Глава 4

Стук колес поезда никогда не успокаивал Надю. Она не любила дорогу. Ей было восемнадцать лет, когда она впервые в жизни ехала на поезде из своего маленького села в большой город. Она тогда сильно волновалась, а от картинок, быстро меняющихся за окном вагона, ей становилось дурно. Деревья летели навстречу так стремительно, что она не успевала рассмотреть места, через которые проходила, извиваясь, железная дорога. В конце пути она так распереживалась, что ее стошнило прямо на пол. Ей было очень стыдно и хотелось провалиться сквозь землю.

С тех пор прошло тринадцать лет. Странная штука – время. Минуты тянутся, а годы летят.

Сейчас впереди было пять часов пути. Пять часов ее будут терзать мысли и сомнения о том, правильно ли она поступает. Может быть, она возьмет свой тяжелый чемодан и сойдет на какой-нибудь станции? “Нет, все решено. Еду в Андреевку,” – мысленно сказала она самой себе. За окном мелькали станции, леса, поля, деревни. Как будто сама жизнь неслась вслед за поездом.

Она подумала о Глебе. Да, она не умеет строить отношения. А может быть, не умеет любить? Любовью ли было чувство к нему, если она так легко от него отказалась? Ответа на этот вопрос у Нади не было.

Чем дальше от города уходил поезд, тем тревожнее становилось у Нади на душе. Она вспоминала о том, чего добилась за прошедшие тринадцать лет, которые отделяли ее от прошлого. Множество событий, хороших и плохих, произошло в жизни, всего даже и не вспомнить. Она узнала людей, научилась видеть, кто из них плохой, а кто хороший. Ощутила, что такое роскошь. Все самое лучшее было у нее в руках. Не раз она от всего отказывалась, понимая, что это лишнее, чужое, не ее. Она видела мир, отдыхала в прекрасных местах, занималась любимым делом.

Потом Надя подумала об Андрее, он дал ей очень много. “Nadine” появилась, благодаря ему. Она относилась к нему с благодарностью, изо всех сил старалась сохранить любовь к нему, но у нее так и не получилось. Сердцу не прикажешь.

Все, что она создавала на протяжении нескольких лет, потерпело крах из-за мимолетного увлечения. Мечта осуществилась, но лопнула, словно мыльный пузырь. Так бывает, когда от кого-то другого зависит счастье и благополучие. Но когда этот “кто-то” нелюбимый, то существует ли вообще счастье и благополучие? Этот вопрос тоже остался без ответа.

***

Перед отъездом Надя позвонила тете, рассказала ей обо всем, что произошло и предупредила, что на днях уезжает из города и пока не знает, на какой срок.

Наташе она тоже позвонила после того, как увидела в инстаграме фото: девушка держала цветы и широко улыбалась, сидя в директорском кресле студии. В её кресле! Оказалось, закрытия “Nadinе” не ожидается. Студия работала в прежнем режиме, только без нее. Полное руководство студией Андрей поручил Наташе.

Надю неприятно удивила эта новость. Что-то отчаянно затрепетало в груди. Это было несправедливо, нечестно и до слез обидно. Но она ничего не могла с этим поделать. Нужно было смириться и принять это, как факт. Наташа без малейшей тени смущения рассказала по телефону все новости и планы на ближайшее время. Поделилась своими переживаниями по поводу выпуска новой коллекции:

– Я пока не готова к разработке целой коллекции. Этим всегда занималась ты. Боюсь, мне не хватит воображения. Поэтому мы ищем дизайнера. Ох, Надюша, милая, знала бы ты, как мне одиноко без тебя!

– Я думаю, ты справишься, – холодно ответила Надя и отключилась.

***

Все было потеряно, назад пути нет. Надя возвращалась в маленькое село, где родилась и выросла, в деревянный дом у самого леса. Она возвращалась повзрослевшей женщиной, но ей нечем было похвастаться перед теми, кто ее там ждал. И ждал ли?

В этом году ее дочери Алене исполнилось тринадцать лет, а она совсем ее не знала. Ей некогда было узнавать эту маленькую светловолосую и улыбчивую девчушку, когда та была несмышленой крохой.

А потом Надина жизнь так сильно переменилась, что ее прошлое, деревенский дом и даже маленькая дочка уже не вписывались в нее. Когда люди загоняют себя в рамки, они часто вполне сознательно отсекают от себя все, что не подходит под их формат, даже если это родные и близкие люди.

С тех пор, как она уехала из Андреевки, сбежав от своего прошлого, она всегда торопилась жить, стремилась скорее добиться самостоятельности. Она хотела, чтобы ее мать и дочь ни в чем не нуждались, посылала им деньги, даже когда училась.

Когда Надя встретила Андрея, который знал все об ее прошлом, Надя стала надеяться, что, вот еще немного, и она сможет забрать дочь к себе. Нужно только немного подождать, наладить отношения, бизнес, быт. Дни, недели и годы шли своим чередом, но подходящего времени забрать девочку так и не наступило.

Однажды, уже будучи хозяйкой “Nadine”, Надя попросила разрешения у Андрея и пригласила мать с Аленой погостить у них. Мать с самого первого дня почувствовала себя не в своей тарелке в городе. Она все время нервничала и боялась куда-то выйти одна. Как ни стремилась Надя в это время сблизиться с шестилетней дочкой, у нее это плохо получалось. Та смотрела на нее подозрительно, как на незнакомку, которая стремится разрушить идиллию между ней и бабушкой.

Надя нервничала, переживала. Ночами, вместо того, чтобы спать, она без конца думала и плакала от обиды, уткнувшись в подушку. Она понимала, что с самого начала все испортила сама, что никогда уже не сможет стать хорошей матерью этой девочке.

Андрей, в конце концов, устроил Наде большой скандал по поводу ее депрессии и уехал в командировку, где нашел утешение в объятиях молоденькой девицы. Она видела их фото в соцсетях. Но ей было все равно.

Спустя некоторое время мать сказала Наде, что хочет уехать обратно в Андреевку. Ее раздражала городская жизнь и нехватка свежего воздуха. Алена не согласилась остаться с Надей.

Перед самым отъездом они с матерью сильно поругались. Мать яростно упрекала Надю в безразличии к собственному ребенку, говорила о том, что никакие деньги и подарки не сравнятся с материнским теплом и лаской. Она упрекала Надю в том, что мужчины ей важнее собственной дочери!

На что Надя зло ответила, что у нее тоже никогда не было материнского тепла и ласки, поэтому она не знает, что это такое. Ее никто не научил любить. Мать уехала, не сказав больше ни слова, забрав внучку с собой. После этого у Нади долго на душе скребли кошки. Она понимала, что мать права: она стала чужим человеком для своей дочери.

***

Проводница принесла кофе, заставив Надю вернуться из воспоминаний в реальность. Девушка отхлебнула обжигающий, приторно-сладкий напиток и подумала о том, что жизнь, которую она считала правильной, подвела ее, рассыпалась, словно карточный домик. Может быть, это расплата? Надя достала из сумочки обрывок книжной страницы, который нашла на берегу и долго-долго смотрела на него, пока глаза ее не закрылись.

Остаток пути она проспала…

Глава 5

Ей пять или шесть лет. Она бежит по лесу. Силы на исходе, но страх не дает остановиться. За ней по пятам гонится огромный волк. Страшно так, что перехватывает дыхание. От этого страха тело становится деревянным, неповоротливым. Когда уже совсем нет сил бежать, и ноги вязнут в мягкости мха, она останавливается и резко оборачивается назад.

Голые ступни приятно холодит влажная мякоть лесного ковра. Она слышит, как около самого уха нестерпимо громко звенят комары. Солнце близится к закату. Воздух душный, тягучий. Волк несется прямо на нее, он уже совсем близко. Его глаза горят красным огнем, пасть оскалена. Сейчас он схватит и раздерет ее в клочья своими клыками.

Она поднимает дрожащую руку, и внезапно волк, летящий прямо на нее, останавливается, как вкопанный, замирает, покорно склоняет голову. А из маленькой детской ладошки льется теплый розовый свет, заполняющий все вокруг серебристым сиянием.

Она смотрит на свои руки с удивлением, и чувствует, как по телу разливается блаженное тепло. Волк подходит к ней и кладет огромную морду на худое детское плечо. Слышно, как покорно бьется сердце этого беспощадного великана. Она кладет руку на его склоненную голову. Она победила.

Надя всегда просыпалась на одном и том же месте.

Она видела этот сон в детстве много раз. Что это за волк – она не знала, но представляла, что, если на самом деле в лесу он погонится за ней, то произойдет чудо, и из ее ладошки польется чудесный свет, способный приручить его. Надя любила сказки и всегда просила бабушку рассказать ей перед сном новую историю. Бабушкины сказки были страшными, но захватывающими. Обычно, она рассказывала ей про дух леса и его помощников: лешего, русалок, оборотней и прочую нечисть.

– Запиши их в тетрадку, я вырасту и буду перечитывать! – просила Надя бабушку. Та улыбалась в ответ.

– Девочка моя, в жизни и так хватает сказок: и добрых, и злых.

Дом Савельевых стоял на самом конце села. Когда-то давно, когда Нади еще не было на свете, это был красивый и ухоженный деревянный дом с резными ставнями, выстроенный руками умелого мастера, Надиного деда. Но сейчас краска облупилась, дерево кое-где сгнило. Дом нуждался в ремонте, казался старым и мрачным.

За покосившимся забором, с поломанным кое-где штакетником, простиралось поле, за которым начинался лес. Его зеленая стена была видна из окна. Летом возле дома на запущенных клумбах разрастались георгины и золотые шары, а зимой сугробы поднимались до самых окон.

Здесь жила Надя со своей матерью Александрой. Чуть ниже от их дома, через узкую тропинку, стояла покосившаяся избушка Надиной бабушки Тамары. В лесу, до которого было рукой подать, текла речушка с названием Желтая, она огибала все село, сливаясь после него с другой – большой, полноводной рекой. А еще в лесу жил волк из Надиных снов – так думала девочка, поэтому долгое время боялась ходить туда одна.

Надя с матерью жили очень скромно: в их доме было всего две комнаты и кухня. Деревянные полы мать покрывала ткаными, заштопанными в нескольких местах, половиками. Надя прохлопывала их от пыли каждую субботу. Туалет был в уличном пристрое, баня – за домом, мать топила ее тоже по субботам, если не пила. Из живности были только куры и коза.

Одну комнату в доме занимала мать, другую, ту, что поменьше, – Надя. Стены маленькой комнатушки были оклеены желтыми обоями с цветами: тоскливыми, скучными. В комнате стояли узкая кровать, тумба, шкаф и стол.

Когда мать была на работе, Надя заходила в ее комнату, ложилась на кровать, покрытую выцветшим бархатным покрывалом и рассматривала рисунки на ковре, который висел на стене. Это было ее любимое занятие. Она могла сочинить множество сказок, смотря на этот разноцветный ковер, рисунки которого, словно оживали и двигались у нее перед глазами.

На старом трельяже около кровати стоял флакон духов, которыми мать никогда не пользовалась. Надя любила открывать его и вдыхать сладкий аромат. Однажды она случайно разлила на себя почти всю душистую жидкость и сильно испугалась, что ей влетит от матери. Тогда она налила во флакон обычной воды, закрыла его крышкой и поставила на место. Подмена так и не была обнаружена.

Александра работала санитаркой в фельдшерском пункте. Молодая женщина невысокого роста с шапкой густых русых волос, собранных на затылке в пучок, из которого все время выбивались непослушные пряди. Если бы лицо ее было немного добрее, а в голубых глазах отражалась бы хоть капля тепла, то ее можно было бы назвать красавицей. Но брови ее всегда были тревожно нахмурены, а уголки губ трагически опущены вниз. Это создавало впечатление, что она всегда чем-то раздражена или опечалена.

Вид матери: усталый, вечно недовольный, расстраивал Надю. Она видела, какие красивые мамы у других детей, видела, что они ходят с ними за руку, и ей хотелось, чтобы ее мать тоже была красивой и доброй. Она мечтала о том, что когда-нибудь они с тоже будут гулять за руку, печь вместе пирожки с картошкой, ходить за козой в поле – все вместе, щелкая семечки и весело смеясь.

Ничего этого не происходило, мать все время хмурилась и отталкивала девочку, поэтому Надя злилась на нее и почти никогда не разговаривала. Сколько она себя помнила, мать никогда не относилась к ней с нежностью и любовью, никогда не целовала, не сажала к себе на колени, не называла ласковыми именами. Надя, в свою очередь, тоже не умела выражать свои чувства и замыкалась в себе все больше и больше.

Отца у Нади не было. Она считала, что так и должно быть. Однажды мать напилась и сказала ей, что мужчины – это черти, они несут зло, и что всегда нужно полагаться только на саму себя. Надя тогда так сильно испугалась, что долгое время обходила деревенских мужчин и парней стороной, так как думала, что встреча с ними может как-то навредить ей.

Когда мать не работала, к ним в дом постоянно приходили мужчины и женщины с бутылками во внутренних карманах курток и фуфаек. В бутылках была прозрачная жидкость. Надя думала, что это вода, но один раз, когда никого не было поблизости, она вылила себе на язык каплю этой жидкости со дна бутылки. Ее язык словно загорелся огнем, рот заполнила едкая горечь. Ничего ужаснее на вкус она еще не пробовала. Подбежав к умывальнику, она прополоскала рот и горло и больше к бутылкам не подходила. Она не понимала, как мать и ее гости пили из рюмок эту белую отраву. А потом даже улыбались, только разговоры их постепенно становились невнятными, они начинали громко кричать друг на друга и даже драться. В такие моменты Надя дрожала от страха, сидя на полу за тумбочкой в своей маленькой комнатушке. Когда она понимала, что дальше будет только хуже, то настежь распахивала скрипящие оконные рамы, спрыгивала с подоконника в кусты с мятой и убегала к бабушке, в ее маленькую, покосившуюся от старости, избушку.

“Всему виной эта отрава,” – думала девочка, сидя в безопасности на теплой печке и прижимая к себе бабушкиного рыжего кота.

Однажды Надя увидела дома на столе целую бутылку, наполненную этой прозрачной жидкостью. Она с волнением подошла к столу, взяла бутылку, открутила крышку и вылила содержимое в ведро для помоев.

В дом в этот момент зашла мать, застав девочку за этой процедурой. Трясущимися руками она схватила Надю за волосы и впервые в жизни с остервенением выпорола ее старым кожаным ремнем, оставленным здесь кем-то из ее собутыльников. Шрамы на нежной детской коже заживали долго, а Надя после этого случая месяц жила у бабушки Томы и домой возвращаться не хотела.

Тогда она узнала, что ее мать алкоголичка, а название прозрачной жидкости, сводящей людей с ума, – водка.

“Бабушка такая добрая и хорошая. Вот бы всегда жить с ней,” – так часто думала Надя в детстве. Бабушка Тома была, действительно, хорошей, но молчаливой и странной, иногда даже пугающе-странной. Маленькая Надя представляла, что она по ночам живет в каком-то тайном мире, которым правит волшебство. Темные и светлые силы, ангелы и демоны, лешие и русалки ведут там междоусобные войны. А днем бабушка возвращается в их мир, живет в своей избушке.

В детских фантазиях Нади бабушка Тома была царицей этого волшебного мира, у нее была корона, надевая которую, она становилась молодой и прекрасной. Надя не сомневалась, что бабушка была волшебницей. Иначе как объяснить ее необычные способности?

На самом деле, сходства с царицей у Тамары было мало. У нее было слегка вытянутое лицо, покрытое морщинами, и такие же карие глаза, как у Нади. В этих глазах всегда теплился огонек, они были живые, иногда строгие, иногда ласковые. В них никогда не было безразличия, как в глазах матери. Седые волосы прикрывал белый платок. Бабушка всегда носила платья, говорила, что иначе женщине нельзя. Надя особенно любила одно из них – темно-синее в мелкий розовый цветок.

Бабушкина избушка была маленькая и такая старая, что Надя иногда думала, что ее может унести ветром во время очередного летнего урагана. В избушке всегда пахло сушеными грибами, травами и кофе, а еще в ней жил рыжий кот Васька. Для Нади это было магическое и уютное место.

Бабушка любила пить крепкий черный кофе без сахара. И всегда говорила Наде, что, если приходит в жизнь какая-то проблема, то перед тем, как ее решать, нужно сесть и не спеша выпить чашку кофе. Надя не любила кофе и не понимала, как горькая коричневая жидкость может помочь решить проблему. Но кофейный запах, как и платья в цветок, всю жизнь напоминали ей о бабушке.

По вечерам в избушке горела толстая восковая свеча. Бабушка не любила резкий электрический свет. Она говорила внучке, что мерцание свечи может многое рассказать, дать ответы на вопросы. Только нужно слушать очень внимательно. Надя отвечала ей, что она ничего не слышит от свечей, наверное, они разговаривают только с волшебниками.

На тумбе возле бабушкиной кровати стояло фото светловолосого мужчины. Надя любила его разглядывать. Она знала, что этот красивый мужчина был ее дедушкой, хотя никто никогда ей про него не рассказывал. Темы, касающиеся мужчин, будь то Надин дед или отец, были в семье под запретом. Девочке легче было выдумать что-то про них, чем выяснять, какими они были на самом деле.

Однажды с этой тумбы Надя без спросу взяла старую тетрадь в коричневой кожаной обложке. Девочка с интересом разглядывала пожелтевшие страницы, исписанные мелким почерком с неправильным наклоном. Она еще не умела читать, но была уверена, что в тетради написано что-то важное, интересное и, может быть, сказки. На одной из последних страниц простым карандашом был нарисован волк, стоящий на лесной поляне. Надя, как завороженная, несколько минут рассматривала рисунок. Это точно должны были быть бабушкины сказки, которые она просила записать. Ведь даже волк из ее снов был здесь.