так разозлил. Не хотел бы я оказаться на месте адресата, который, я уверен, получит электронное письмо от дедушки.

Я улыбаюсь, когда он поднимает голову, и в его глазах отражается удивление. Он встает со своего места, на мгновение потеряв дар речи.

– Никогда бы не подумал, дедуль, что увижу тебя лишившимся дара речи.

Он усмехается и качает головой.

– Адриан, ты дома.

Дом. Да, думаю, именно им и было для меня это место. Домом. Я слишком долго отсутствовал.

Дедушка указывает на кресло напротив своего, и я отталкиваюсь от стены, усаживаясь перед его столом.

– Как хорошо, что ты вернулся, сынок, – говорит дедушка, и я улыбаюсь.

Он постарел, и мое хорошее настроение улетучивается при мысли о том, сколько же всего я пропустил. Я не видел, как росла моя младшая двоюродная сестра Амара. Она мне почти как родная сестра, но расстояние отдалило нас друг от друга, чего мне совершенно не хотелось. К тому же меня не было рядом, чтобы помочь дедушке с его компанией.

– Хорошо быть дома, – признаюсь я и понимаю, что так оно и есть. Меня не было много лет, и я очень рад вернуться. Если все будет хорошо, то я останусь здесь навсегда.

Я оглядываю дедушкин кабинет, испытывая уважение за все те годы, которые он потратил на создание этого бизнеса.

– Дедушка, я никогда не говорил тебе, но ты самый вдохновляющий человек из всех, кого я когда-либо встречал.

Как я и ожидал, дедушка отводит взгляд. Он никогда не умел принимать комплименты. Честно говоря, я тоже, но моя дочь – довольно впечатлительная натура, поэтому я научился говорить комплименты при любой возможности.

– Что привело тебя домой, Адриан? – интересуется дедушка, и я тихо хмыкаю. Он никогда не церемонится, и его прямота разительно отличается от того, к чему я привык в Лондоне.

– Мы с Элис разводимся, – просто отвечаю я. Эти слова уже больше не причиняют боли, ни грамма. Хотя вначале для меня это стало шоком. Я думал, что мы счастливы, что у нашей семьи все хорошо. Я даже не подозревал, что моя жена несчастна, и она напоминает мне об этом каждый раз, когда я прошу ее остаться.

Дедушка откидывается назад в кресле, изумленно округлив глаза. Какое-то время он молчит, что меня совсем не удивляет. Все всегда считали, что мы с Элис идеально подходим друг другу. Я тоже так думал. Мы познакомились, когда я учился в университете в Лондоне, и с тех пор не расставались. Мне всегда казалось, что мы хотим от жизни одного и того же, что она так же счастлива, как и я.

– Очень жаль это слышать, сынок.

Я киваю.

– Дети пока не знают. Мы им еще не говорили, что официально расстались. Я уже несколько месяцев сплю в комнате для гостей, и все документы подписаны. Остались небольшие формальности.

– Я так понимаю, что ты наконец-то готов вернуться домой?

– Да, – отвечаю я. – Я бы хотел вернуться и забрать с собой детей. Мы с Элис обсуждаем вопрос опеки, но, похоже, двойняшки останутся со мной, а она получит право на посещение. Элис говорит, что, пожертвовав годы на материнство и воспитание детей, теперь она хочет сосредоточиться на своей карьере, и я не против.

Я всеми силами стараюсь подавить боль, которую испытываю, говоря об этом. Понятия не имею, как дети воспримут новость о нашем разводе, и несмотря на то что не хочу вырывать их из привычной обстановки, я думаю, новая жизнь в окружении семьи – это именно то, что им сейчас нужно.

– Ты собираешься наконец присоединиться к компании или продолжишь преподавать?

– Если получится, хочу сделать и то и другое. Дедушка, я пока не готов отказаться от преподавательской деятельности. Знаю, что ты предпочел бы, чтобы я полностью посвятил себя работе в компании, но сейчас я не могу.

Он кивает.

– Это потому, что у тебя сердце твоей матери и бабушки. В душе твоя бабушка тоже была учителем. Если бы я позволил ей следовать ее мечте, сейчас она была бы штатным профессором, но я вообще не хотел, чтобы она работала. – Я слышу сожаление в его голосе и хмурюсь. Мой дедушка – очень гордый человек и никогда не признает своих ошибок.

– Штатная должность, – тихо произношу я. В Англии такого не существует, но я всегда этого хотел. По крайней мере, у меня появится цель, будет к чему стремиться и на чем сосредоточиться.

– Адриан, – устало произносит дедушка, – Амара еще не готова встать во главе компании. Я знаю, ты всегда говорил, что тебе это неинтересно, и я всегда позволял тебе следовать за своими мечтами, потому что тебя здесь не было. К тому же я был уверен, что Амара будет идеальной кандидатурой на мое место. Но, похоже, она передумала относительно того, что хочет для себя в будущем. Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Я буду рядом, дедушка, – киваю я. – Мне нужно будет пройти обучение, но я могу поддержать Амару. Мы с ней можем руководить компанией вместе, если она того пожелает.

На лице дедушки появляется облегчение, и я улыбаюсь. Он всегда был требовательным, серьезным и рассудительным, у него был сложный характер. В детстве я был уверен, что вообще ему не нравлюсь, и я знаю, что Амара чувствовала то же самое. Однако с возрастом приходит понимание. Я вижу беспокойство в его глазах, желание, чтобы мы твердо стояли на ногах. Я вижу в нем родителя, которым стал теперь сам.

– Не переживай, – успокаиваю я дедушку, – я скоро вернусь домой и сделаю все от меня зависящее, чтобы поддержать компанию.

Дедушка кивает.

– Если ты согласишься работать на меня, я позабочусь о том, чтобы у тебя и твоих детей было все необходимое.

– Отлично, – говорю я, прекрасно понимая, что он сделает так, даже если я откажусь. Дедушке нравится заставлять нас чувствовать, что мы заслужили то, что он дал бы нам в любом случае. – Тогда мне нужно попросить тебя связаться со своим менеджером по недвижимости, чтобы он подобрал для нас с детьми подходящий дом. Я надеюсь, что до конца года мы переедем, но это будет зависеть от того, как они воспримут эту новость. Хочу быть уверенным, что их потребности стоят на первом месте.

– Так и должно быть, – отвечает дедушка, поднимаясь на ноги.

Он провожает меня до двери и хлопает по спине.

– Не забудь навестить своих двоюродную сестру и тетю, если еще этого не сделал, – напоминает он мне, и я киваю.

– Как будто такое можно забыть. Амара меня никогда не простила бы.

Дедушка улыбается, но улыбка не достигает его глаз. Я подозреваю, что это имеет отношение к Амаре, но мне придется спросить об этом ее саму.

Задумавшись, я направляюсь к внедорожнику, который одолжил у Сайласа, своего лучшего друга – возможно, у единственного друга. Вместо того чтобы открыть дверь, я прислоняюсь к ней, чтобы взять себя в руки. Поверить не могу, как сильно изменилась моя жизнь за какие-то несколько месяцев и насколько она изменится еще больше. В голове не укладывается, что в тридцать девять лет я развожусь.

Я отстраняюсь от внедорожника и провожу рукой по волосам, остановив свой взгляд на дверях бара напротив. Войдя внутрь, я намереваюсь позвонить Сайласу, чтобы встретиться с ним здесь, но все мысли мгновенно улетучиваются, когда я замечаю женщину, сидящую на барном стуле у входа.

Она одна потягивает свой «космополитен», ее глаза полны печали. На ней желтый сарафан, который потрясающе оттеняет ее карамельную кожу, и желтые туфли на каблуках с огромными подсолнухами сзади. В голове мгновенно возникает образ, как я хватаю ее за лодыжки и, не снимая туфель, закидываю эти сексуальные ножки себе на плечи. Длинные темные волосы струятся каскадом по ее спине, и когда она поднимает на меня свои темные глаза, мое сердце замирает.

Не раздумывая, я опускаюсь на стул рядом с ней. Мне вот только не хватает еще больше усложнять себе жизнь, но что-то в ее взгляде завораживает. Она выглядит так, как я себя чувствую, – грусть, скрытая за настоящим упрямством.

– Тяжелый выдался денечек? – бормочу я.

Она поднимает взгляд от своего бокала, и меня мгновенно пробивает нервная дрожь. Когда в последний раз женщина заставляла меня нервничать? В ней есть что-то такое, что одновременно выводит из равновесия и успокаивает мою душу.

– Ты даже не представляешь.

– Как тебя зовут?

– Можешь называть меня Лей, – улыбается она.

Не хочет называть свое настоящее имя?

– Тогда зови меня Тор. – Никто, кроме Сайласа, не называет меня так. Это дурацкое прозвище образовалось от моей фамилии, но раз мы не делимся настоящими именами, то, думаю, и так сойдет.

Лей мне улыбается, и у меня перехватывает дыхание. Охренеть. Я даже подумать не мог, что она может быть еще прекраснее, но она меня удивила.

– А теперь расскажи мне, Лейла, что заставило тебя так хмуриться?

– Не Лейла, – смеется девушка, – но неплохая догадка.

– Лорелея?

Она снова качает головой.

– Со временем я догадаюсь, Лей. Но сначала угощу тебя выпивкой.

Глава 3

Лея

Я прохожусь взглядом по точеным скулам и ярко-голубым глазам красивого незнакомца, сидящего рядом со мной. В его густых темных волосах проглядывает несколько седых прядей, что лишь добавляет ему привлекательности. Часы на его запястье стоят столько же, сколько я зарабатываю за целый год, при этом его одежда выглядит простой. Дорогой, но скромной. Этот мужчина излучает интригу и желание… Но меня заинтересовала не его неимоверная сексуальность и не тот факт, что он похож на темноволосую версию актера, который играет Тора. Меня привлекла печаль, которую я увидела в его глазах. Она очень похожа на то, что чувствую я.

– Похоже, у тебя тоже выдался тот еще денек, – говорю я после того, как он заказывает нам выпивку. К моему большому удивлению, для себя он просит содовую. Я думала, он предпочитает пиво. Тор поворачивается ко мне, и я мысленно улыбаюсь его прозвищу. Это имя явно ненастоящее, но почему-то оно ему идеально подходит.

– Вернее сказать, несколько месяцев. Лей, ты себе даже не представляешь.

Я смотрю в его глаза и вижу в них боль и изнеможение.

– Тяжело это бремя, которое ты на себя взвалил? Как ты относишься к тому, чтобы оставить его на пару минут в стороне?

Он выглядит удивленным, встречаясь со мной взглядом. Какое-то время мы просто сидим и смотрим друг другу в глаза. Я задаюсь вопросом, есть ли у нас что-то общее, приходится ли ему, как и мне, постоянно притворяться и играть роль, отведенную для нас окружающими? Хочет ли он откровенности, одного-единственного момента, когда мы сможем сбросить маски и насладиться болью, которую скрываем?

– Лей, с каждым новым вдохом оно давит на меня все сильнее.

Я киваю и отвожу взгляд, уставившись на свой стакан. Что-то в этом мужчине заставляет мое сердце бешено колотиться. Стены, которыми я себя окружаю, рядом с ним дают трещины, и я не могу понять, дело в сегодняшнем вечере или это имеет какое-то отношение к нему. Возможно, и то и другое; просто одна истерзанная душа узнает другую.

Я делаю большой глоток своего напитка в попытке избавиться от ощущения его взгляда, который буквально прожигает мою кожу. Тор даже не прикасается ко мне, и все же кажется, будто он ласкает меня.

– Расскажешь о своем дерьмовом дне? – спрашивает он.

Я качаю головой.

– Пожалуй, не стоит. А ты хочешь поделиться своим?

Тор усмехается и мотает головой.

– Не-а. Давай просто свалим все на ретроградный Меркурий. Так вы, миллениалы, поступаете в наши дни, верно?

Я прыскаю со смеху и бросаю на него удивленный взгляд.

– Ладно, бумер, – говорю ему. – Ты явно в курсе, что Меркурий сейчас ретроградный, и что это говорит о тебе, псевдомиллениал?

Он притворно ахает, и я снова смеюсь. Удивительно, как ему так быстро удалось поднять мрачное настроение этого вечера. Я была уверена, что в конечном итоге позвоню Амаре в слезах, но вместо этого сижу тут и улыбаюсь незнакомцу.

– А ты вообще знаешь, что на самом деле происходит, когда Меркурий ретроградный? – спрашивает он, очаровательно улыбаясь. Я опускаю взгляд на его губы и на мгновение задумываюсь, каково было бы его поцеловать. Я хочу почувствовать его щетину на своей коже, его губы на моих губах.

– Вся электроника выходит из строя, и то, что ты похоронил в прошлом, возвращается и преследует тебя.

– Боже, – смеется он. – Ты суеверная особа? Знаешь, Лей, что на самом деле происходит… ничего.

Я бросаю на него хмурый взгляд, а он улыбается.

– Ретроградное движение Меркурия – это оптическое явление. На самом деле его нет. Меркурий находится к Солнцу ближе, чем Земля, поэтому его орбитальная скорость выше. Вот почему кажется, что несколько раз в год он движется в обратную сторону, но на самом деле ничего не происходит.

Я прищуриваюсь и возмущенно качаю головой.

– Только не это… Ты из тех, кто мыслит рационально. Тор, мы не можем быть друзьями.

Он усмехается и покачивает головой.

– Хм-м, даже не знаю. Похоже, мы оба любим астрономию, только по-разному. С другой стороны… ты права. Мы не можем быть друзьями. Мы определенно собираемся стать чем-то большим.

Думаю, я не переставала улыбаться на протяжении всего нашего разговора, и когда с моих губ срывается смешок, я испытываю легкое головокружение.

– Отлично сказано, но тебе не удалось убедить меня в том, что в моих несчастьях виноват не Меркурий. На этой неделе у меня четыре раза возникали проблемы с электронной почтой. Четыре раза, Тор. Это в четыре раза больше, чем обычно, – возражаю я, игнорируя остальные его слова, потому что не хочу показывать ему, насколько сильно он меня волнует.

Он смеется и облокачивается на барную стойку, сосредотачивая все свое внимание на мне. В баре многолюдно, но кажется, будто сейчас здесь только мы вдвоем.

– Я тебе покажу, – обещает он, задерживая на мне свой взгляд. – У меня во внедорожнике есть телескоп. Идем, посмотрим на твой сверхъестественный Меркурий.

Его предложение застает меня врасплох, и я замираю в нерешительности. Меня нельзя назвать недотрогой, но я определенно осторожна. Никто не знает, что я зашла в этот бар, и уходить отсюда с едва знакомым мужчиной кажется верхом безответственности.

– Обещаю, что я не убийца или какой-то извращенец.

Я замираю в нерешительности и прикусываю губу.

– У меня с собой перцовый баллончик, и у моей лучшей подруги есть доступ к моему местоположению. Я попрошу ее связываться со мной каждый час, и, если я пропаду, она с тобой разберется. Она страшный человек, и с ней однозначно не стоит иметь дело.

Тор кивает и поднимает руки в успокаивающем жесте.

– Лей, считай, что я предупрежден. Обещаю, что не собираюсь тебя похищать. И не притронусь к тебе, пока ты сама меня об этом не попросишь.

Мои пальцы замирают над телефоном посреди сообщения, которое я набирала Амаре, и я чувствую, как мои щеки краснеют. Я ведь действительно готова попросить его сделать со мной то, чего уже давно никто не делал. Черт, я едва могу вспомнить, когда в последний раз с кем-то спала. И это уж точно не было незабываемым.

Я снова возвращаюсь к своему телефону и дописываю сообщение своей лучшей подруге с указанием моего местоположения и подробностями своего внезапного свидания. Совершенно неудивительно, что она сразу же мне отвечает словами поддержки, а не предупреждением. Я не сомневаюсь, что завтра при встрече она завалит меня тысячей вопросов.

– Ладно, – нервно бормочу я. – Идем смотреть на Меркурий.

Тор кивает и, улыбаясь, отводит взгляд.

– Что? – спрашиваю я с подозрением.

Он качает головой.

– Мне очень хочется спошлить по поводу Урана, но боюсь, тогда я упущу свой шанс с тобой^[3].

Я в очередной раз заливаюсь смехом и спрыгиваю с барного стула.

– Уран, серьезно?

Он пожимает плечами.

– Слишком поздно, да?

– Ага, – отвечаю я, прекрасно понимая, что лгу. Учитывая то, как он заставляет меня улыбаться, он не упустит свой шанс со мной, по крайней мере сегодняшним вечером. И, судя по выражению его лица, он тоже это знает.