Через пятнадцать минут, все еще в некотором обалдении, я принялась распихивать куда ни попадя, лишь бы с глаз долой, свои домашние завалы. Из сумбурной беседы с Лерой вырисовывался единственный логичный вывод: придется встречаться с клиентом. Предполагаемый заказчик куклы действительно очень непростой, мужчина «видный, с большими запросами», как, помявшись, охарактеризовала его Лера, сразу же рассыпавшаяся в извинениях за то, что посягнула на мои «священные принципы творчества». Из разговора также выяснилось, что никаких интерьерных клиентов для меня сейчас ни у кого нет. И вряд ли в ближайшее время будут: осень на носу, «мертвый» сезон.

Оказалось, что Лера, поговорив с загадочным мужчиной еще три дня назад, пообещала ему связаться со мной, но не смогла. На звонки я не отвечала, а когда она приехала на мою окраину, дома меня не застала. Ну, да, с очевидностью не поспоришь. На звонки я не отвечала, потому что на мобильнике кончились деньги, моего домашнего номера у нее нет, а когда она приезжала, я как раз убрела гулять в лес после двухдневного «кукольного запоя».

Нет, я не бухаю, даже не надейтесь. Просто слово «запой» наиболее точно обозначает состояние, в котором я нахожусь, вылепляя очередную куклу. Можно, конечно, использовать более пафосное «вдохновение», но… это не вдохновение. Это именно «запой». Хотя, наверное, подобные ощущения испытывают и те, кто прыгает с парашютом. Просто ты вдруг – раз! – и летишь, и не можешь остановиться, и только ветер свистит вокруг, а успешность приземления зависит исключительно от твоего умения и мастерства…

Кстати, такое со мной бывает нечасто. Пожалуй, только процентов десять из всех моих кукол – плоды успешных «запоев». Самое обидное, что это совсем не обязательно лучшие куклы. Но самые любимые – это точно. Когда я смотрю на них и вспоминаю, как их делала, то почти верю в то, что где-то существуют иные миры, похожие и непохожие на наш, и оттуда к нам тайком просачиваются неведомые гонцы, которым жизненно необходимо рассказать нам что-то очень и очень важное… А я – их единственный проводник и попутчик в нашем мире… Мда. Псевдомистическая чушь! Милая, безобидная, в меру таинственная, такая вся из себя стерильная, пригодная лишь для маленьких романтических девочек с претензией на «загадочность».

В общем, возвращаясь в текущий момент: не найдя меня, Лерка «достала» Эмилию, та, в свою очередь, зная о моих «запоях», уже собралась ехать сюда и караулить меня у дверей, но тут я объявилась собственной персоной. Паззл сложился. И все было бы просто прекрасно, если бы заказчик хотел от меня не куклу, а дизайнерский проект интерьера. Кукла на заказ… Последний раз я пыталась смастрячить заказного персонажа примерно двенаддцать лет назад и все кончилось не то, чтобы плохо… Скорее, никак. Куклу я сделала, клиент даже был доволен… Но… очень большое и очень больное «Но!… Для меня эта кукла в какой-то момент превратилась в нелюбимого чужого ребенка. Не знаю, почему это произошло, но доделывала я ее, что называется, в день по чайной ложке, буквально переламывая себя через колено, проклиная все на свете и вымучивая из себя хоть какие-то «живые» детали…

В дверь позвонили. Мои кошки тут же устремились в коридор, предвкушая приход гостей, ласковое сюсюканье, возможные аппетитные вкусняхи и чесание за ухом вплоть до полного изнеможения. Может, шугануть нахалок? – задумалась я, направляясь вслед за кошками. Одно дело, когда свои приходят, ко всему привычные, а тут все же незнакомый человек, клиент. Додумать эту правильную мысль до конца я не успела, потому что Шляпа, Морковка и Рыба внезапно синхронно развернулись хвостами к двери, вздыбили загривки и, обтекая мои ноги с двух сторон, рванули на кухню, где тут же залезли на самую верхотуру и спрессовались там в разноцветный пушистый ком. Интересно, чего это с ними? Опять, что ли, чокнутая соседка лестницу хлоркой засыпала? Так вроде старушка еще с дачи не вернулась… Ладно, спряталось зверье – оно и к лучшему, вдруг у человека аллергия на кошек? С этой мыслью я решительно распахнула дверь перед Эмилией и нежданным заказчиком.

Нет, аллергии на кошек у него быть не может, размышляла я через пару минут, проводив гостей в единственную комнату. Вряд ли у него может быть вообще хоть что-нибудь, типа насморка, синяка или случайной царапины. Пожалуй, впервые в жизни мне встретился человек, столь… законченный… Завершенный… Словно яйцо или капля воды. Идеальное лицо. Идеальная прическа. Идеальный парфюм. Идеальный костюм. Обычно такими делают фарфоровых кукол, этих небожителей игрушечного мира, невозможно, отточенно и волшебно прекрасных. Впрочем, когда он заговорил, впечатление смазалось. Голос у него, когда он пробормотал приветствие, оказался глухим и невнятным, как размокшая под дождем записка, когда ты скорее угадываешь слова, а не читаешь их. И зубы. Зубы были откровенно ужасны. Желтоватые, кривые, такие зубы ожидаешь увидеть во рту заспиртованного грязного бродяги, а никак не отглаженного гламур-мэна. К тому же сквозь роскошный аромат его одеколона едва заметным, но тревожащим диссонансом пробивался другой, гораздо менее приятный запах… Чего-то подгнившего или, как минимум, залежавшегося и давно не мытого… Хотя, учитывая мой первый этаж и очевидную близость к подвалу и болоту, неприятный запашок, скорее всего, шел не от гостя, а из открытой форточки.

– Станислав, знакомьтесь, это моя сестра Ираида, лучший в мире художник-кукольник! – без долгих церемоний приступила Лиля к процедуре знакомства. – Ида, это Станислав, он просто мечтает, чтобы ты сделала для него потрясающую куклу, ну, такую, как ты умеешь.

– Станислав, эээ.. Видите ли… – начала я, внутренне прокляв сестру и отчетливо чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля.

Я всегда встречаюсь с интерьерными клиентами и с покупателями кукол на нейтральной территории. В кафе, в галереях, у них дома, да даже в метро или на улице – где угодно, только не у себя. Как ни банально это прозвучит, но мой дом – моя крепость, я допускаю сюда только проверенных и любимых людей, а присутствие чужака сразу же выбило меня из колеи, словно улитке сломали удобную привычную ракушку.

– Идка, не парься! – Решительно вклинилась между нами Эмилия. – Я уже все выяснила, давай я тебе все по-быстрому объясню, а Станислав проследит, чтобы я чего не упустила. Станислав, давайте фотку! – бодро скомандовала она.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – вспомнила я о правилах вежливости и указала предполагаемому заказчику на стул. Прежде, чем сесть, он долю секунды изучал предмет мебели, будто видел такое впервые. Похоже было, что за время поездки Лиля успела капитально его обработать, завалив вопросами, восклицаниями, ненужными сведениями и прочей шуршащей шелухой, которая всегда сопровождает беседы с ней.

– Вот! – Сестра сунула мне в руки замызганную фотокарточку. – Он хочет, чтобы ты сделала куклу по этой фотке!

О боже! Еще и портретная кукла! Вот этим я вообще никогда не занималась, потому что не хотела и не видела смысла. Чем вообще думала Лерка, направляя ко мне этого заторможенного? Я не делаю кукол на заказ, я не делаю портретных кукол, она же сама писала об этом в своей чертовой статье! Однако фотография меня неожиданно увлекла. На карточке, которая оказалась не замызганной, а просто очень и очень старой, антикварной, был изображен невысокий изящный мужчина лет тридцати и маленькая девочка в пышном кружевном платье. Девочке на вид можно было дать года три или четыре, но что-то с ней было не то. Присмотревшись внимательнее, я внутренне ахнула: ребенок был мертв. Стопроцентно и несомненно. Да, мужчина держал ее за руку, да, другой рукой она прижимала к себе одноухого плюшевого зайца, ее пухлые ножки, обутые в лакированные ботиночки, упирались в пол, бант на ее кудрявой голове был огромным и праздничным – но девочка была мертва.

– Вы что, хотите, чтобы я сделала вам этого ребенка? – Произнесли мои губы, а моя голова запоздало вздрогнула от комической двусмысленности фразы.

– Да нет же! – Лиля сегодня была явно в ударе, не давая клиенту вставить ни слова. – Он хочет вот этого мужика, это его дед что ли…

– Прапрадед, – невнятно заговорил Станислав, оглядываясь вокруг. – Мне нужен он, а не девочка.

– Девочку я и не стала бы делать ни за какие деньги, – глядя ему прямо в лицо пообещала я. – Девочка мертва…

– Как – мертва?! – Переполошилась Лилька и с ужасом уставилась на Станислава, прижав руки ко рту. – Как – мертва?!

– Лиля, присядь куда-нибудь и успокойся, – посоветовала я ей. Конечно же, сестрица ознакомилась с фото, но, как всегда, не увидела там ничего интересного. Ее полнейшее равнодушие ко всему, что не касалось ее лично, было удивительным и абсолютно искренним. Она вполне была способна не приметить даже стадо слонов, если это стадо ей не было нужно в данный момент. Но сейчас, пораженная моими словами, она действительно села на диван и замолчала.

– Вы не шокированы. – Предполагаемый клиент не спрашивал, а утверждал.

– Я ведь художник, – пожала я плечами. – Приходилось видеть мертвых и делать зарисовки. Кроме того, мне известно о моде прошлого, а, простите, уже позапрошлого, века на фотографии с умершими членами семьи, в первую очередь с детьми. Смерть меня не пугает. Никто не живет вечно.

– Да. – Станислав теперь беззастенчиво рассматривал меня. К пристальным взглядам я уже давно привыкла, но от его равнодушного взора мне стало не по себе. Чем-то его глаза напоминали маленькую покойницу с фотографии. Жизни в них было не больше, чем в несчастном ребенке, закрепленном на железном штативе в карикатурном подобии счастья. – Вы сделаете куклу?