Цитаты из книг автора «Кася Кустова»

Я перестала зависать в Торговом комплексе и просто покупала диски на свой вкус. А потом музыкальный магазин закрылся, и на его месте появился магазин домашних растений.

Однажды продавец дисков включил мне альбом польской готик-метал-группы Delight,

Он подсовывал мне то, что, по его словам, сделает меня настоящим готом: например, Dead Can Dance, Cocteau Twins, Sopor Aeternus и всякий малоизвестный бельгийский дарквейв.

Русские кладбища некрасивые. Они мрачные и давящие. Эти тесные ржавые оградки – между ними не протиснуться. Эти уродливые искусственные цветы. Безвкусица. Если бы мы с тобой жили в Париже, я был бы не прочь гулять на Пер-Лашез хоть каждый день.

Я не могла не замечать присутствие смерти в городе. Мне всегда казалось, что над Иркутском реет незримый флаг смерти. Будто всеми нами правит смерть. Конечно, так оно и было. Иркутск – город кладбищ. Он ими пронизан, изрыт могилами. Каждый иркутянин знает, что на месте центрального парка культуры и отдыха было самое большое городское кладбище – Иерусалимское. Большевики варварски разорили его: могилы были разграблены, плиты разрушены, часть из них пошла на фундамент строящихся домов, но многие останки так и лежат в той земле. В 2016 году власти наконец поняли, что парк развлечений на костях – это кощунство, и из парка убрали все аттракционы, а также отреставрировали старую кладбищенскую Иерусалимскую церковь.

Вообще-то это был довольно растиражированный в поп-культуре тех лет типаж. Мертвая девочка Ленор из комиксов и флэш-мультиков, эксцентричная Лидия из «Битлджуса», мрачная Уэнздей из «Семейки Адамс», сумасшедшая Алиса из игры American McGee’s Alice. Больше всего я походила на странную Эмили из комиксов Emily the Strange, которая жила с четырьмя кошками. В детстве у меня, как и у нее, были черные волосы и прямая челка, носила я тоже только черное – за исключением коричневой школьной формы, которую всей душой ненавидела.

Тот, кто вырос неподалеку от кладбища, уже не может быть обычным человеком. Соседство с кладбищем меняет склад ума, прививает особую философию. У моей мамы, которая всю жизнь увлекалась эзотерикой, в девяностые была книга про фэн-шуй. Из книги я узнала, что если дом находится возле кладбища, вокруг него собирается слишком много энергии инь – женской, темной, тихой энергии, которая не уравновешивается мужской, светлой и громкой энергией ян, а это плохо для жителей дома. Я решила, что мой дом и вся я состоим из таинственной женской энергии инь. Странная маленькая девочка, чьи тайны знают только мертвые.

Красота и свежесть чувствуется только в вальсе пакета над мусоркой. И все же я ищу красоту.

Пока моими были только мои тексты. Я была матерью для своих рассказов. Женщиной, которая их вынашивает и порождает, располагая плодотворной силой – необъятной, как целый мир. Иногда эти тексты были ужасны, а в неправильных условиях и вовсе рождались мертвыми. Но я была также способна выносить и родить красоту. Я захотела родить ребенка – настоящего, живого, реального. Мне нужно было что-то всецело мое – чтобы я реализовалась как настоящая мать.

После того как кто-то якобы посягал на то, что я считала своим, меня охватывало отвращение к этим объектам. Они становились грязными, оскверненными. Многие из них оставалось только выбросить.