Цитаты из книг автора «Кассия Сен-Клер»

Чем больше цветов смешивалось, тем выше был шанс, что полученный оттенок окажется мрачным. Это верно и для простых цветов – зеленого или оранжевого, например: один пигмент лучше, чем смесь, которая неизбежно поглотит больше длин волн видимого спектра, лишив картину яркости.

Арнольд Хоубракен, нидерландский художник, биограф и историк искусств, писал в 1718 году: «Говорят, что Рембрандт однажды написал портрет, положив туда краску так густо, что его можно было поднять с пола за нос»[66]. Это стало возможным благодаря мелу, с помощью которого художники делали краски более долговечными и густыми, чтобы они выделялись на фоне холста, физически выдаваясь за плоскость картины; а также для того, чтобы сделать слои лака более прозрачными – у мела низкий показатель преломления, поэтому он практически прозрачен в составе масляных красок[67].

Возможно, самая яркая – хотя, пожалуй, и самая короткая – история сближения голландцев с этим огненным оттенком началась 20 июля 1673 года. В тот день голландские солдаты маршировали вверх по Бродвею – они захватили город Нью-Йорк, отбив его у британцев[200]. Триумфаторы немедленно перекрестили город в Нью-Оранж, правда, имя это он носил меньше года. Нидерландам, ведущим несколько войн одновременно, не хватало ни денег, ни решимости начать еще одну в еще одном уголке мира. В 1674 году был заключен договор, согласно которому город – и его имя – передавался Британии. Флаг Нью-Йорка, в отличие от флага Нидерландов, сохранил оранжевую полосу, свидетельствующую о его голландском происхождении.

Красители получают из нескольких видов лишайника. В начале Нового времени в Нидерландах производили пигмент под названием лак или литмус, продавая его в форме небольших таблеток темно-синего цвета. Лишайники очень восприимчивы к изменению уровня кислотности (pH), и доктора использовали различные их виды для определения кислотности мочи пациентов – отсюда и выражение «лакмусовая бумажка».

К счастью, белый цвет давно доступен художникам благодаря одному из самых популярных пигментов, известных человечеству, – свинцовым белилам (см. здесь). Плиний Старший описал процесс их получения еще в I веке н. э.

Возьмем, например, скромную морковку. Происходит этот изначально жесткий и горьковатый корнеплод из Южной Америки. До начала XVII века он был фиолетовым или желтым. Однако за последующие 100 лет голландские крестьяне вывели оранжевую морковь[198].

Давайте оставим сенсорный восторг от общения с тюбиком краски тем, кто занимается покраской текстиля[12].

Исследовав более 200 тыс. галактик и обнаружив, что Вселенная в целом окрашена в оттенок бежевого, двое ученых немедленно принялись искать для него более яркое имя. Предложения включали big bang buff[78] и «небесная кость». В конечном счете, выбор пал на «космическое латте»

Гладстон видел лишь одно объяснение этому: древние греки фактически не различали цвета. Или, как он сам сформулировал, они были более восприимчивы к «видам и формам света и его противоположности… тьмы», чем к цвету.

Если бы цвета были людьми, белым восхищались бы, но он вряд ли стал бы популярным: он слишком эксклюзивен, аристократичен и невротичен. Для начала, его нелегко создать. Его нельзя получить, смешивая другие краски, – придется начать со специального белого пигмента. И что бы вы ни добавляли к нему, вы будете на очередной шаг ближе только к одному – к черному.